Читать онлайн «Год 1943 - «переломный»». Страница 77

«Вечером Рокоссовский сказал мне:

— Теперь я смело доложу, что полностью господствуем в воздухе (?!)».

(Изучение мемуаров — занимательное занятие, похожее на перекрестный допрос. К примеру, из них совершенно невозможно понять, где находился и чем занимался маршал Жуков. «Вспоминаешь» вместе с Георгием Константиновичем, так он пять дней бдил обстановку на командном пункте Центрального фронта, вел «в ходе описываемых сражений» переговоры с товарищем Сталиным и лишь 9 июля, убедившись, что у Рокоссовского все в ажуре, а противник «уже не располагает силой», улетел «вводить в дело Брянский фронт». Но вот генерал Руденко попрощался с маршалом 7 июля. А Рокоссовский и вовсе проводил представителя Ставки на Западный фронт через четыре часа после начала сражения:

«Прибыл он к нам вечером накануне битвы, ознакомился с обстановкой… Утром 5 июля в разгар развернувшегося уже сражения он доложил Сталину о том, что командующий фронтом управляет войсками твердо и уверенно, и попросил разрешения убыть в другое место. Получив разрешение, тут же от нас уехал. Был здесь представитель Ставки или не было его — от этого ничего не изменилось. А возможно, даже ухудшилось… Вот так выглядело фактически пребывание Жукова Г.К. на Центральном фронте».)

Несмотря все усилия, 6 июля войска правого крыла Центрального фронта поставленные задачи не выполнили. Встречное сражение еще раз подтвердило, что при наличии у противника новых типов танков и САУ атаковать его в лоб в чистом поле чревато большими убытками. Главным оружием против вражеской бронетехники стали артиллерия и мины. Всю ночь наши саперы восстанавливали перед передним краем инженерные заграждения и начиняли грунт «тихой смертью». Генерал Рокоссовский, усвоив урок и выбросив из головы мысли о контрударах, приказал вкопать танки в землю и упорным сопротивлением истощать врага. Генерал Модель, наращивая силы, стремился сломить сопротивление русских на 24-километровом участке Поныри — Самодуровка.

«Противник стал вводить в бой оперативные резервы, — пишет Манштейн, — которые стояли у него в северо-западной части Курской дуги и перед юго-восточным участком Орловской дуги. Это было признаком того, что противник намеревался при всех обстоятельствах удержать Курскую дугу, и одновременно того, что в случае успеха операции «Цитадель» можно было окружить действительно крупные силы противника».

Контрудар Рокоссовского цели не достиг, однако «дыхание» немцам сбил, те по-прежнему топтались перед второй полосой обороны. В последующие дни противник значительно сократил фронт активных действий, отказавшись от наступления на Гнилец и Малоархангельск. Основные события развернулись вокруг станции Поныри и на ольховатском направлении.

Поныревский узел перехватывал железную дорогу Орел — Курск, отсюда советские войска имели возможность наносить фланговые удары по группировкам противника, наступавшим как на деревню Ольховатка, так и на Малоархангельск. Поэтому Модель, чтобы обеспечить движение на юг, приложил все усилия, чтобы овладеть этой позицией. Рокоссовский и Пухов понимали значение станции, более того, с самого начала предполагали, что через нее пройдет главная ось немецкого наступления, и три месяца занимались «благоустройством территории». С фронта и с флангов Поныри были прикрыты сплошными минными полями, в том числе управляемыми, и разнообразными заграждениями. Узел сопротивления располагал большим количеством танков (129-я и 51-я танковые бригады, 27-й гвардейский танковый полк) и противотанковой артиллерии (1180-й и 1188-й истребительно-противотанковые артполки). Плотность артиллерийской группировки составляла 87 стволов на километр. В распоряжении оборонявшего район командира 307-й стрелковой дивизии генерал-майора М.А. Еншина находился армейский подвижный отряд заграждения. С немецкой стороны здесь действовали 18-я и 9-я танковые, 292-я и 86-я пехотные дивизии, 654-й дивизион «фердинандов» и дивизион штурмовых танков «бруммбер».

С рассветом 7 июля 41-й танковый корпус крупными силами повел атаку на Поныри. В первом эшелоне действовали тяжелые самоходные установки. Немецкая авиация, действуя малыми группами, непрерывно подходила к фронту и сбрасывала бомбы на позиции советских войск. Те отвечали массированным огнем крупнокалиберной артиллерии и огнем прямой наводкой. Против неуязвимых «сооружений доктора Порше» в действие были введены управляемые фугасы, в бой вступили подвижные отряды заграждения. Часть танков, пытавшихся обойти узел сопротивления, попала в заранее подготовленный «огневой мешок». К полудню после ожесточенного боя немцам удалось овладеть поселком 1-е Мая и железнодорожной станцией Поныри и, оттеснив 1019-й стрелковый полк, вклиниться во вторую полосу обороны 13-й армии.

Командир 307-й дивизии, перегруппировав силы, стянул к Понырям всю противотанковую артиллерию, к борьбе с бронетехникой изготовились орудия самых крупных калибров, включая 203-мм. После 15.00 немцы, произведя сильную авиационную бомбардировку боевых порядков советских войск, бросили в бой 18-ю танковую дивизию генерала фон Шлибена, 86-ю пехотную, часть сил 292-й и 78-й дивизий. Одновременным ударом с трех направлений они овладели северной частью пристанционного поселка.

В район Понырей из резерва фронта были направлены части 5-й артиллерийской дивизии, 13-я истребительно-противотанковая, 11-я минометная бригады, 22-я гвардейская бригада реактивной артиллерии. «Можно с уверенностью сказать, — отмечает маршал К.П. Казаков, — что никогда до этого случая стрелковая дивизия не получала подобного усиления».

В 6 утра 8 июля генерал Еншин после мощной артподготовки провел контратаку и «восстановил положение предыдущего дня». (Ровесник века, Михаил Александрович Еншин военного образования не имел никакого. Молодость его прошла в боях с басмачами и другими внутренними и внешними врагами. На должность командира дивизии он, будучи в звании полковника, шагнул летом 1941 года из преподавательского кресла Высшей школы войск НКВД. Проявил себя как волевой, храбрый, требовательный, безжалостный комдив — как раз то, что нужно. Для подчиненных был страшнее «фердинанда». Из письма товарища Н.А. Булганина товарищу Г.М. Маленкову: «6 февраля с.г. (1944-го. — В.Б.) командир 307-й сд генерал-майор Еншин на своем НП лично расстрелял и.о. начальника артиллерии 1019-го сп капитана Баранкова». Между прочим, тот самый геройский полк, а может, и тот самый капитан, которого немцы не убили в Понырях. Дивно ли, что офицеры рангом пониже сдуру и спьяну и запросто отстреливали красноармейцев. Только тех, кто звезд на погонах имел меньше, за такие развлечения отправляли в штрафбат, а заслуженному генералу-самодуру, имеющему покровителей в уважаемом ведомстве, объявили выговор от имени Военного совета армии. Еншин всю войну командовал разными дивизиями, стал Героем Советского Союза и заслужил редчайший «иконостас» — среди прочего, семь орденов Боевого Красного Знамени, но генерал-лейтенанта ему дали только к пенсии в 1953 году.)

9 июля, сформировав ударную группу из 200 танков и самоходных орудий, немцы в 15.00 вновь ворвались в Поныри, окружив подразделения 307-й стрелковой дивизии в центре поселка. Но в 19.00 снова последовал контрудар, в котором приняли участие 3-й танковый корпус и 4-я гвардейская воздушно-десантная дивизия. В течение четырех дней «линия фронта» перемещалась от северной окраины Понырей к южной и обратно.

11 июля генерал Модель предпринял попытку переломить ситуацию вводом 10-й моторизованной дивизии; генерал Пухов выставил десантников 18-го гвардейского корпуса. К 12 июля немецкое наступление выдохлось. Еще три дня спустя комиссия насчитает вокруг Понырей 21 искалеченный «фердинанд», три «бруммбера» и 28 танков, которых противник не смог эвакуировать.

Не менее ожесточенные бои происходили в центре и на левом фланге 13-й армии и ее стыке с 70-й армией, где оборонялись 17-гвардейский стрелковый корпус, 43-й и 53-й гвардейские танковые полки, занявшие позиции в первом эшелоне пехоты, части 16-го и 19-го танкового и 4-го артиллерийского корпусов.

Особую роль в борьбе на этом направлении сыграла 3-я истребительная артиллерийская бригада полковника В.Н. Рукосуева, входившая в состав 2-й истребительной дивизии. Противотанкисты заняли заранее подготовленный и отрекогносцированный рубеж, состоявший из двух противотанковых узлов, в каждом из которых располагалось по три 76-мм и 45-мм артиллерийских, одной 82-мм минометной батарее и батальону бронебойщиков. Узел № 2 находился на окраине села Самодуровка, узел № 1 — на высотах, контролирующих перекресток дорог в районе Кутырки. Резерв комбрига — 45-мм артиллерийская и 120-мм минометная батареи, две роты бронебойщиков и автоматчиков — располагался южнее Теплого. В течение 6–7 июля бригада успешно одерживала вражеские атаки, подбив 47 танков, в том числе три «тигра».