Читать онлайн «Технология власти». Страница 149

Речь не идет о карьере личностей, здесь происходит реабилитация институции, более того, происходит превращение КГБ из былого при Хрущеве вспомогательного органа верховной власти партаппарата в соучастника этой верховной власти, как один из углов в треугольнике диктатуры. Так как органы КГБ в силу их специфической природы и сейчас неподконтрольны партии в своих оперативных функциях и по этой части пользуются полной автономией, то создается положение, когда партаппарат контролирует полицейский аппарат лишь теоретически, тогда как полицейский аппарат контролирует практически каждого партаппаратчика от генсека до райсека. Чем выше стоит партаппаратчик, тем больше и гуще он обложен сетью КГБ, как легальной (охрана), так и нелегальной (наблюдение).

Конечно, как в методах КГБ, так и в его личном составе произошли серьезные изменения, вытекающие из изменившихся условий. В определенном смысле можно говорить и о новом типе чекиста. Ленинский чекист был полууголовником-полуреволюционером, который боролся с действительными врагами большевизма, нарек сам себя прозвищем "обнаженный меч пролетариата"; сталинский энкаведист был полным уголовником и открытым циником, который боролся с мнимыми "врагами народа", а вот современный кагебист — тотальный ханжа. Он заявил себя с самого начала как специалист по профилактике преступлений и был не прочь отмежеваться от сталинского энкаведиста ("мы не те") или выдать себя за вашего спасителя ("мы хотим вам только помочь"), явно опутывая вас паутиной лжи, клеветы и провокации. Однако стоит подследственному проявить твердость и поймать кагебиста на лжи, как он тут же в вспышке гнева выдает свою истинную физиономию: "Это ваше счастье, что сейчас не сталинские времена!" (вспомните выступление литературного кагебиста Шолохова на XXIV съезде против Синявского и Даниэля). И все-таки он не тот тупой и малоинтеллигентный инквизитор сталинских времен, единственной специальностью которого были физические пытки. Он бюрократ с вузовским дипломом, пропущенный дополнительно через особую школу специалистов духовных пыток. Где у сталинского чекиста бездушие было органическое, а потому и естественное, там у брежневских кагебистов оно маскируется под наигранное добродушие. Там, где сталинский чекист подследственного убивал медленной физической смертью, там новый, брежневский убивает духовно. "Если убить в человеке все, что в нем есть человеческого совесть, честь, убеждения — тогда он весь в вашей власти, и значит, на вашей службе, поэтому незачем, даже вредно его убивать физически", — такова философия новой психологической инквизиции. Это не значит, конечно, что физические пытки вообще исчезли, но они носят теперь не массовый, а индивидуальный характер.

Беспримерным в истории надо признать ставшее почти бытовым явлением великое зло, самый убийственный бич на теле народа: всеобъемлющее, вездесущее сексотство. Это тоже родное дитя Сталина. В разгар ежовщины, 20 декабря 1937 года, к 20 годовщине Чека Сталин устами Микояна выдвинул лозунг: "Каждый трудящийся СССР должен стать помощником НКВД" ("Правда", 21 декабря 1937 г.). Конечно, даже Сталин этого не добился. Но это было и остается и сегодня идеалом КГБ, к которому он стремится неистово, последовательно и при помощи самых преступных методов. Сколько профессиональных чекистов в стране? Как велика сеть нештатных секретных сотрудников ("сексотов") КГБ? По данным западных разведок, в КГБ работают 420 тысяч сотрудников, из них на Западе 10 тыс., а какое число составляет армия нештатных, так называемых "кооптированных" агентов, не может знать никакая разведка, кроме самого КГБ. Но одно мы знаем достоверно: каждый взрослый гражданин обоего пола 250-миллионного советского народа, охваченного строжайшей паспортной системой, находится на примете, а то и на учете КГБ и под постоянным наблюдением его сексотской сети. Это тотальное наблюдение, совершенно невозможное в таком масштабе ни в одной из стран с обычным фашистским строем, легко осуществляется при высшем типе фашизма при коммунистической диктатуре, так как здесь нация слагается не из личностей, а из принудительных коллективов, члены которых несут круговую ответственность друг за друга. В каждом из таких коллективов КГБ имеет свои легальные органы под различными наименованиями и нелегальную агентуру из членов этих же коллективов. Это относится и к самой коммунистической партии. Ленин говорил, что каждый хороший коммунист должен быть и хорошим чекистом. Поэтому Сталин поступил как последовательный ленинец, когда он разрешил ОГПУ организовать свою агентурную сеть и внутри партии. Более того, Сталин организовал дополнительно свою личную агентурную сеть по наблюдению и шпионажу и над самим партийным активом. Во главе этой сети находился "Особый сектор" личного кабинета Сталина. Таким образом, партия оказалась в щупальцах двойной сети шпионажа — внутрипартийного и общегосударственного. Хрущев ликвидировал шпионаж против актива партии, реорганизовав "Особый сектор" и его низовую сеть в обычные секретные "Секторы" при партийных комитетах, какими они были до Сталина, но ни Хрущев, ни тем более Брежнев не ликвидировал агентурную сеть КГБ внутри партии. Вероятно, она сейчас еще более расширяется.

Кто и как попадает в сеть сексотов? Как правило, в свою агентурную сеть КГБ вербует подонков общества, асоциальные элементы, пойманных и непойманных преступников, людей с моральным изъяном, слабовольных людей, проституток, воров, бандитов, завзятых карьеристов, просто платных агентов, а также "идейных агентов" из среды партийцев, комсомольцев и даже пионеров типа пресловутого Павлика Морозова. У Сталина метод вербовки был очень простой интересного для НКВД человека вызывали в Секретно-политический отдел и ставили перед выбором: остаться в этом учреждении в качестве заключенного или выйти на волю в качестве его агента. Сегодня положение изменилось. Наиболее действенный метод вербовки сейчас — шантаж. Метод материальных, академических, служебных (карьера) привилегий, создаваемых КГБ для своих агентов, тоже применяется наиболее широко как раз в нынешних условиях.

Так называемая "международная разрядка" явилась давно желанным праздником на улице чекистов. КГБ выдвинул негласную доктрину: между разрядкой вовне и безопасностью внутри существует функциональная связь — чем шире разрядка, тем больше опасности идеологических диверсий Запада против СССР. Отсюда — само собою разумеющийся вывод: увеличить власть и штат КГБ, расширить его агентурную сеть, изолировать советских граждан от иностранцев, закрыть поток информации извне в СССР, из СССР вовне. На языке чекистов циркуляция свободной информации между Западом и СССР и есть "идеологическая диверсия". Единство политической полиции и полицейской идеологии режима нигде так наглядно не выпирает наружу, как в вопросах разрядки, но оно же демонстрирует и глубокое противоречие между коренными интересами государства — получить через разрядку кредиты, технику и технологию от Запада — и прямо-таки животным страхом КГБ и партии перед неизбежной в этом случае циркуляцией между СССР и Западом людей, идей и информации.

В Кремле знают, что современное советское индустриальное общество не наделено иммунитетом против самой опасной для него заразы — духовной свободы, тогда как само советское государство может существовать только как закрытое государство или его вовсе не будет, по крайней мере, в его нынешнем виде.

Но если в истории есть вообще что-нибудь необратимое, то это тот процесс духовной эмансипации народов СССР, который начался в 60-х годах с появлением Демократического движения, самиздата, "Хроники" и растущей армии инакомыслящих. Необратимым потому, что этот процесс не результат акций мифических диверсантов извне, не наносное явление, идущее от зарубежных радиостанций, а внутренний закономерный процесс в стране сплошной грамотности и многомиллионной интеллигенции. "В России нет свободы печати, но кто скажет, что в ней нет и свободы мысли?" — сказал один инакомыслящий (А. Есенин-Вольпин. "Весенний лист". Нью-Йорк, 1961, стр. 170). Вот эта никакой полицией в мире неистребимая воля к свободной мысли как народа, так и народной интеллигенции, соприкасаясь со свободной мыслью Запада, оплодотворяется новыми идеями, получает новые возбудители, новые творческие импульсы. Все это вместе взятое угрожает появлением духовной альтернативы, которая может стать знаменем широкого освободительного движения. Вот почему в Кремле полны решимости сделать разрядку дорогой одностороннего движения для привилегированных — открытой для КГБ и КПСС, но закрытой для рядовых советских граждан. Вот почему родилась в Кремле и новая теория об исключительной роли КГБ в эпоху разрядки. Разрядка выдвинула чекистский корпус на передний край инфильтрации вовне и репрессий внутри, тем самым увеличила его влияние в "треугольнике диктатуры".