Читать онлайн «Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси». Страница 118

Валхалла, валькирия, восьминогий конь Одина — Слейпнир, реже — орлы или вороны Одина закрепляют содержательный центр композиций, принадлежащий мифологическому пласту. Сцены битв, погребальных процессий, обрядов вместе с эпическими «сценами-кеннингами» образуют как бы цепь связующих звеньев между кораблем, начинающим погребальное путешествие (а может быть, и предшествующий ему морской поход), и чертогами асов — его конечной целью.

В ткань этого, основного, повествования о жизни, смерти и посмертной славе героя-воина вплетаются иногда и другие мифологические мотивы, в некоторых образах можно угадать не только «вспомогательный персонал» Асгарда (валькирий), но и самих асов. Третий ярус верхней, «небесной» зоны камня из Стура Хаммарс открывается изображением, в котором видят Одина, висящего на дереве, во время его мистического испытания-жертвы ради постижения тайны рун:

Знаю, висел яв ветвях на ветрудевять долгих ночейпронзенный копьемпосвященный Одинув жертву себе жена дереве томчьи корни сокрытыв недрах неведомых(Речи Высокого, 138)

Впрочем, это может быть и сцена жертвоприношения, воспроизводящего эддический миф. Как и «Троица» на камне из Сайда — то ли Один, Тор и Фрейр, то ли жрецы с их атрибутами (копьем, молотом, серпом); на стеле, одной из поздних (XI в.), есть руническая надпись с именами Родвиск, Фарбьёрн, Гунбьюрн.

Важен при этом сам факт соединения на поздних готландских стелах двух знаковых систем — изобразительной и рунической, которые до конца эпохи викингов в островной культуре Готланда сосуществовали и не пересекались. Изобразительные образы и руны в равной мере связаны со становлением и развитием древнесеверного мифа и эпоса, еслирассматривать их в широком скандинавском контексте.

Как и ранние готландские изображения руны возникли в архаических глубинах германских культур (Friesen 1904), в эпоху германо-греко-римских контактов, и были уже известны в Северном Причерноморье периода готского владычества (II—IV вв. н. э.). Старший рунический алфавит, из 24 знаков, был в общегерманском употреблении со II по VII в.; к эпохе викингов в Скандинавии формируется сокращенный 16-значный алфавит — футарк.

Каждый знак имел имя собственное, а футарк в целом, разделенный на три разряда — роды (asttir): Freys astt, Hagall astt, Tys sett, это — заклинание, своего рода миниатюрная, ритмически организованная мифологическая поэма или песнь:

В этом стихотворном заклинании переплетены скальдическим тмесисом собственные имена асов (Фрейр, Хагаль, Тюр), имена нарицательные богов и чудовищ (ас, туре), отвлеченные понятия — иногда, видимо, персонифицированные (год-урожай, нужда), обожествляемые природные объекты (солнце), социальные термины (муж, закон). Каждой из рун была свойственна синкретичность функций: F — это Фрейр, бог- конунг Ингви, бог урожая, ван среди асов, но это и fć—богатство, имущество, наследие, достояние. Т,Тюр — Победа:

Руны Победыколь ты к ней стремишьсявырежи ихна меча рукоятии дважды пометь именем Тюра!(Речи Сигрдривы, 6)

Руническая письменность в представлении скандинавов эпохи викингов была могущественным средством воздействия на окружающий мир и пользоваться ею мог не каждый. Эгиль Скаллагримссон предупреждал, вырезав благотворное заклинание:

Рун не долженрезать тоткто в них не смыслитв непонятных знакахкаждый может сбиться(Сага об Эгиле, 72)

Ему же принадлежит вредоносное заклинание, вырезанное рунами:«Он взял орешниковую жердь и взобрался с ней на скалистый мыс, обращенный к материку. Эгиль взял лошадиный череп и насадил его на жердь. Потом он произнес заклятье, говоря: — Я воздвигаю здесь эту жердь и посылаю проклятие конунгу Эйрику и его жене Гуннхильд. — Он повернул лошадиный череп в сторону материка. — Я посылаю проклятие духам, которые населяют эту страну, чтобы они все блуждали без дороги и не нашли себе покоя, пока они не изгонят конунга Эйрика и Гуннхильд из Норвегии. — Потом он всадил жердь в расщелину скалы и оставил ее там. Он повернул лошадиный череп в сторону материка, а на жерди рунами вырезал сказанное им заклятие» (Сага об Эгиле, 57).

Рис. 100. Рунический камень из Эстер-Лёгум, Дания

Рис. 101. Руническая надпись из Эвре Стабю, Норвегия

Текст этого заклинания, как показал норвежский рунолог Магнус Ульсен, сохранен в двух висах Эгиля, переданных в той же саге:

Да изгонят гада на годы строги боги у меня отнявша нудой ношу судна!Грозный вы на гнусного гнев на святотатца рушьте, Тор, и края ас Фрейр и Ньёрд, скорее! Гонит меня ныне князь поправший право братобойцу буйством блазнитбаба злая верит он наветам ветру речи вредной, смолодуумел я месть вершить по чести (Поэзия скальдов, 31-32)

Записанные рунами, эти висы содержали бы каждая по 72 знака, то есть трижды общее количество рун старшего рунического алфавита; в них, таким образом, выдержаны магические числовые соотношения (Olsen 1916: 235-239; Стеблин-Каменский 19796: 145). Тем же магическим отношениям (16 или 24) подчинена композиция ранних произведений звериного стиля — золотых воротничковых гривен VI в. из Мене, Оллеберга, Фьерестадена (Шарыпкин 1973:17).

Рис. 102. Умбон шита с рунической надписью, Торсбьерг, Дания

И семантика, и форма рун непосредственно связаны с мифологией. Руны — дар Одина, завоеванный им ценой тяжкого мистического испытания, когда, пронзенный копьем и повешенный на ветвях мирового древа, совершал он шаманское странствие по трем мирам:

Никто не питалникто не поил менявзирал я на землюподнял я руныстеная их подняли с дерева рухнулСтал созревать яи знанья множитьрасти процветаяслово от словаслово рождало делоот дела дело рождалоДевять песен узналя от сына Бёльторна Бестлиотца мёду отведалвеликолепногочто в Одрёрир натитРуны найдешь ипостигнешь знакисильнейшие знакикрепчайшие знакиХрофт их окрасила создали богии Один их вырезал(Речи Высокого, 139-142)

Рпс. 103. Серебряная оковка шита с рунической надписью, болото в Иллеруп, Дания

Далее в «Речах Высокого» излагаются заклинания, предваряемые вопросами, охватывающими все ступени языческой ритуальной практики (включая искусство пользоваться рунами):

Умеешь ли резать?Умеешь разгадывать?Умеешь окрасить?Умеешь ли спрашивать?Умеешь молиться и жертвы готовить?Умеешь раздать?Умеешь заклать?(Речи Высокого, 144)

Рис. 104. Украшение носа корабля. Усеберг. Длина 52 см. Музей кораблей викингов, Осло

Миф и воплощающий этот миф ритуал — вот первичная сфера применения рунической письменности. Но примерно в то же время, когда после эпохи Великого переселения народов в древнесеверной культуре формируется наряду с начальным, мифическим, новый, эпический пласт, когда на грани вендельского периода и эпохи викингов на готландских стелах к мифологическим образам присоединяются образы эпические, руны, как и изобразительные образы, становятся средством выражения эпоса.

Древнейшая из шведских надписей на рунических камнях эпохи викингов, датированная IX в., на камне из Рек в Эстеръётланде, содержит версифицированный текст из 800 знаков (Jansson 1962: 13; 1963: 130). В надписи, вырезанной в память Вемода, сына Варина, помещена строфа, представляющая собой отрывок из эпической песни — примерно так же, как изобразительные сюжеты из того же эпоса помещались на готландских стелах:

Re-d tio-dri-kR hinn turmodi stilliR flutna strandu HraidmaraR sitiR nu garuR a guta sinum skjaldi umb fatladR skati Masringa

Правил Тьо дрек дерзновенный вождь морских воев брега Рейд-моря сидит снаряженный на скаку нес воем щит раскрашенный защитник Мерингов

Теодорих Великий, король остготов в Италии, отождествлен здесь с правителем Рейдготаланда — эпической страны готов, находившейся, по «Хеймскрингле», где-то по соседству с владениями свейских Инглингов (Сага об Инглингах, 18). В песнях «Старшей Эдды» соответствий этому отрывку или даже кругу сюжетов нет: в эпоху викингов, по-видимому, северный эпос был значительно богаче и не исчерпывался песнями, записанными в Исландии в ХІІ-ХІІІ вв.

Верифицированные рунические тексты (Brate 1887-1891) позволяют судить о движении от мифа к эпосу, а затем — к поэтической проекции мифоэпических норм на окружающую жизнь, движения, которое дало впоследствии высшее из достижений эпохи — поэзию скальдов. Сами по себе рунические камни выражали одну из ведущих этих норм — представление о «посмертной славе», ordrómr, Rómr um daudan hvern — «сужденье о каждом из Мертвых» (Havamal, 77). Рунические надписи— прежде всего эпитафии, посмертная оценка человека, данная коллективом (прежде всего, родовым) и для коллектива (прежде всего, потомков).

Личность, вычленяющаяся из родового коллектива и в то же время своей индивидуальной судьбой составляющая часть судьбы этого коллектива, — вот следующий, после мифических богов и эпических героев, ряд Персонажей, следующий уровень образов Древнесеверной поэзии. Рунические камни запечатлели начальную фазу этого процесса в надписях типа Хёгбю (Эстеръетланд) (Мельникова 19776:121):