Читать онлайн «Всемирная история. Том 1. Каменный век». Страница 36

В том же ущелье с особенной подробностью и выразительностью изображена облава на кабанов.

Встречаются и такие охотничьи сцены, в которых будто специально подчеркивается, что охота была делом нелегким и опасным: Например, на одном из рисунков изображено, как разъярённый бык, видимо, только легко раненный стрелами, скачет за убегающим охотником.

Следует иметь в виду — несмотря на то, что в целом на рисунках того периода преобладают мужчины или сцены охоты и войны, женщина появляется в рисунках Леванта далеко не как случайный и второстепенный персонаж. Она занимает в них определенное и значительное место.

В тех редких случаях, когда среди образов наскальных росписей появляются дети, они всегда связаны с женскими фигурами. Мать и ребенок неразлучны. Дети принадлежат женщинам, как это и положено в условиях материнского рода и группового брака, где отцовство играет второстепенную роль в общественных отношениях. Одно изображение на фоне быков женщин, наверное, танцующих вокруг маленькой фигуры мужчины, указывает на обычную для времени господства материнского рода важную роль женщин в общинном культе, в магических обрядах привлечения животных под стрелы и копья охотников.

По свидетельству этнографов, все это черты, которые свойственны тем обществам, в которых продолжают жить представления, сложившиеся в условиях материнского рода.

Зачастую рисунки рассказывают об отношениях между отдельными общинами, не всегда дружественных. На них показаны ожесточенные схватки и воины, убегающие от преследователей.

Особенно выразительна фигура бегущего воина в навесе в ущелье Вальторта в провинции Кастельон. Низко пригнувшись к земле, он бежит, вытянув шею, преследуемый стрелами, две из которых уже впились ему в ногу.

Даже в те времена, когда воины заняты другими делами, а не войной, они не забывают о подстерегающей их общину опасности. Они неразлучны с луком и стрелами не только потому, что ведут охотничий образ жизни, но и потому, что должны быть всегда готовыми к борьбе с врагом. Воинственные танцы и игры, военные упражнения являются необходимой частью их общественной жизни и существенной стороной в воспитании юношей.

Так, в навесе Мола Ремигия (ущелье Гасулья) сохранился превосходный рисунок, который передает сцену военного танца. Пять обнаженных воинов бегут друг за другом непрерывной цепочкой. Они бегут ритмически, подчиняясь в своих движениях одному такту, наверное, такту военной песни. Их тела одинаково наклонены вперед. В одной руке у них по пучку стрел, в другой — по луку, которые воинственно подняты кверху. Они бегут в одном направлении, угрожая неизвестным нам врагам. Впереди выделяется самая крепкая, коренастая фигура воина в пышном головном уборе. За ним торопятся другие. Это более тонкие и хрупкие фигуры. Скорее всего, это юноши.

В таких живых и выразительных образах дошла до нас история жизни мезолитических племен Восточной Испании, рассказанная ими самими в наскальных росписях. Не вызывает сомнения, что переход от искусства палеолита в Европе к искусству неолита и бронзового века вовсе не был таким резким, как можно подумать, если довериться первым впечатлениям, навеянным примитивными рисунками на азильских гальках. Вполне допустимо даже, что кроме специфических по их назначению культовых рисунков на гальках, предназначенных храниться в пыли пещер, сами азильцы могли изготовлять и другие, более жизненные по своему стилю изображения, которые, к сожалению, не дошли до нашего времени.

Почти у всех мезолитических племен — и южных, и северных — рядом с отвлеченными орнаментальными рисунками и условной скульптурой существовали и превосходные, нередко жизненно выразительные изображения.

Из этого можно сделать вывод, что на самом деле не существовало никакой границы, которая бы отделяла, как считают некоторые искусствоведы, искусство охотников ледниковой поры от искусства, которое появилось у земледельцев и первых скотоводов Европы.

Во всех местах, где встречаются памятники азильской культуры, или близкие к ним, они сменяются новыми, еще более единообразными памятниками, которые называются тарденуазскими, получившими свое название по стоянке Фер-ан-Тарденуа во Франции.

При этом, связь тарденуазских и азильских памятников настолько близка, что некоторые ученые относят их в целом к одной азильско-тарденуазской культуре.

Однако такой подход вряд ли оправдан. Так, например, в ряде областей, где обнаружены эти памятники, тарденуазские находки в хронологическом отношении очень легко отделить от азильских.

Можно отметить, что кремневые изделия теперь еще сильнее уменьшаются в своих размерах, а их очертания делаются еще более геометризированными.

Одной из отличительных черт в распространении тарденуазских поселений можно считать их связь с районами вдоль широких рек и морских берегов, где найдены следы длительного пребывания тарденуазцев в виде огромных скоплений раковин съедобных моллюсков.

Одни из самых известных памятников такого рода обнаружены в Португалии на берегах реки Тахо, в 25 км от впадения ее в Атлантический океан. Здесь, в местности Мугем, обнаружен ряд холмов, сложенных из раковин.

Кстати, один такой холм, Кабесо д’Арруда, достигает в длину 100 м при ширине в 60 м и высоте до 7 м. Раковины в большинстве морские. Вместе с ними в наслоениях холма оказались очажные слои, зола, угли, каменные и реже костяные изделия, а также кости животных, в основном оленей, кабанов, быков, хищников, птиц и рыб.

В некоторых местах были установлены небольшие поселки, которые состояли из более или менее постоянных жилищ, видимо, землянок. Правда, от них остались только неглубокие округлые ямы, иногда с очагами на дне.

Например, в районе Ансбаха (Германия) была обнаружена полуземлянка тарденуазского времени глубиной 0,75 м. Она имела в плане вид овала и была обложена по краям плитами песчаника.

Скорее всего, постоянные жилища в низменных местах люди тарденуазского времени использовали на протяжении какого-то определенного сезона, видимо, зимой. Когда наступало лето, люди собирали свои небогатые пожитки и уходили в другие, более высоко расположенные места. Наверное, таким образом можно объяснить тот факт, что кроме низменных областей тарденуазские поселения обнаруживаются и на высотах.

Например, в Англии их обнаруживали на высоте 300–450 м над уровнем моря.

В Крыму большая часть тарденуазских поселений находится на Яйле, а это тоже высоко над уровнем моря. В то далекое время люди жили на Яйле около источников, под прикрытием лесов, позднее уничтоженных человеком. На их стоянках уцелело множество кремневых отщепов и пластин, в том числе мельчайших. Встречаются кремневые отжим ники, резцы, проколки и специфические изделия геометрических форм в виде сегментов, трапеций. Здесь же найдены орнаментированные гальки и один замечательный каменный светильник с ручкой, совершенно аналогичный тем, которыми пользовались создатели палеолитических пещерных росписей во Франции.

В доказательство того, что стоянки на Яйле были только в летнее время, говорит факт, что зима в этих местах очень суровая. И теперь зимой Яйлу покидает большинство населяющих ее животных. Вслед за животными на южные склоны Яйлы, а затем и дальше к морю, несомненно, уходили и древние люди.

Чтобы разобраться в верованиях тарденуазцев, нужно обратиться к их захоронениям, которые во многом близкие по ритуалу к захоронениям людей верхнего палеолита.

Как и палеолитические охотники, они хоронили своих умерших там, где и жили, — в пещерах и гротах, точно так же засыпая их красной краской — кровавиком.

Таковы, например, тарденуазские погребения Крыма в пещерах Фатьма-Коба и Мурзак-Коба.

Отличительной чертой тарденуазских захоронений является то, что в ряде случаев в Европе встречаются целые кладбища, своего рода обширные поселки мертвых, состоящие из десятков и даже сотен могил. Например, в одном месте найдено до двухсот могил, в которых лежали вытянутые и скорченные костяки, преимущественно женские и детские.

Такой же характер имеет и могильник тарденуазского времени на острове Тевьеке, недалеко от побережья Бретани (Франция). Там обнаружено более 30 костяков, преимущественно скорченных, захороненных в ямах и по древнему верхнепалеолитическому обычаю густо засыпанных красной охрой.

Кстати, в Тевьеке над головой одного из погребенных оказался рог оленя. Это напоминает палеолитическое изображение колдуна, участника охотничьего обряда из пещеры Трех братьев (Испания), на голове которого тоже видны рога.