Читать онлайн «Год 1943 - «переломный»». Страница 75

И все равно германские «бронечуды» подрывались одно за другим. Машины, следовавшие сзади, оттаскивали поврежденные танки назад и по их следам продолжали преодолевать заминированные участки.

Наконец, в девятом часу противник добрался до переднего края главной полосы обороны.

«Однако, — отмечает немецкий автор, — советская пехота не запаниковала от рева «тигров» и «фердинандов». На самом правом фланге немецкого построения 258-я пехотная дивизия, атаковавшая вдоль дороги Троена — Фатеж, уткнулась носом в землю перед первой линией траншей, не в силах преодолеть «неистовое сопротивление русских». Держались 280-я и 132-я стрелковые дивизии, отражавшие натиск 7-й и 31-й пехотных. Стойко сражались 15-я и 81-я стрелковые дивизии, отбившие четыре атаки — на них навалились пять дивизий, поддержанные тяжелыми танками, «Фердинандами» и пикировщиками. Стрелки и пулеметчики отсекали пехоту, орудия противотанковой артиллерии прямой наводкой расстреливали танки, бронебойщики били по приборам наблюдения, саперы подсовывали мины прямо под гусеницы, бойцы бросались на вражеские машины с гранатами и бутылками КС.

По приказу командующего фронтом в воздух поднялись более 200 истребителей и около 150 бомбардировщиков 16-й воздушной армии. Они наносили удары по танкам и резервам противника, штурмовики впервые применили «секретные» кумулятивные авиабомбы, «их удары замедлили темп наступления гитлеровцев на этом участке». Маршал авиации Руденко уверяет, что «летчики нашей армии уничтожили за этот день 106 фашистских бомбардировщиков и истребителей, сожгли 65 танков», умалчивая о том, что эксперты Люфтваффе сразу и прочно захватили господство в воздухе. Современный исследователь А. Смирнов о боях на северном фасе Курской дуги пишет:

«5 июля 1943 года здесь сложилась парадоксальная ситуация, когда всего 88 исправных немецких истребителей (а всего их было 140. — В.Б.) оказалось достаточно для того, чтобы создать, по оценке советской стороны, «в воздухе мощную завесу» перед своими бомбардировщиками и терроризировать советские штурмовики, а 386 боеготовых летчиков-истребителей и 511 исправных «ястребков» — Як-1, Як-7, Як-9, ЛаГГ-3 и «аэрокобра» — 16-й воздушной армии Центрального фронта не хватило ни для того, чтобы нейтрализовать немецкие бомбовозы, ни для того, чтобы обеспечить сопровождение своих штурмовиков. И это при том, что в воздух были подняты все резервные звенья и экипажи. Советское командование распылило свои силы, заставив значительную часть истребителей барражировать над районами, которым с воздуха никто не угрожал. Немцы же все имевшиеся в наличии немногочисленные «фоккеры» бросили в район главного удара своих войск, — по которому должны были работать их бомбардировщики, — чтобы целенаправленно искать советские истребители и уничтожать их еще на подлете к полю боя. В результате, по свидетельству офицера Генерального штаба при Центральном фронте полковника В.Т. Фомина, «бомбардировочная и штурмовая авиация противника производила бомбардировку наших боевых порядков на всю тактическую глубину».

После двух часов ожесточенного сражения противник сломил сопротивление 15-й и 81-й стрелковых дивизий и начал теснить их на юг. 20-я танковая дивизия с полками 31-й пехотной прорвалась на стыке с армией Галанина, захватила Бобрик и, расширяя «дыру», повернула на запад, на Гнилец. Здесь с большими трудностями она была остановлена вынужденной отступить и завернувшей правый фланг 132-й стрелковой дивизией генерал-майора Т.К. Шкрылева.

К 10.30 немцам удалось овладеть высотой 254, Озерками и Ясной Поляной. Боевые порядки 15-й и 81-й стрелковых дивизий были расчленены, отдельные их части дрались в окружении. Танковые группы противника устремились на юг. В полдень «тигры» 505-го батальона, следовавшие впереди 6-й пехотной дивизии, вошли в деревню Бутырки и повели наступление на Снову. 292-я пехотная дивизия генерала фон Клюге, усиленная моторизованным полком и 653-м противотанковым дивизионом, прорвалась к Александровке, проникнув на 5 километров в глубь советской обороны. 86-я пехотная дивизия Гельмута Вейдлинга достигла северной окраины станции Поныри. Экипажи «фердинандов», убедившись в своей неуязвимости, крошили доты, громили позиции советской пехоты и артиллерии. «Расчеты полевых и противотанковых орудий бросали позиции после нескольких безуспешных выстрелов в наши машины», — докладывал командир взвода Боэм. На левом фланге 78-й штурмовой дивизии генерала Траута удалось потеснить 148-ю стрелковую дивизию и захватить станцию Малоархангельск.

На острие немецкого тарана главная полоса была вскрыта. Однако, как уже говорилось, система обороны 13-й армии имела свои особенности. Вторая полоса по наличию огневых средств не уступала главной, а тыловая значительно превосходила ее. Для уничтожения прорвавшихся танков генерал Пухов задействовал подвижные отряды заграждения (они состояли из одной-двух саперных рот или инженерного батальона, усиленного автоматчиками, Такому отряду заранее указывалась полоса действий. В 13-й армии подвижный отряд № 1 оборонял направление на Ольховатку, № 2 — на Поныри, № 3 — на Малоархангельск), танковый полк и несколько саперных подразделений. С открытых позиций в борьбу с вражескими машинами вступила дивизионная и зенитная артиллерия.

Генерал Рокоссовский, сочтя, что оперативные прогнозы штаба Центрального фронта полностью подтвердились, уже в первой половине дня передал командармам приказ: «6 июня с рассветом приступить к действиям по варианту № 2».

План предусматривал нанесение силами 2-й танковой армии (3-й и 16-й танковые корпуса, 11-я гвардейская танковая бригада — 447 танков), 17-го и 18-го гвардейских стрелковых корпусов встречного удара по главной группировке противника. Одновременно левый фланг 48-й армии должен был наступать на Змиев, а правый фланг 70-й армии — на Кромы. В оперативное подчинение командующего танковой армией генерал-лейтенанта А.Г. Родина дополнительно передавался 19-й танковый корпус (19, 101, 202-я танковые бригады — 187 танков). Командир 9-го танкового корпуса (23, 95, 108-я танковые, 8-я мотострелковая бригады — 193 танка) получил указание переместиться к северу, в район Арсеньевский, сосредоточиться за центром армии Пухова и к утру быть в готовности действовать «направо» либо «налево» — по обстановке. Таким образом, предполагалось пустить в дело почти 800 танков и самоходов, клин вышибая клином.

Части 17-го гвардейского стрелкового корпуса генерала А.Л. Бондарева немедленно начали выдвижение в исходные районы, но были задержаны на марше неоднократными ударами немецкой авиации, которую генерал Руденко еще не всю успел изничтожить. Рубежа Снова — Кашара корпус достиг только к вечеру: «Это не могло не отразиться на организации взаимодействия с танковыми соединениями и подготовке корпуса к наступлению».

В оперативное подчинение 13-й армии из резерва были переданы 1-я и 13-я истребительно-противотанковые и 21-я отдельная минометная бригады, спешно переброшенные в район Поныри и Снова.

Тем временем наша пехота, цепляясь за каждый подготовленный рубеж, продолжала оказывать упорное сопротивление. Используя сильную артиллерийскую поддержку, она медленно пятилась на юг и юго-восток. Остатки фактически раздавленной 15-й стрелковой дивизии полковника В.Н. Джанджгавы к исходу дня закрепились на втором оборонительном рубеже в полосе 6-й гвардейской дивизии. 81-я дивизия генерал-майора А.Б. Баринова вела напряженные бои на рубеже Семеновка — Бузулук — Поныри.

«Русские пехотинцы, — пишет Карель, — пропускали танки через свои хорошо замаскированные окопы, а затем вступали в бой с немецкой пехотой. Таким образом, сражение продолжало бушевать на тех участках, которые командиры передовых танков считали уже завоеванными.

Штурмовым орудиям и танкам приходилось возвращаться, чтобы помочь своим. Затем они снова шли вперед и снова возвращались. К вечеру пехота осталась без сил, а танки и штурмовые орудия — без топлива. Тем не менее наступающие глубоко вклинились в оборону противника.

Батальоны и полки докладывали: «Мы продвигаемся! С трудом, дорогой ценой. Но мы продвигаемся!»

И еще один факт постоянно повторяли в своих донесениях все командиры: «Нигде противник не был застигнут врасплох. Нигде он не был неподготовленным. Совершенно очевидно, что нашей атаки ждали…

К вечеру 5 июля немецкие артиллеристы и танкисты, водители штурмовых орудий и саперы — все знали, что, несмотря на сосредоточение всех наличных средств, несмотря на успешный штурм отчаянно защищаемых и хорошо укрепленных высот, несмотря на изрядное количество военнопленных, которые теперь тащатся позади, — несмотря на все это, вместе взятое, не может быть и речи о сколько-нибудь существенном прорыве в невообразимо мощную и глубокую советскую полосу обороны».