Читать онлайн «Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. Выпуск 1». Страница 98

Частые недомогания Гирса при недостаточной осведомленности товарища министра зачастую становились причиной сбоев в работе центрального аппарата министерства. 7 декабря 1894 г., говоря о возможности передать временное управление Шишкину в связи с очередной болезнью Гирса, Ламздорф заметил в своем дневнике: "Это как раз то, что нужно сделать для наведения некоторого порядка и налаживания более или менее нормального хода дел. Бедного Шишкина держат в стороне; у нас установился режим полной анархии". И все же, работая нередко по 16 часов в сутки, Шишкин удачно справлялся со своими обязанностями и был на хорошем счету у императора. 30 августа 1893 г. он был награжден орденом Александра Невского за умелое управление министерством.

Приняв в январе 1895 г. после смерти Гирса управление министерством, Шишкин вынужден был уделить первостепенное внимание ситуации на Дальнем Востоке. В это время российское правительство было обеспокоено политикой Японии, победившей Китай в войне 1894-1895 гг. и готовившейся предъявить Пекину условия мирного договора. Опасаясь усиления позиций Японии в Корее, российское правительство вынашивало намерение оккупировать острова Коджедо для обеспечения свободного прохода в корейском проливе своих судов. Не желая в будущем столкновений с Японией, Шишкин считал разумным по возможности воздерживаться на Дальнем Востоке от "агрессивных" шагов. В этом он продолжал линию, намеченную Гирсом. 20 января 1895 г. Шишкин заявил, что "нам не следовало бы занимать каких-либо территорий, дабы тем показать, что мы не преследуем на тихоокеанском побережье никаких агрессивных целей, и через то сохранить прежние дружественные отношения как с Японией, так и с другими заинтересованными державами". Отвечая управляющему Морским министерством Чихачеву, говорившему об угрозе интересам России, Шишкин заметил: "Более всего наши интересы были бы задеты, если бы Япония завладела Кореею". Когда в апреле 1895 г. между Китаем и Японией был заключен Симоносекский мирный договор, обеспечивавший Японии легкий захват Кореи, Россия организовала совместный с Францией и Германией демарш, требуя отказаться от захвата Ляодунского полуострова, что было предусмотрено договором. В результате Япония вынуждена была воздержаться от выполнения ряда его условий, а в ноябре 1895 г. вернула Китаю Ляодунский полуостров.

Пробыв на посту управляющего министерством до 26 февраля 1895 г., Шишкин передал управление министерством А.Б. Лобанову-Ростовскому. 7 марта Шишкин был вновь назначен товарищем министра.

Вновь руководить внешнеполитическим ведомством, нося при этом крайне редкий придврный титул «статс-секретарь Его Величества», Н.П.Шишкину пришлось после смерти князя А.Б.Лобанова-Ростовского, приключившейся 18 (30) августа 1896 г. в царском поезде, шедшем из Вены в Киев.

После того, как 1 января 1897 г. на пост министра был назначен граф М.Н.Муравьев, Шишкин занял место в Государственном совете, завершив почти 44-летнюю карьеру в Министерстве иностранных дел. После перехода в Государственный совет он все меньше занимался внешнеполитическими вопросами. Слабеющее с каждым годом здоровье давало о себе знать. 11 декабря 1902 г. Николай Павлович Шишкин скончался. Его останки были похоронены на кладбище подворья Пятигорского Богородицкого женского монастыря в Гатчине.

Алексей Борисович Лобанов-Ростовский родился 30 декабря 1824 года в имении матери Олимпиады Михайловны в Воронежской губернии. Он был четвертым сыном князя Бориса Александровича. Детские годы Алексея прошли в Москве, где у него был гувернер - француз Деманжо. В 1838 году Лобанов-Ростовский поступил в Императорский Александровский лицей, который окончил в 1844 году с золотой медалью. В декабре он был определен в департамент хозяйственных и счетных дел Министерства иностранных дел.

Из аппарата внешнеполитического ведомства Лобанова перевели в заграничную службу: в 1850-1856 годах он был секретарем миссии в Берлине, в течение трех последующих лет - советником миссии в Стамбуле. В июне 1859 года Лобанова-Ростовского назначили чрезвычайным посланником и полномочным министром при Оттоманской империи. Это был редчайший случай в летописях российской дипломатии. К 1863 году на счету князя был ряд удачных дипломатических акций, за что он получил чины статского советника и камергера двора, стал кавалером отечественных и иностранных орденов.

Много времени он уделял историческим изысканиям и коллекционированию. Пристальное внимание к русской генеалогии основывалось на уверенности князя в том, что "родственные связи играли в нашей истории роль значительно большую, чем это обыкновенно представлялось, и что от них существенно зависел и самый ход исторических событий".

Ближневосточный кризис 70-х годов XIX века и Русско-турецкая война 1877-1878 годов многое изменили в системе международных отношений. В апреле 1878 года Лобанов-Ростовский был направлен в Стамбул Чрезвычайным и Полномочным Послом для проведения переговоров по заключению между двумя государствами соглашения, конкретные статьи которого не рассматривались на Берлинском конгрессе. Султан выразил удовлетворение персоной посла. "Сафет-паша, - писал Лобанов-Ростовский в Петербург, - принял меня с сердечностью. Он заявил, что мое назначение рассматривается как свидетельство благоволения Его императорского величества к султану и они рассчитывают на меня в деле установления дружественных отношений между Россией и Турцией".

Князь успешно справился с миссией в Стамбуле, за что получил чин действительного тайного советника и орден Александра Невского с алмазными подвесками. Покинув берега Босфора, он получил назначение послом в Лондон, чтобы наладить резко обострившиеся отношения России с Великобританией. Император заявил также, что вскоре Лобанову-Ростовскому предстоит заменить Горчакова. Однако судьба распределила по-своему: погибшего после взрыва народовольцами бомбы Александра II сменил Александр III, а МИД возглавил Гирс.

Лобанов-Ростовский же стал послом в Австро-Венгрии. Хотя в Вене российского посла считали звездой первой величины в дипломатическом мире, а его послужной список в эти годы был отмечен высшей наградой российской империи - орденом Св. Андрея Первозванного, новый император не симпатизировал Лобанову-Ростовскому.

В австрийскую столицу Алексей Борисович перевез все свои обширные коллекции и библиотеку. Деятельность князя на поприще науки получила высокую оценку: его избрали почетным членом Императорской Академии наук и почетным членом Совета библиотек. Личная библиотека князя, насчитывавшая к концу жизни более 8 тысяч томов, поступила после его смерти в библиотеку Зимнего дворца. Лобанов-Ростовский полагал, что пребывание на посту посла в Австро-Венгрии будет продолжительным и едва ли не последним в его жизни. Но в октябре 1894 года неожиданно умер Александр III.

В январе 1895 года Николай II подписал верительные грамоты Лобанову как послу в Берлине. Однако после того как посол в Лондоне Стааль отказался от поста министра иностранных дел, царь назначил на этот пост Лобанова-Ростовского, человека широко образованного, отлично владевшего языками и пером. Ламздорф подчеркивал уверенность и спокойствие Лобанова-Ростовского при обсуждении самых трудных вопросов, что вселяло бодрость и стимулировало, "словно заражая или оказывая магнетическое влияние". Алексей Борисович был остроумным собеседником и всегда имел большой успех у женщин.

После захвата Ляодунского полуострова Японией Лобанов-Ростовский изложил свой взгляд на дальневосточную проблему в двух записках царю от 6 апреля 1895 года. Лобанов-Ростовский склонялся к мысли о соглашении с Японией на основе компенсаций за счет Китая. На особом совещании победила точка зрения Витте: было решено потребовать от японцев очистить Маньчжурию, а в случае отказа подчиниться не останавливаться перед применением силы. Эта политика, имевшая целью приобретение незамерзающего порта на Тихом океане и присоединение некоторой части Маньчжурии для более удобного проведения Сибирской железной дороги, требовала, по мнению министра, крайней осторожности. Лобанов-Ростовский запросил Париж о согласии совместно с российским и германским правительствами предпринять в Токио демарш - "дружески посоветовать" Японии отказаться от оккупации Ляодунского полуострова за соответствующую денежную компенсацию. "Дружеский совет" должен был подкрепляться морской демонстрацией трех держав.

Лобанову-Ростовскому удалось убедить французского коллегу Аното в том, что совместные действия Германии с Россией ничего не меняли в отношениях последней с Францией. Он добился согласованного дипломатического давления на Токио и настоял на отправке правительствами координирующих инструкций адмиралам - командирам кораблей трех держав в Тихом океане. Дипломатический демарш заставил Японию отступить. Лобанов-Ростовский весьма гордился крупным дипломатическим успехом, достигнутым в начале деятельности.