Читать онлайн «"Если бы не сталинские репрессии!". Как Вождь спас СССР.». Страница 120

В отличие от военных стратегов Гитлера, маршал Франции Петен и генералиссимус Гамелен уже в Первой мировой командовали армиями и считались национальными героями. То есть являлись профессионалами с «большим полководческим опытом». Тем не менее в 1940 году они позорно, практически за две недели, проиграли войну с Германией.

Рассматривая биографии германских фельдмаршалов, С. Митчем подчеркивает, что к моменту прихода Гитлера к власти ни один из фельдмаршалов не находился на действительной службе более 10 лет. В течение следующих 10 лет Гитлер присвоил чин фельдмаршала 25 высшим офицерам. 23 из них удостоились этого звания после капитуляции Франции в июне 1940 года.

Ряд высших чинов Вермахта практически никогда не выезжали в войска. Поэтому они не всегда хорошо знали о положении дел в частях и всю повседневную работу по управлению армией поручали офицерам штаба. Причем к концу войны из 19 фельдмаршалов на действительной службе оставалось всего лишь два. «В целом, — делает заключение С. Митчем, — гитлеровские фельдмаршалы представляли собой плеяду на удивление посредственных военных деятелей. А уж гениями науки побеждать их и подавно не назовешь».

Впрочем, к такому же выводу к концу войны пришел и сам Гитлер. Это же признавало и его ближайшее окружение. Так, 16 марта 1945 года Геббельс в своем дневнике сделал следующую запись: «Получается какая-то чертовщина: как бы мы тщательно ни разрабатывали последние операции, они не осуществляются. Причина этого в том, что с подбором кадров командной верхушки мы с русскими соперничать не можем».

Но посмотрим на передвоенную чистку под иным углом. Как видно из приведенной статистики, непосредственно командный состав потерял в результате чистки около 1600 человек. Нанесло ли это урон боеспособности Красной Армии? Следует напомнить, что 15 января 1959 года Никита Хрущев инициировал сокращение армии на 2 млн 140 тысяч человек солдат и офицеров, что составляло треть общей численности вооруженных сил.

В действительности за период с 1955 по 1963 год армия уменьшилась на три миллиона, сохранив лишь 2,5 млн человек, и для большинства профессиональных военных увольнение стало большой личной трагедией. Военным профессионалам поломали жизнь. Не имевшие другой профессии, офицеры шли на неквалифицированные работы. Так, некий майор Чиж, «стал самым знатным свинарем», а поскольку уволенные лишались и ведомственного жилья, то прошедшим войну офицерам просто негде было жить. Кроме того, 27 июля 1959 года Совет министров СССР принял постановление о сокращении пенсий военнослужащим и их семьям.

Хрущев бесцеремонно расправился не только с кадровыми офицерами, одновременно он затормозил производство новых танков и развитие военной авиации. Еще в 1955 году было принято первое решение — прекратить строительство океанского флота. Моряки до сих пор проклинают за это Хрущева. В 1960 году были отправлены в отставку и несколько военачальников, протестовавших против сокращений в армии. В их числе оказались маршалы Тимошенко, Конев и Соколовский, и никто не вспомнил об их боевом опыте. Министр обороны Жуков отправил в отставку адмирала Кузнецова, а в 1956 году «Никита» выкинул из армии и самого Жукова.

Причем для такого поступка Хрущева, видимо, было основание. Хрущев описал в своих мемуарах, что когда в Генеральном штабе разбирали Жукова и на него «стал нападать генерал Москаленко», то Жуков грубо обрезал: «Ты-то что на меня лезешь? Ведь ты же сам мне говорил: бери власть, бери власть...» Однако невежественные реформы и увольнение из армии маршалов и офицеров все- таки не ослабили саму Советскую армию, которую перед войной и в ее ходе выпестовал Генералиссимус Сталин.

Мощь армии определяется не талантами отдельных личностей, по выражению Троцкого, — «тыкающих спичкой в карту», а мощью промышленности и степенью развития науки государства. Собственно говоря, сам миф об уничтожении перед войной «великих полководцев» — не более чем демагогия кабинетных историков, стремящихся голословно приписать людям, занимавшим престижные посты в армейской иерархии, какие-то особые качества.

 Еще известный немецкий военный теоретик Шлиффен в своем труде «Полководец» писал, что «нахождение у руководства войсками даже в масштабе государства той или иной высокопоставленной личности не делает его полководцем, ибо полководцем нельзя быть назначенным, для этого надо обладать соответствующим природным дарованием, талантом, знанием, опытом и личными качествами».

Безусловно, что каждый военный руководитель должен обладать «творческим мышлением, способностью предвидеть развитие военных событий, обладать сильной волей и решительностью, боевым опытом, авторитетом и высокими организаторскими способностями. Именно такие качества позволяют военному руководителю своевременно и правильно оценивать складывающуюся ситуацию и принимать наиболее целесообразные решения в конкретной боевой обстановке. А. М. Василевский по этому поводу писал: «Решающим мерилом успешной полководческой деятельности в годы войны, конечно, является искусство выполнять задачи фронтовых и армейских операций, наносить противнику серьезные поражения».

Однако уже опыт Русско-японской войны 1905 года убедительно показал, что победа в будущих войнах может быть достигнута не стратегическим маневром командиров и даже не мужеством солдат. Она обеспечивается экономическими, промышленными и техническими возможностями государства. Эту аксиому подтвердила и Первая мировая война, а как выяснилось в ходе Великой Отечественной, командование войсками в оперативно-стратегическом масштабе оказалось не по плечу ни одному профессиональному военачальнику.

Негодяи лгали, будто бы «нападение Германии» было для Вождя «шокирующей неожиданностью» и он якобы «впал в растерянность и прострацию». На самом деле уже с первых часов войны он принимал в своем кабинете десятки посетителей — членов Политбюро, партийных и государственных деятелей, высших военачальников, отдавая указания по переводу страны на военный лад. А спустя неделю, когда стало очевидно, что война приобретает затяжной характер, 30 июня он стал еще и Председателем Государственного Комитета Обороны.

О том, что Сталин осознавал неизбежность войны, свидетельствует уже то, что еще накануне ее, сохранив обязанности Генерального секретаря ЦК ВКП(б), он занял пост Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, то есть стал главой Правительства. Еще 24 мая военный вопрос он вынес на заседание Политбюро. Тогда о готовности армии к обороне докладывал начальник Генерального штаба Жуков. В докладе говорилось: «В апреле 1941 года для стрелковых дивизий введен штат военного времени... В марте сего года принято решение о формировании нами 20 механизированных корпусов...

С 1 января по настоящее время Красная Армия получила 29 637 полевых орудий, 52 407 минометов... Войсковая артиллерия приграничных округов в основном укомплектована до штатных норм... С первого января 1939 года по настоящее время Красная Армия получила от промышленности 17 745 боевых самолетов, из них 3719 самолетов нового типа (МиГ-3, ЛаГГ-3, штурмовик Ил-2, пикирующий бомбардировщик Пе-2).

Только в начале 1941 года вооруженные силы получили 2650 самолетов новых конструкций, свыше 600 тяжелых танков КВ и 1440 лучших в мире средних танков Т-34. К 1 января 1941 года в сухопутных войсках, военной авиации, на флоте насчитывалось более 4200 тыс. человек...

В связи с угрозой войны принимаются меры по реализации планов прикрытия и стратегического развертывания войск... В марте 1941 года Генеральный штаб закончил разработку мобилизационного плана для промышленности по производству военной продукции на случай войны».

Причем в выступлении на этом расширенном заседании Политбюро и СНК СССР Сталин прямо и без обиняков предупредил: «Обстановка обостряется с каждым днем. Очень похоже, что мы подвергнемся внезапному нападению со стороны фашистской Германии...». Можно ли было понять его заявление иначе, чем было сказано? Следовало ли пояснять эту мысль?

Но он не ограничился устным предупреждением. Еще 12 мая Сталин приказал сосредоточить соединения второго оперативного эшелона западных приграничных военных округов в районах, предписанных планами прикрытия. Директивой наркома обороны западным приграничным округам предписывалось «с 12 по 15 июня скрытно вывести дивизии, расположенные в глубине, ближе к государственной границе»[172].

И в соответствии с планами обороны государственной границы командование приграничных военных округов, под видом учений, приступило к скрытному развертыванию войск. К 15 июня были приведены в движение более половины дивизий, составлявших второй эшелон и резерв западных военных округов. Выдвижение на исходные позиции начало около 32 дивизий резерва, что составляло свыше 400 ООО военнослужащих.