Читать онлайн «Новая история стран Европы и Северной Америки (1815-1918)». Страница 99

Внутриполитический кризис в Австрии, вызванный немецко-чешским противостоянием, не был разрешен вплоть до Первой мировой войны. Новые уступки чехам в экономической и культурной областях, сделанные в 1900–1904 гг. правительством Эрнста Кёрбера, привели лишь к прекращению чешской парламентской обструкции. Национальные противоречия не смог преодолеть и Рейхсрат созывов 1907 и 1911 гг., избранных на основе избирательной реформы 1907 г. В марте 1914 г. Рейхсрат вообще был распущен. Такая же судьба постигла и местные представительные учреждения в Цислейтании. Страной самовластно правил император.

Хотя Габсбургская монархия не смогла обеспечить автономию неавстрийским народам, большинство населения Цислейтании не стремилось к ее развалу. Все ведущие чешские буржуазные и мелкобуржуазные партии выступали за сохранение империи Габсбургов на условиях ее постепенной федерализации. Вместе с тем срыв мирного урегулирования национального вопроса породил у правившей элиты империи сомнения в наличии внутренних резервов политического оздоровления страны и упрочил тенденцию на развязывание войны как средство сохранения монархии.

Соглашение 1867 г., предоставившее Венгрии значительную внутреннюю независимость и обеспечившее политическую консолидацию, способствовало быстрому развитию капитализма в этой стране. В 1873 г. города Пешт, Буда и Обуда объединились в Будапешт. Вскоре город стал крупнейшим центром машиностроительной, электротехнической и пищевой промышленности. Здесь в 1887 г. пустили трамвай ив 1895 г. построили первое в Европе метро. Здание венгерского парламента и вокзал считались самыми большими на континенте. Возросла роль банковского капитала. Только будапештские кредитный и коммерческие банки контролировали 122 крупнейших предприятия. Правительство предоставляло субсидии и налоговые льготы, обеспечивало промышленность заказами. Это привлекало не только австрийский, но и иностранный капитал. Открывались новые фабрики и заводы, усилилась концентрация производства. Накануне Первой мировой войны 5 предприятий добывали 80 % угля, а 3 завода выплавляли 95 % железа; всего же в это время на территории Венгрии действовало 80 картелей, большей частью австро-венгерских. В ходе промышленного развития, складывания внутреннего рынка и выхода продукции промышленности и сельского хозяйства Транслейтании на австрийских и европейских потребителей интенсивно строились железные дороги. Количество работников, занятых в ремесле и промышленности, в 1869 г. едва достигавшее 700 тыс., в 1913 г. удвоилось. Прирост продукции в 1898–1913 гг. ежегодно составлял 4–5 %. Таких темпов развития Венгрия не знала за всю историю своего существования не только до Первой мировой войны, но и после нее. По уровню развития промышленности она вплотную приблизилась к таким странам, как Италия и Испания. В то же время входившие в состав Транслейтании югославянские земли резко отставали в экономическом развитии. Например, в Хорватии в промышленности было занято только 8,3 % населения, причем почти 69 % предприятий не имели ни одного наемного рабочего, т. е. были мастерскими ремесленно-кустарного типа. Подобным образом 90 % населения Воеводины проживало в деревне и занималось сельским хозяйством.

После прихода в 1867 г. к власти венгерская либеральная политическая элита консолидировала свои силы. Правящая партия Ференца Деака (Партия конституции 1867 г.), опиравшаяся на крупных землевладельцев, промышленников и капиталистов, изначально являлась наиболее последовательной сторонницей дуализма. Оппозиционная ей партия Кальмана Тиссы (Партия «среднелевой» оппозиции) требовала предоставления Венгрии права иметь свою армию, устанавливать дипломатические отношения и контролировать финансы, с чем связывала расширение национального суверенитета. Став в 1875 г. правящей, партия Тиссы объединилась со сторонниками умершего к этому времени Деака, приняла название Либеральной партии и отказалась от борьбы против соглашения 1867 г., поскольку осознала его выгоды. Сам Тисса возглавил правительство и руководил им до 1890 г. Время его правления отмечено модернизацией общества и системы управления в интересах упрочения венгерского господства. Парламент принял ряд законодательных актов: о национальной армии, о разделении исполнительной и судебной властей, об утверждении нового, буржуазного по характеру, уголовного кодекса.

В 1874 г. реформировали избирательную систему. Она обеспечивала избрание лояльных правящему режиму депутатов. Это достигалось путем использования ограничительных механизмов. От выборов отстранили женщин и лиц, находившихся в услужении. Ввели имущественный ценз: право голоса в сельской местности предоставлялось землевладельцам с годовым доходом в 72 флорина и выше[178]; в городах – собственники квартир из трех и более комнат. Поскольку грамотность определялась по венгерскому языку, большинство немадьярского населения, им не владевшая, не попадало в число избирателей. В Трансильвании, например, лишь 3,3 % жителей могли принимать участие в голосовании. Регулятором состава депутатов явилось непропорциональное представительство отдельных национальных групп: в неравное положение поставили тех из них, кто отличался освободительными традициями, враждебностью к дуализму и оппозиционностью к правящей партии.

В Венгрии межнациональную проблему пытались решить по примеру австро-венгерского соглашения: с Хорватией-Славонией в 1868 г. заключили договор, который предоставил хорватам определенную автономию. Хорватия получила свой парламент (сабор) с правом делегировать 40 депутатов в Государственное собрание королевства. Учреждались хорватские министерства внутренних дел, юстиции, культов и просвещения. Вопросами внутреннего управления, образования, судопроизводства самостоятельность Хорватии и ограничивалась. Правительство во главе с баном назначалось королем, венгры оставили за собой решающее слово и в отнесенных к сфере «общих дел» национальной обороне, транспортных коммуникациях, торговых соглашениях и налогообложении. Несправедливо распределялись хорватские доходы: Венгрия получала 55, Хорватия – 45 %. Неравноправность статусов Венгрии и Хорватии осложняла их отношения, тем более что Венгрия не считалась с хорватским суверенитетом. В 1907 г. венгерское правительство установило, что на железных дорогах, в том числе и хорватских, могут работать только лица, владевшие венгерским языком. Это вызвало новый виток недовольства венгерским диктатом.

Другие национально-территориальные образования Транслейтании не имели и такой автономии. Стремясь сгладить противоречия с подвластными народами, венгерский парламент в 1868 г. принял закон «О равноправии национальностей», который предоставил гражданам право говорить на родном языке в комитатском собрании и суде первой инстанции, выбирать язык переписки с государственными учреждениями всех уровней, предусмотрел возможность назначения чиновниками представителей национальных меньшинств при условии владения языками, разрешал основывать культурные и экономические общества, открывать начальные и средние школы с обучением на родном языке. Эти положения отвечали интересам национальных меньшинств, но практическое их воплощение вызывало большие трудности. В то же время закон провозглашал, что «все граждане Венгрии в соответствии с основополагающими принципами конституции образуют в политическом смысле единую нацию, единую и неделимую венгерскую нацию, членом которой является каждый гражданин отечества, к какой бы национальности он ни принадлежал»[179].

Попытка создать мононациональное государство, в котором венгры составляли менее половины населения, вызвала резкое противодействие национальных меньшинств. Румыны добивались преобразования монархии на федеративных началах с румынским государством в качестве одной из составляющих частей[180]; намерением словаков было образование административной единицы из комитатов, в которых они составляли большинство; проживавшие на юге Венгрии сербы претендовали на самоуправление при полной самостоятельности – все выступали против мадьяризации и мадьярской политической гегемонии, хотя никто и не призывал к разрушению монархии Габсбургов.

Преодоление центробежных тенденций венгерское правительство и его глава К. Тисса видели в мадьяризации невенгерских народностей, хотя это и было сопряжено с нарушением закона о национальностях 1868 г. В 1875 г. запретили деятельность единственной культурно-просветительской организации словаков – Словацкой Матицы. Закрыли имевшиеся на тот момент 3 словацкие гимназии, множество средних и начальных школ. Мадьяризация окраин наиболее ярко проявилась в школьных реформах 1879 и 1883 гг., в соответствии с которыми венгерский язык стал обязательным для всех школ немадьярских народов – начальных и средних, государственных и негосударственных – и условием получения учительского диплома. Политика венгерского правительства в области народного образования привела к тому, что в 1900 г. из числа средних школ 84,2 % принадлежали венграм, 8,8 % – сербам и хорватам, 4,6 % – немцам, 2,3 % – румынам, ни одной не было у словаков и украинцев. Принятый в 1907 г. новый закон о народном образовании еще больше ужесточил мадьяризацию школ: даже выпускники негосударственных начальных школ должны были уметь «ясно выражать свои мысли по-венгерски». С 1907 по 1911 г. было закрыто 459 румынских школ. В межнациональных противоречиях была основная причина слабости Венгерского королевства, потерявшего в итоге Первой мировой войны входившие в его состав земли.