Читать онлайн «Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. Выпуск 1». Страница 97

13 октября 1888 г праздновали пятидесятилетний юбилей дипломатической службы Николая Карловича. Накануне торжества юбиляру были вручены знаки высшего китайского ордена Дракона 1-й степени. Японский император прислал знаки нового только, что установленного в Японии ордена, датский король пожаловал орден Слона; Гирсу были также вручены бриллиантовые знаки прусского ордена Черного Орла.

В большой парадной зале квартиры Гирса собрались все чины министерства, в том числе некоторые представители русских миссий за границей, находившихся в то время в Петербурге. Первым приветствовал юбиляра товарищ министра тайный советник Влангали. В высочайшей грамоте, в частности, было сказано: "Постоянно встречал в вас просвещенного, усердного и крайне полезного сотрудника в направлении согласно с видами Нашими, международных отношений Наших, Мы, во изъявление искренней Нашей за это признательности, всемилостивейше жалуем вам бриллиантовые знаки ордена Нашего св. благоверного князя Александра Невского".

С осени 1892 г. по апрель 1893 г. Николай Карлович уже был серьезно болен и находился в отпуске. Но болезнь продолжала прогрессировать, и в конце 1894 г., по его собственному признанию, не мог "даже ставить подпись на бумагах"; в это же время тяжело заболел Александр III. В результате, по утверждению одного из ближайших помощников Гирса, Ламздорфа, в Министерстве иностранных дел "установился режим подлинной анархии", начались "интриги и дергания". Николай Карлович Гирс умер 14 января 1895 г., пережив Александра III всего на три месяца.

Он принадлежал к когорте тех редких дипломатов, которые следовали в своей жизни негласному девизу Гирса: "Не слыть, но быть".

Николай Павлович Шишкин родился 11 августа 1827 г. в Ярославле в семье потомственного дворянина камер-юнкера Павла Сергеевича Шишкина. В 1841 г. он поступил в лицей. Как следует из писем Николая к отцу, в которых он регулярно сообщал родителям свои оценки в лицее, а также из самого лицейского свидетельства, юный Шишкин, хотя и не был самым послушным учеником среди лицеистов пятнадцатого набора, учился хорошо.

В 1853 г. Николай перешел на службу в Азиатский департамент Министерства иностранных дел, во главе которого стоял Любимов, выпускник Московского университета, один из знакомых семьи Шишкиных. Он согласился взять Шишкина на службу канцелярским чиновником первого разряда. Ровно через год "за отличие" Шишкин был произведен в коллежские секретари, а 6 декабря 1855 г. назначен старшим помощником столоначальника департамента. 22 мая 1857 г. в ходе подготовки свидания Александра II с Наполеоном III министр иностранных дел Горчаков направил Шишкина курьером с депешами в Париж. Шишкин проявил себя "старательным, активным и сообразительным" работником, чем обратил на себя внимание Киселева, российского посла во Франции.

1 января 1859 г. Шишкин был командирован секретарем в российское генеральное консульство в Молдавии к Гирсу, будущему министру иностранных дел. Спустя полгода Шишкин, к тому времени уже коллежский асессор, получил назначение управляющим консульством в Яссах. Но и там он пробыл недолго - через пять месяцев был переведен на место консула в Адрианополь.

Оценивая успешную деятельность Шишкина как консула в Адрианополе, Горчаков ходатайствовал перед Комитетом министров о награждении дипломата "вне существующих правил" орденом Станислава 2-й степени с императорской короной. 4 мая 1862 г. состоялось награждение, а 18 октября Шишкину было поручено управлять генеральным консульством России в Белграде.

Главной задачей, которую поставило правительство перед Шишкиным, направляя его в Белград, было удержать сербское правительство от войны против Турции. Как указывалось в инструкции, "вы могли убедиться, что Императорское министерство столько же опасается нарушения спокойствия в христианских областях Турции, сколько желает продолжения мирных отношений между Сербией и Портою". Поводом для опасений служило нарастание напряженности на сербо-турецкой границе. Столкновение между Белградом и Константинополем грозило перерасти в крупный военный конфликт и лишить устойчивости обстановку на Балканах, вопреки интересам России. Слабость ее экономики, неподготовленность к "силовому" пересмотру результатов Парижского мирного договора 1856 г. и вместе с тем активизация российской политики на среднеазиатском направлении не позволяли Петербургу отходить от того уравновешенного курса в отношениях с европейскими державами, который проводил Горчаков и который обеспечивал России мирную передышку.

В Сербии российской дипломатии пришлось вступить в соперничество с внешнеполитическими ведомствами Англии, Франции, Австрии и Турции. Из донесений генерального консула в Белграде 1863-1866 гг. следовало, что каждая из названных стран тем или иным путем подталкивала сербского князя Михаила Обреновича к войне с Портой. В уверенности, что Турция одержит победу, Англия и Франция надеялись на ликвидацию автономии княжества, замену неудобных для них Обреновичей династией Карагеоргиевичей и восстановление полного контроля Порты над Сербией. Поражение Белграда позволило бы Лондону и Парижу вести в Сербии двойную игру.

Идея Шишкина о сближении Сербии с христианским населением Балкан нашла отклик в Петербурге. В ноябре 1867 г. не без помощи России был подписан договор о союзе между Сербией и Грецией,. 4 мая 1868 г. Шишкину было присвоено звание российского дипломатического агента и генерального консула.

В Белграде Шишкин оставался по начало 1875 г., когда, откликаясь на давние просьбы, Горчаков решил перевести его в другое место, и 25 марта Николай Павлович, к тому времени уже в чине действительного статского советника, был назначен чрезвычайным посланником и полномочным министром в США. 20 октября 1875 г. новый посланник прибыл в Вашингтон. При назначении Шишкин получил указание Горчакова добиваться сближения с США по соображениям "большой политики", особенно в делах Дальнего Востока. По прибытии в Соединенные Штаты он первое время занимался организацией российской экспозиции на Всемирной выставке в Филадельфии, приуроченной к столетию провозглашения независимости США. В результате российская экспозиция была второй по величине после английской и произвела настоящую сенсацию. Шишкин также содействовал успеху миссии Менделеева, который не только представлял на выставке свои изобретения, но и изучал в США нефтяное дело. Он также обеспечивал дипломатическую поддержку третьей Американской экспедиции русского флота, решение о проведении которой было принято 8 октября 1876 г., в канун русско-турецкой войны.

8 февраля 1884 г. Шишкин был назначен посланником в Соединенное королевство Швеции и Норвегии; новое назначение сопровождалось присвоением ему чина тайного советника. Как и Гирс, бывший в 1872-1875 гг. посланником в этой стране, Шишкин уделял значительное внимание развитию экономических связей, тщательно изучал внутриполитическую ситуацию. По свидетельству Ламздорфа, Гирс, крайне недовольный директором Азиатского департамента Зиновьевым, хотел отправить его "отдохнуть и освежиться в Стокгольм", а на его место "для пользы министерства" пригласить Шишкина. Однако в связи с появившимися опасениями, что шведский король Оскар состоит в тайных союзных соглашениях с Берлином, решено было оставить Шишкина, опытного дипломата, в Стокгольме. В 1891 г. встал вопрос о замене товарища министра А.Е. Влангали, назначенного послом в Рим. Из представленных Гирсом кандидатур Александр III выбрал Шишкина, хотя на этот пост претендовал Зиновьев, который вскоре все же был отправлен в Стокгольм.

В качестве товарища министра иностранных дел Шишкин занимался прежде всего внутренними, административными делами и лишь частично участвовал в выработке внешнеполитических решений. По указанию Александра III, Гирс не спешил раскрывать Шишкину подробности секретных русско-французских переговоров. Это серьезно затруднило его работу, приведя к тому, что на первых порах в ряде проблем, прежде всего европейской политики, Шишкин мог разбираться лишь "наполовину".

Во время миссии начальника французского Генерального штаба Буадефра в Россию в августе 1892 г. Гире поручил Ламздорфу посвятить Шишкина в суть русско-французских соглашений, направленных против Германии. Тем не менее большинство секретов в этом вопросе Шишкин узнал только после смерти Александра III.

Шишкин выступал за максимальное сохранение для России возможности дипломатического маневра между Германией и Францией. 5 августа 1892 г. в письме к Гирсу он заметит: "Насколько могу судить из беглого чтения, из нее можно было бы исключить всю политическую часть, добавив ее статьею, оговаривающею государю полную свободу решения вопроса начатия военных действий". Хотя это мнение было и запоздалым, но его суть совпадала с тем осторожным курсом, который старался проводить министр. Как напишет в одном из писем сам Шишкин: "К сожалению, всю нашу политику хотят подчинить эмоциям, так бы оно и получилось, если бы Гирс не находился у руля министерством и не останавливал эту чрезмерную пылкость". Ряд влиятельнейших российских политиков стремился как можно быстрее заключить союз с Францией, что, по мнению Гирса, было нежелательным, потому что вело к осложнению отношений между Россией и Германией, а в итоге ускоряло формирование противоборствующих коалиций государств - будущей Антанты и Тройственного союза.