Читать онлайн «Технология власти». Страница 151

Дорога к вершине власти, а значит и к материальному благополучию советского гражданина ведет, стало быть, лишь через КПСС. Отсюда и тяготение к партии. Это звучит как анекдот, но это ведь факт, который сообщил нам самиздат: в Грузии за партбилет дают 500 рублей!

Часто задают вопрос: есть ли хотя бы на самой вершине идейно убежденные люди? Конечно, нет. Последних фанатиков там истребил Сталин до войны. Уже с конца тридцатых годов можно было констатировать общую закономерность: чем выше вы поднимались по ступеням партийной пирамиды власти, тем меньше вы встречали идейных коммунистов, а на самой вершине сидели и сидят абсолютные циники, у которых был и остается один идеал: абсолютная власть. Внешняя кажущаяся "коммунистичность" советского общества в виде национализации средств производства с коллективизацией самих людей есть чистейшая фикция, ибо национализация произведена не в пользу общества, даже не в пользу государства, а в пользу партии, чтобы сделать ее диктатуру тотальной и тоталитарной. С этой большевизации русской национальной экономики собственно и началось социальное и идейное перерождение партии. Сам Ленин это предвидел, но это его пророчество никогда не цитируется в Москве. Давайте сделаем это мы. В декабре 1919 года Ленин говорил:

"К правящей партии примыкают худшие элементы уже потому, что эта партия есть правящая" (Ленин, 4-е изд., т. 30, стр. 164), а в 1920 году добавил: "Мы боимся чрезмерного расширения партии, ибо к правительственной партии неминуемо стремятся примазаться карьеристы и проходимцы, которые заслуживают только того, чтобы их расстреливать" (3-е изд., т. XXV, стр. 193). (Заметим, что когда Ленин это писал, в партии не было и полмиллиона человек.)

Это пророчество о разбухании партии за счет "карьеристов и проходимцев" сбылось в масштабе, который едва ли мог предвидеть и Ленин.

Может создаться впечатление, что мы обвиняем наследников Ленина в том, что они отказались от коммунистических идей. Совершенно наоборот. Партию, которая сделала из банкротства утопических позиций коммунизма правильные выводы, ухватившись за другую идею Ленина — идею диктатуры одной партии над страной и над всем миром, надо было бы признать партией трезвых политиков, если бы она не продолжала выдавать банкротство за торжество, мираж за действительность, новоклассовое советское общество за бесклассовый строй "развитого социализма". Отсюда и политическая шизофрения современного партаппаратчика, у которого реальная политика вполне уживается рядом с очевидным коммунистическим бредом. Отсюда и глубокое противоречие между мнимым и сущим обликом партии, между ее "рекламной" миссией и политическим бытием, между ее социальной философией и исторической практикой. Отсюда ведь родился и тип партаппаратного двурушника: проповедует то, что не думает, действует против того, что проповедует. Это настолько распространенное явление в жизни партии, что как раз за последнее десятилетие ЦК партии в многочисленных постановлениях, а партийная пресса в бесконечных статьях требуют от партпропагандистов, чтобы они стали идейными. До чего должно быть глубоко идейное падение когда-то идейной партии, если ЦК требует от своих идеологов, чтобы они сами верили тому, что они проповедуют!

Теперь мы в полную подошли к окончательной формулировке ответа на поставленный выше вопрос — каков политико-психологический облик партаппаратчика? Какую эволюцию он претерпел от Ленина через Сталина к Хрущеву и Брежневу? Пока Ленин отсиживал гибель империи за границей, в России орудовали от его имени два резко выраженных типа партаппаратчика-"комитетчика": один "профессиональный революционер" (линия Свердлова), другой профессиональный грабитель-"экс" (линия Коба-Сталина). Грабители-"эксы" были интендантами революции. После большевистской революции оба типа, с некоторым преобладанием сталинской линии ("грабь награбленное!"), делят с Лениным захваченную власть. После смерти Ленина, после продолжительных внутрипартийных схваток "эксы"-уголовники Сталина побеждают "профессиональных революционеров". Этот сталинский партаппаратчик представитель второго поколения большевизма — не участвовал ни в революции, ни в гражданской войне, но зато активно участвовал в новой сталинской революции сверху — в насильственной индустриализации, кровавой коллективизации, а также в бесчисленных чистках — физическом уничтожении не только миллионов советских граждан, но и всей ленинской партии. Эта многолетняя практика инквизиции сделала сталинского аппаратчика черствым, бездушным автоматом в руках своего водителя. Выученный этим водителем ценить превыше всех человеческих вожделений одну лишь власть, сталинский партаппаратчик во имя власти был способен на все, даже на измену самому Сталину (XX съезд). Хрущевско-брежневский партаппаратчик — это "переходный тип". Будучи по воспитанию и мышлению чистокровным сталинистом, "переходный тип" с безошибочным нюхом партократа понял веяния времени — спасти основные позиции сталинизма в стране можно только отмежевавшись от самого Сталина. Так родились пресловутая теория о "культе личности" и доктрина о возвращении к ленинским принципам "коллективного руководства". Основоположник новой доктрины о "коллективности руководства", Хрущев сам же стал жертвой своей доктрины. Именно свержение Хрущева его же соратниками показало крайне беспринципное двуличие "переходного типа": придя к власти через разоблачение преступлений Сталина, "переходный тип", укрепившись у руля правления, реабилитировал не только имя Сталина, но частично и его методы (процессы инакомыслящих, преследование верующих, восстановление концлагерей и изобретение того, до чего не додумался даже сам Сталин — политических психотюрем, в которых людей можно держать пожизненно).

Перейдем к характеристике армии.

Из трех столпов режима — партаппрата, полиции и армии — первые два, вместе или попеременно, управляли страной, а третий столп — армия — всегда была управляемой. По социальному положению партаппарат и полиция бесконечно далеко стояли и стоят от народа, а армия была и остается плотью от плоти народа, она собственно и есть народ, только в военной форме. Именно это было причиной того, что правящая партийно-полицейская клика ей никогда не доверяла (институт политкомиссаров раньше, система "замполитов", политотделов и политуправлений теперь) и наиболее радикально чистила ее командный состав. Конечно, Ленин и Сталин умели использовать эту армию как против свободы русского народа (Кронштадт, Тамбов, антиколхозные восстания), так и против независимости нерусских народов. К ее несчастью, даже наследникам Сталина удалось использовать ее против свободы чужих народов (Венгрия, Чехословакия). Более того. Ссылаясь на нее и опираясь на страшное оружие, которым она владеет, владыки Кремля постоянно шантажируют свободный мир, открыто вооружают и финансируют так называемые "освободительные войны", революционные восстания и даже военные перевороты. И все-таки Советская Армия не та, какой она была при Сталине. Ее эволюция от инструмента власти при Сталине к фактору власти сегодня, как одного из углов треугольника диктатуры, есть исторический факт, который не может игнорировать внимательный наблюдатель. Эта эволюция открывает судьбоносную для страны перспективу. Поэтому важно проследить, как это происходило.

Эволюция, приведшая к изменению роли армии, началась с войны. Сперва это было скорее психологическое, а не структурное изменение. Ход и исход войны против Германии решили не партия и полиция, а армия и ее офицерский корпус. Номинальные партийные и полицейские органы при командованиях (члены военных советов, политотделы, полицейские войска, особые отделы, СМЕРШ) были лишь вспомогательными силами и полностью поставлены на службу армии. Впервые в истории СССР вся власть фактически перешла к армии. На войне и из войны выросли новые кадры военачальников, которым страна была обязана своим освобождением от оккупантов, а Сталин — спасением своего режима. Как раз это обстоятельство вызывало у Сталина сильнейшие опасения. Сталин знал из истории, что войны рождают не только революции, но и бонапартов, не только освободителей от чужеземного ига, но и борцов против внутреннего деспотизма. Чтобы этого не случилось, Сталин решил присвоить себе лично чужую славу — триумф военной стратегии советского генералитета (легенда о "десяти сталинских ударах") и заодно избавиться от потенциальных или воображаемых бонапартов, отправив в почетную ссылку всех ведущих полководцев истекшей войны (маршалы Жуков, Воронов, " Новиков, Вершинин, Богданов и др.).

В дни, когда Сталин безнадежно боролся со смертью, происходит реабилитация опальных маршалов во главе с Жуковым, а начавшаяся борьба за наследство Сталина вводит армию в совершенно непривычную для нее политическую игру — в борьбу за это наследство. Ввел ее в эту рискованную игру тот, кто с ней был близко, физически связан во время войны — Хрущев. Ставка на армию оказалась для личной карьеры Хрущева успешной — при помощи армии Хрущев убрал со сцены одного за другим своих знаменитых и, казалось, могущественных соперников — Берия (июнь 1953 г.), Маленкова (февраль 1955 г.), Молотова и "коллективное руководство" (июнь 1957 г.). Вот тогда впервые профессиональный военный стал соучастником власти на ее вершине — маршала Жукова сделали членом Президиума (Политбюро) ЦК. Когда Хрущев, однако, почувствовал, что своенравный и волевой маршал ставит интересы армии выше интересов партийной клики, то он сверг и его, предварительно отправив Жукова с визитом к Тито, догадываясь, что вряд ли он сможет свергнуть Жукова, если тот будет в Москве.