Читать онлайн «"Если бы не сталинские репрессии!". Как Вождь спас СССР.». Страница 105

Следует сказать, что публично Гамарник демонстрировал исключительное преклонение перед Сталиным. Его выступление на февральско-мартовском пленуме 1937 года выглядит как образец неприкрытой лести, дохо­дящей до подобострастия. Он закончил его заявлением:

«Я должен сказать в заключение, что для меня, я думаю, что и для всех членов пленума, доклад т. Сталина явился замечательным уроком воспитания по вопросам партийной работы, внутренней и внешней политики нашей партии. Я прямо должен сказать, что этот доклад поднял нас всех на целую голову в политическом понимании всех стоящих на пленуме вопросов и стоящих перед партией задач. Тов. Сталин крепко вооружил нас для борьбы во всей государственной работе, в работе Красной армии, для борьбы против внутренних и внешних врагов нашего народа, против врагов социализма».

Но известно, что «от любви до ненависти — всего шаг», а затем недалеко и до предательства. Столь же угоднические манеры были присущи и будущему «борцу» с «культом личности» Никите Хрущеву. Поэтому посмотрим на фигуру Гамарника в другом ракурсе. Еще до этого пленума, 14 января 1937 года, из аппарата Управления начальственно-командного состава начальнику Политуправления поступил на подпись проект документа:

«Секретно»

Заместителю народного комиссара

обороны СССР

армейскому комиссару 1-го ранга

Тов. Гамарнику Я. Б.

Во исполнение Ваших указаний о введении условного шифра в отношении лиц начсостава, увольняемым по политическим причинам, докладываю:

Наиболее приемлемым вариантом, не нарушающим положение о прохождении службы командным и начальствующим составом РККА, является установление особой нумерации приказа. После номера приказа проставляются буквы «ОУ» (особый учет). В остальном форма приказа ничем не будет отличаться от обычных приказов по лич­ному составу.

Внешне эти приказы будут иметь вид: «Приказ» Народного Комиссара Обороны Союза ССР по личному составу армии № 115/оу г. Москва

Командир взвода № стрелкового полка лейтенант Семенов Иван Семенович освобождается от занимаемой должности и увольняется в запас РККА по ст. 43 п. «б» «Положения о прохождении службы командным начальствующим составом РККА со званием лейтенант запаса».

Все уволенные по приказам НКО с данным шифром будут браться на особый учет с тем, чтобы не приписывать их в переменный состав тер. частей, не призывать в РККА по отдельным заданиям и нарядам и не направлять их в войска в начальный период войны. В случае утверждения Вами этого мероприятия я дам соответствующие указания командующим войсками военных округов (фло­тов).

Начальник УНКС Фельдман».

Кроме того, в приказе говорилось: «Выявить всех родившихся, проживающих или имеющих родственников в Германии, Польше и других иностранных государствах и наличие связи с ними». На первый взгляд увольнение с таким «шифром Фельдмана» отвечало задачам очищения армии от неблагонадежных элементов.

Однако действительный смысл чистки, планируемой Гамарником и Фельдманом, выявился позже, когда в РККА был восстановлен институт военных комиссаров. Известно, что лишь тот обладает и реальной властью, кто располагает правом расстановки кадров. Гамарник знал эту истину, и, заняв осенью 1929 года пост начальника Политуправления, уже вскоре он инициировал репрессии в отношении большого количества бывших царских офицеров.

Осуществление этой акции уже тогда позволило ему расставить на высокие командные должности своих вы­движенцев, но теперь задуманная им многоходовая партия преследовала более далекие цели. Начальник Политуправления намеревался получить полный контроль над армией. Тонкость его замысла состояла в том, что такую возможность он получал при прямой поддержке и согла­сии со стороны ЦК и правительства. Причем внешне это выглядело как мера, обеспечивающая повышение профессионального и политического уровня профессионалов.

Рассуждая о событиях 37-го года, историки лишь мимоходом упоминают о введении в РККА института военных комиссаров, упуская при этом тот факт, что такое решение было принято на основании совместного постановления Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров от 10 мая 1937 года.

В подписанном в этот же день приказе наркома оборо­ны СССР Ворошилова № 77 «О создании Военных советов военных округов и установлении института военных комиссаров в РККА» предписывалось: «Установить институт военных комиссаров во всех войсковых частях (на­чиная с полка и выше), штабах, управлениях и учреждениях РККА»[152].

Текст приказа включал «Положение о военных комиссарах РККА», разработанное Политуправлением РККА и утвержденное Председателем ЦИК М. Калининым и Председателем СНК В. Молотовым. В нем указывалось:

«1. Для политического руководства и непосредстве­ного проведения партийно-политической работы в войсковых частях, соединениях, учебных заведениях, учреждениях и управлениях РККА Народным комиссаром обороны СССР по представлению Политического управления РККА назначаются военные комиссары.

2. Военный комиссар и командир (начальник) несут полную ответственность за воспитание красноармейца и всего начальствующего состава в духе беззаветной преданности Родине и Советской власти и беспощадной борьбы с врагами народа.

 3. Военный комиссар наравне с командиром (начальником) отвечает за политико-моральное состояние части, за выполнение воинского долга и проведение военной дисциплины всем личным составом части снизу доверху, за боевую, оперативную и мобилизационную готовность, за состояние вооружения и войскового хозяйства части (соединения, управления, учреждения и пр.).

4. Военный комиссар совместно с командиром обязан оградить вверенную ему воинскую часть (соединение, управление, учреждение и пр.) от проникновения и появления в ней врагов народа, шпионов, диверсантов, вредителей, пресекая немедля и решительно всякие действия, могущие нанести вред РККА. (...)

6. Военный комиссар должен повседневно и всесторонне изучать личный состав своей части (соединения, управления, учреждения и пр.), знать настроения, нужды и запросы красноармейцев и начальствующего состава. (...)

 9. Военный комиссар систематически в установлен­ном порядке информирует командира (начальника) своей части (соединения, управления, учреждения и пр.), вышестоящих комиссара и политоргана о политико-моральном состоянии части и о мерах, принятых к устранению отрицательных явлений.

 10. Военный комиссар вместе с командиром (начальником) аттестует командный и начальствующий состав части (соединения, управления, учреждения и пр.) и составляет на каждого из них подробную политическую характеристику. Аттестации подписывает командир (начальник) и военком части (соединения, управления, учреждения и пр.).

Назначения и представления к назначению, к награждению и присвоению очередных военных званий, а также смещения командного и начальствующего состава производятся командиром (начальником) и военным комиссаром совместно.

 11. Военный комиссар в своей деятельности руково­дствуется приказами и распоряжениями Народного комиссара обороны СССР, Политического управления РККА, а также приказами и указаниями тех военных советов, военкомов и политорганов, которым он подчинен по службе. (...)

Председатель

Центрального Исполнительного Комитета СССР

М. Калинин

Председатель Совета Народных Комиссаров СССР

В. Молотов

Секретарь Центрального Исполнительного Комитета

СССР Л. Горкин»[153].

Как следует из содержания документа, формально принятое решение регламентировало проведение в армии кардинальной реформы, чтобы на основе всеобщей аттестации командного и начальствующего состава освободить вооруженные силы от политически вредных и профессио­нально непригодных военнослужащих. В принципе такая работа могла быть осуществлена силами ПОПУПРа и политработников в войсках.

Тогда зачем Гамарнику понадобилось «пробивать» в ЦК и правительстве решение об организации новой структуры? Для чего это было нужно? Или, говоря ина­че: кому это было выгодно? Нетрудно догадаться, что с введением института комиссаров влияние Гамарника на армию возрастало многократно. Причем в лице военкомов у него появлялась возможность не только прямого и оперативного влияния на командный состав.