Читать онлайн «Всемирная история. Том 1. Каменный век». Страница 34

Еще одной особенностью азильских отложений можно считать обилие раковин съедобных моллюсков, преимущественно лесных улиток.

Нужно отметить и тот факт, что по сравнению с мадленским временем, костяные изделия азильского периода становятся более грубыми, особенно гарпуны. Такие гарпуны появились на смену более совершенным и разнообразным по форме мадленским гарпунам потому, что рыхлый внутри рог благородного оленя уже не обладал прочностью рога северного оленя. Поэтому при изготовлении гарпунов древним охотникам поневоле приходилось ограничиваться одной только наружной коркой рога.

В это время получили широкое распространение менее крупные по сравнению с кремневыми изделия. Вместо разнообразных по типам и формам стали изготавливаться предметы определенных стандартизованных форм, геометрические по очертаниям, в том числе сегменты и острия с одним дугообразно ретушированным лезвием, а также небольшие округлые скребки.

Однако этим не ограничивались изменения в культуре людей азильского времени.

Наиболее яркой особенностью инвентаря азильских пещерных стоянок являются раскрашенные гальки, в которых открывший их французский ученый Э. Пьетт хотел видеть знаки древнейшей письменности, свидетельствующие, по его наивному убеждению, о существовании в Мас д’Азиле грандиозной подземной школы писцов каменного века.

Благодаря тому, что гальки лежали в совершенно сухом слое пыли, рисунки на них уцелели. Эти гальки имели серый или беловатый фон и были разрисованы смешанной с жиром красной краской различных оттенков.

Изредка гальки предварительно окрашивали в светло-розовый цвет и потом уже наносили на них более темный рисунок. Рисунки на гальках имеют вид овальных пятен, поперечных полос и различных схематических фигур, в том числе крестов, зигзагов, решеток, звезд, видимо, солнца. Только в немногих случаях эти рисунки напоминают стилизованные фигуры людей или животных.

Вместе с типично азильскими предметами из камня и кости такие же раскрашенные гальки были найдены в пещере Крузад около Нарбонна, в пещере Риета в Кантабрийских горах в Испании, в Бирзеке (Швейцария) и в других местах.

Кстати, в пещере Бирзек было обнаружено 225 галек. Из них 120 полностью или частично сохранили раскраску. Остальные, по мнению ученых, первоначально также были раскрашены. Гальки лежали отдельными скоплениями, своего рода гнездами, и были намеренно разбиты.

Чтобы лучше понять смысл и назначение раскрашенных азильских галек, можно обратиться к этнографическим сведениям о верованиях австралийцев племени арунта, которые обитали в Центральной Австралии.

В культе этого племени существенное место занимали так называемые чуринги. Они выделывались из дерева и камня. Чуринги зачастую раскрашивались красками. Такие раскрашенные каменные изделия по виду очень похожи на азильские гальки.

По представлениям арунта, чуринги служили вместилищами для душ сородичей. Каждый член рода — и мужчина, и женщина — имели свою чурингу, в которой пребывали их души, унаследованные от умерших сородичей.

Поскольку чуринги имели такое важное значение для них, члены племени их тщательно охраняли и прятали от врагов в пещерах.

Гальки, которые были обнаружены в пещере Бирзек, наверное, имели сходное назначение и были разбиты врагами.

Огромный интерес для науки представляют и остатки погребений того времени.

Одно из них оказалось в пещере Офнет (около г. Нордлингена в Германии). Здесь были обнаружены две ямы, в которых целыми гнездами лежали одни лишь черепа, густо засыпанные красной охрой.

Кстати, такой же обычай устраивать коллективные захоронения черепов в пещерах в недавнее время существовал у племени ведда на Цейлоне. Он был связан с родовым культом, с почитанием духов умерших сородичей.

Следы культуры азильского периода можно обнаружить и на Британских островах. Некоторые черты сходства с азильскими памятниками Западной Европы имеют памятники Крыма, Кавказа, а также отчасти Средней Азии.

Так, например, в слоях крымских пещер Шан-Коба, Замиль-Коба, Сюрень II и Фатьма-Коба найдены крупные и довольно грубые сегментовидные орудия из массивных широких пластин, резцы, кремневые острия, отбойники, скребки, гальки для растирания краски, которые по своего общему облику близки к азильским орудиям Западной Европы. Также здесь были обнаружены и сравнительно многочисленные, но очень грубые костяные орудия.

В пещере Замиль-Коба оказались остатки захоронения черепа, при котором были найдены украшения из рыбьих зубов.

На Крымской Яйле были обнаружены гальки, покрытые тонким резным узором в виде прямых и зигзагообразных линий, а также черточек, которые напоминают расписные азильские гальки с таким же схематическим узором.

Среди памятников культуры мезолитического населения Европы особое место принадлежит наскальным изображениям испанского Леванта.

Росписи Леванта не раз привлекали внимание археологов, в недоумении останавливавшихся перед загадкой их происхождения и возраста. Необходимо отметить, что значение этих росписей в истории первобытного искусства до наших дней не выяснено полностью и не оценено по достоинству. Но вместе с тем, эти памятники не менее важны для изучения истории первобытного человека и не менее значительны, чем, скажем, прославленные пещерные росписи верхнего палеолита.

Росписи Леванта распространены в определенном, четко ограниченном районе. Они находятся вдоль восточного и южного побережья Пиренейского полуострова, от Лериды на севере и до Кадиса на юге. На сегодняшний день известно около сорока таких местонахождений. Они включают не менее семидесяти отдельных ниш и навесов с изображениями.

Начальные росписи испанского Леванта отличаются необычным стилем и богатым содержанием. Некоторые исследователи пытались отнести их к искусству неолита или даже более позднего времени. Но против их гипотезы говорят многие факты, в том числе и тот, что в тех же гротах есть более поздние схематические абстрактные рисунки, нанесенные на более древние.

Резко отличаясь от схематических изображений неолита и бронзового века, древние рисунки столь же определенно выделяются своими специфическими чертами и на общем фоне палеолитического искусства.

Более поздний, чем верхнепалеолитический, возраст этих изображений можно доказать тем, что в той же области обнаружены пещеры с характерными росписями верхнепалеолитического типа. Среди них — выдающиеся памятники искусства ледниковой поры Ля-Пилета и Парпальо.

Кроме того, и сам облик росписей свидетельствует о более позднем возрасте памятников, особенно в изображениях животных. В них отражается иная жизнь, хотя и очень близкая к жизни людей ледниковой поры, но окрашенная совсем другим колоритом.

Наскальные изображения испанского Леванта, в отличие от палеолитических росписей, найденных в Испании и Франции, помещаются не в темной глубине коридоров и камер, а в небольших навесах и гротах.

Резко отличаются они от палеолитических изображений и своими размерами. Вместо больших пещерных рисунков, часто равных по величине изображаемому животному — быку или дикой лошади, здесь преобладают миниатюрные фигуры, иногда совершенно незначительные по размеру. Например, человеческие фигурки в среднем имеют высоту 5-10 см. Такие же небольшие и фигурки животных.

А фигуры носорогов из Минатеды длиною не более 14 см.

Отличаются они и техникой росписи. В отличие от авторов многоцветных палеолитических пещерных росписей, в особенности мадленских, древние художники Леванта, как правило, употребляли только черную или только красную краску. Их рисунки одноцветные. И только изредка они пользовались двумя цветами, но и тогда не вместе, а по отдельности, например, закрашивая всю фигуру человека красной, а одни только ноги черной краской.

Росписи Леванта, как и палеолитическое искусство, полны жизненной силы. Но это уже творчество особого рода. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на охотничьи сцены. Животные показаны здесь мчащимися с бешеной скоростью. Они не просто бегут и прыгают, а как бы летят, распластавшись в воздухе всем своим телом, не прикасаясь копытами к земле, — настолько стремительно и неудержимо это движение.

Таковой, например, является фигура разъяренного быка, преследующего охотника, из грота Куэва Ремигия в ущелье Гасулья (провинция Кастельон).