Читать онлайн «Безумные короли. Личная травма и судьба народов». Страница 4

Использование святых реликвий в попытке излечить психических больных было широко распространено на всём протяжении средних веков. Ранняя история гробницы св. Варфоломея в Лондоне, как описано в её «Книге основ», насчитывает большое количество таких случаев в конце XII – начале XIII в. Лондонская проститутка потеряла рассудок, закатывала глаза, выкрикивала непристойности, срывала с себя одежду, так что пришлось её связать, но она себя освободила, однако после того как её привели к гробнице св. Варфоломея, она излечилась. Зафиксированы случаи подобного исцеления сумасшедших мужчин и женщин, приводимых к гробницам архиепископа Фомы Бекета в Кентербери и короля Генриха VI в Виндзоре.

В общем, в средневековье, если сумасшедший не был буйным, он продолжал жить в обществе, о нём заботились родственники и друзья. В средневековой пьесе «Действо о беседке» появляется яростный и безобразный безумец, но его лечит реликвиями священник, и он мирно возвращается домой. Даже пациентам Бедлама разрешалось бродить в округе, если только они не были явно опасными.

Естественно, что рано или поздно должны были возникнуть больницы для тех, кто не мог в результате психической болезни сам о себе позаботиться. Одна из первых таких больниц была открыта в Бельгии у гробницы св. Димфны, ирландки, убитой своим отцом в порыве гнева. Она стала святой покровительницей всех психически неуравновешенных. В XIV в. Роберт Дентон основал заведение в Олл Хэллоуз, Баркинг, для священников и прочих, «кто внезапно впадал в безумие и терял память». В конце XIV в. возникла больница св. Марии Вифлеемской, более известная под названием Бедлам (от Вифлеем. — Ред.). В то время как лечение психических больных никогда не отличалось деликатностью, сумасшедшие оставались в пределах местной общины на попечении своих домов и семей.

С конца XVI в., скорее по социальным, чем по медицинским соображениям, наметилось медленное изменение в лечении умалишённых, и это привело к тому, что Мишель Фуко назвал «периодом заточения». Сумасшедших предписывалось изолировать от общества и размещать в специальных заведениях. Появились частные сумасшедшие дома, часто ими руководили священники, чтобы увеличить свой доход, хотя иногда предоставляемое лечение было доброжелательным и разумным. Но распространялось мнение, что с сумасшедшими надо «справляться» и держать их в строгости для их же собственного блага. «Первое указание, а именно, исправительное, — пишет доктор Томас Уиллис в 1684 г., — требует угроз, оков или ударов, также как и лечения… И действительно, для лечения безумных людей не существует ничего более действенного или необходимого, чем их преклонение и благоговение перед теми, кого они считают своими мучителями… Буйные помешанные скорее и вернее излечиваются наказанием и строгим обращением в исправительной комнате, чем лечением и лекарствами». Королю Георгу III суждено было стать жертвой именно таких представлений в конце XVIII в.

Хотя лечение умалишённых стало в целом более гуманным и сочувственным, помещение в больницу и принуждение были ключевыми мерами, начиная с конца XVIII в. Как тюрьма и работный дом, психиатрическая больница была местом, куда общество отправляло своих отклоняющихся членов. Психбольницы были центрами строгого общественного надзора, отделявшими сумасшедших от внешнего мира высокими стенами. «Тогда как для (Роберта) Бёртона в 1621 г., — написал Рой Портер, — сумасшедший дом был в основном метафорой, ко времени комиссии Палаты Общин 1815 года (которая начала общественное расследование сумасшедших домов; закон 1815 года впервые учредил государственные психиатрические больницы) он стал буквально делом гаек и болтов».

К заключительным годам XIX в. с развитием психиатрии начались новые прозрения в понимание психических болезней, хотя даже и в конце XX столетия безумие всё ещё остаётся чужеродной занозой. В 1890-х гг. Эмиль Крепелин впервые проанализировал психические болезни, разделив их на эмоциональные или маниакально-депрессивные психозы, при которых состояние пациента характеризуется меняющимся эмоциональным нарушением, от которого он (она), вероятно, вылечится, и на более серьёзные и неизлечимые нарушения, которые он назвал ранней деменцией, что на самом деле является неудачным определением, поскольку болезнь не является деменцией в смысле прогрессирующего мозгового нарушения, и она не всегда появляется в юности, как можно предположить по слову «ранний»; но Крепелин был прав, подчеркнув её серьёзный характер. Характеризуемая большей или меньшей степенью навязчивости, галлюцинаций и нарушением мышления, она была переименована в шизофрению профессором Эйгеном Блейлером из Цюриха. Классификация и диагностика психических болезней сильно продвинулась со времён Крепелина, как ясно показывает длинный каталог психических нарушений личности, приведённый в последнем издании «Американского диагностического и статистического справочника» (1980 г.).

Вот на каком фоне следует рассматривать безумие королей. Историк поставлен в исключительно невыгодные условия скудными и иногда искажёнными свидетельствами далёкого прошлого. Знания, которые на вооружении у современного специалиста, — молекулярная и функциональная структура мозга, волновая деятельность мозга, роль нейрогормонов, изменения в деятельности энзимов и метаболизме клеток, реакция кожи, движения глаз и т.д. — отсутствуют относительно безумных монархов. Свидетельства их безумия часто скудны, если не явно сомнительны, источники предвзяты и информация отрывочна. Следовательно, неизбежен элемент домыслов и догадок в попытке проложить тропу по такой не подающей надежд местности.

На самом деле, очевидно, безумные короли и королевы были жертвами обычного течения психических болезней. Психические болезни могут вызываться дисфункцией мозга, обычно результатом родовой травмы мозга или травм, полученных в дальнейшей жизни. Если у человека развивается дегенеративное расстройство мозга, которое приводит к повреждению коры, тогда перестают работать сдерживающие центры и человек склоняется к агрессивному поведению. Ушиб головы, который случился с наследником Филиппа II доном Карлосом в 1562 г., с большой степенью вероятности объясняет прогрессирующий характер его психической болезни, особенно если, как кажется вероятным, он получил мозговую травму при рождении.

Существуют телесные болезни, которые способствуют психическому расстройству. Летаргический энцефалит, острая инфекционная болезнь центральной нервной системы, может вызвать длительные психические изменения, включая зрительные, осязательные и слуховые галлюцинации, сопровождаемые головными болями, раздражительностью и бессонницей; эти симптомы очень похожи на симптомы шизофрении. В 1920-х гг., после вспышки энцефалита, дети, заражённые им, стали агрессивными и склонными к разрушению. Возможно, энцефалит объясняет безумие римского императора Калигулы и психическую неуравновешенность президента Вудро Вильсона. Похожа по своим проявлениям симптоматическая эпилепсия. Серьёзная болезнь, точную природу которой сейчас невозможно установить, предшествовала признакам психического расстройства у русских царей Ивана Грозного и Петра Великого.

Сифилис, начиная с третьей стадии, может привести к паралитической деменции, вызывая деградацию физических и психических сил. Говорят, что заболевание сифилисом сыграло свою роль, но этому нет подтверждений, в психической неуравновешенности Ивана и Петра, а также в сумасшествии баварского короля Людвига II. Об этом говорили, но без надёжного подтверждающего доказательства, относительно Бенито Муссолини и Адольфа Гитлера.

Сейчас некоторые эксперты считают, что сумасшествие Георга III было органического происхождения, симптомом нарушения обмена веществ, порфириновой болезни, которой, как намекали, болели многие его предки и потомки.

Когда непосредственный физический толчок отсутствует, психическое расстройство начинается в центральной нервной системе. Возможно, предрасположенность к психическому расстройству кроется в особенностях организации мозга, определённых генетически и определяющих различия темперамента и личности. Психический срыв никогда не приходит как гром среди ясного неба, он отражает уже существующую предрасположенность в нервной системе индивида. Какую роль здесь играют генетические факторы, всё ещё неясно, поскольку не удалось обнаружить ген или хромосомы, вызывающие шизофрению или маниакально-депрессивный психоз, хотя роль генетических факторов несомненна в возникновении многих психиатрических синдромов, как и предполагает это исследование о безумных правителях. Возможно, предрасположенность к психическому заболеванию отражает взаимодействие многих генов, а не действие одного. Играет ли роль, и какую, в возникновении психических нарушений деление мозга на полушария, определить столь же трудно. Утверждалось, что слуховые галлюцинации, как, например, голоса, которые, как она говорила, слышала Жанна д'Арк, возникают в правом полушарии мозга. Важно подчеркнуть, что возникновение безумия отражает тенденцию, уже существующую от рождения или даже зачатия. Сумасшествие никогда не бывает абсолютно неожиданным поворотом, обычно это усиление или искажение нормальных человеческих реакций. «Особенности темперамента, — пишет Гордон Кларидж, — это синонимы предрасположенности к различным формам психической болезни. У людей развивается тот вид психического расстройства или форма помрачения ума, которым их делает подверженным их врождённый темперамент». Именно по этой причине критическое значение имеют детство и отрочество. Если бы мы больше знали о взаимоотношениях безумных королей с их родителями, о характере их воспитания, мы могли бы обнаружить важные ключи к разгадке последующей потери равновесия. Личные проблемы Эдуарда II и его правнука Ричарда II становятся понятнее в свете их наследственности и воспитания.