Читать онлайн «"Если бы не сталинские репрессии!". Как Вождь спас СССР.». Страница 104

Однако человеческая натура такова, что после того как гром прогремел, когда повеяло запахом арестантских ка­мер и расстрельных подвалов, большинству стало уже не до идеологических убеждений и национальных приорите­тов. На воре горит шапка, а напуганный еретик стремится показать себя «большим католиком, чем римский папа». Рассчитывая получить «индульгенцию», теперь политра­ботники спешили сдавать своих коллег, не стесняясь при этом доносить и на своих «единородцев».

Так, корпусные комиссары-евреи — заместитель на­чальника политуправления ЛВО И. М. Гринберг и член того же политуправления И. Ф. Немерзелли — сообщали наркому обороны о ряде фактов, «подозрительных действиях и связях с разоблаченными врагами народа — начальника Управления ВУЗа И. Е. Славина». В письме от 5 июня 1937 года Немерзелли писал, что Славин «был теснейшим образом связан узами личной дружбы с врагами народа Гамарником, Тухачевским, Фельдманом, Яки- ром, Гарькавым. Славин сам часто хвастался дружбой и своими связями»[146].

Однако на донос чиновников политуправления Ворошилов не отреагировал, и арест армейского комиссара 2-го ранга Славина (настоящая фамилия — Бас) состоялся по другим причинам. Только спустя три месяца — 5 октября, когда в НКВД на него уже появились показа­ния большой группы подследственных. В том числе:

— заместителей начальника ПУРККА армейских комиссаров 2-го ранга А. С. Булина и Г. А. Осепяна, ответственного редактора газеты «Красная звезда» — М. М. Ланда; комкоров командующего войсками САВО — И. К. Грязнова и заместителя начальника Генерального штаба — С. А. Меженинова;

— корпусных комиссаров: начальника политуправления СКВО И. Г. Неронова, члена Военного Совета АОН И. М. Гринберга, члена Военного Совета МВО — Б. У. Троянкера, заместителя начальника политуправления КВО — М. Л. Хороша;

— командира 2-го стрелкового корпуса — комдива Я. И. Зюзь-Яковенко; начальника политотдела Краснознаменной Амурской флотилии, бывшего начальника отдела кадров ПУРККА — дивизионного комиссара В. С. Винокурова; начальника политотдела 32-й механизированной бригады — бригадного комиссара И. И. Андреева; заместителя начальника агитационно-пропагандистского отдела ПУРККА — полкового комиссара В. М. Берлина.

 Некий парадокс и в том, что дело Славина, содержащегося в Лефортовской тюрьме, тоже вели следователи одной с ним национальности: комиссар ГБ Николаев- Журид, Агас и Листенгурт. Возможно, поэтому в собственноручно написанных показаниях Иосиф Еремеевич признался, что «в антисоветский заговор был завербован Гамарником в 1934 году»[147]. Но можно ли подозревать, что эти признания были «выбиты» у подследственного? Нет, такого просто не может быть!

 Причем Славин в своих показаниях сообщил, что помимо застрелившегося Гамарника «в военно-политический центр» также входили: «армейские комиссары 2-го ранга Осепян, Булин, Ланда и корпусной комиссар Троянкер. Близко к нему стояли такие видные политработники РККА, как армейский комиссар 2-го ранга Б. М. Иппо — начальник Военно-политической академии имени Н. Г. Толмачева и Г. Е. Писманик — заместитель начальника политуправления БВО».

Среди лиц, завербованных в заговор лично им, Славин назвал еще четырех евреев: Я. Ф. Генина — помполита Артиллерийской академии, М. И. Арша — начальника политотдела 20-й стрелковой дивизии, З. К. Цейтлина — начпо- дива 10-й стрелковой, Л. И. Идельсона — начподива 16-й стрелковой, И. М. Гринберга — зам. нач. Политуправления Ленинградского военного округа. А также своего бывшего заместителя по авиации в ЛВО Н. Ф. Артеменко — заместителя начальника УВУЗа и М. Ф. Березкина — помощника начальника ВВС РККА по политчасти[148].

О собственных методах вербовки в заговор Славин по­казал: «Указывая Аршу и Цейтлину на то, что мне известно об их участии в троцкистско-зиновьевской оппозиции, я говорил им о трудном положении бывших оппозиционеров в партии, о недоверии к ним со стороны парторганизаций, подчеркивая, что все это является результатом неправильной политики ЦК партии.

Убедившись, что они являются старыми троцкистами и что они пойдут на вербовку, я ставил перед каждым из них вопрос о необходимости борьбы с руководством пар­тии, а затем рассказал им о существовании антисоветского военного заговора. Получив их согласие на вступление в военно-политическую организацию, я сказал им, что не только сохраню их на занимаемых должностях, но и про­двину на высшие должности в интересах заговора...»[149]

Можно ли не верить таким вполне логичным признаниям? Однако получается довольно любопытная ситуация: евреи дают показания на евреев, а их следственные дела ведут люди одной с ними нации. Суд над бывшим комиссаром состоялся 15 марта 1938 года. В ходе судебно­го заседания Иосиф Еремеевич «виновным себя признал и подтвердил свои показания, данные им на предварительном следствии». Бригада Военной коллегии в составе Ульриха, Жадна, Кандыбина приговорила Славина к расстрелу, с конфискацией имущества и лишением присвоенного ему воинского звания[150].

Как уже говорилось, утверждая, будто бы накануне войны Сталин «обезглавил армию», антисталинисты используют «бесфамильную» статистику. Примером такого сравнения престижных званий и безликих «цифр» является бездумное повторение, что в 1937–1938 годах: «из 2 армейских комиссаров 1-го ранга (равно генералу армии. — К. Р.) расстреляно 2; из 15 армейских комиссаров 2-го ранга (генерал-полковник) — 15; из 36 бригадных комиссаров (между генерал-майором и полковником) — 34».

Что это: пренебрежение к «жертвам репрессий»? Или отсутствие информации? Но, похоже, — проблема в другом. Как пишет Арон Шнеер, «среди расстрелянных в годы репрессий политработников в звании от бригадного до армейского комиссара оказалось 84 еврея. И это не считая полковых и батальонных комиссаров»[151]. То есть лукавство состояло в том, что официальная пропаганда старалась не афишировать национальную особенность чистки.

И лишь недавно появилась информация, позволяющая посмотреть на случившееся без цензурной подоплеки. Так, ссылаясь на материалы книги Ф. Д. Свердлова «Евреи — генералы вооруженных сил СССР...», Шнеер пишет: «В годы террора погибли 180 евреев из числа тех, кто мог получить генеральские звания, введенные в мае 1940 г. Среди них были: командарм 1-го ранга, армейский комиссар 1-го ранга, 5 армейских комиссаров II-го ранга, 4 комкора, 9 корпусных комиссаров, 2 корвоенюриста, 9 комдивов, 26 дивизионных комиссаров, 2 дивинтен- данта, 1 дивврач, 4 диввоенюриста, 22 комбрига, 43 бригадных комиссара, 7 бригинженеров, 5 бригинтендантов, 2 инженер-флагмана II-го ранга, 8 бригврачей, 18 бригвоенюристов плюс 11 человек уже не находившихся к моменту расправы в кадрах РККА».

Это действительно так, и у слишком впечатлительного читателя сразу может возникнуть желание обвинить Вождя в «юдофобии» или «антисемитизме». Такие утверждения уже встречаются в публикациях «на помойке» Интернета. Но чтобы сразу пресечь такую примитивную логику, вновь сошлемся на того же А. Шнеера. По его подсчетам, в 1939 году «среди военнослужащих, занимавших в армии командные и политические должности, было 6447 евреев. В том числе: младшие командиры (от младших лейте­нантов и политруков), старшие командиры (от майора до полковника, батальонные и полковые комиссары) и высший командный и политический состав (комбриги и ко­мандармы, бригадные комиссары и армейские комиссары разных рангов)».

Но если даже после «Большой чистки» администра­тивно-командные и политические посты в армии занимало 6447 человек, принадлежавших к определенной национальности, то Сталина никоим образом нельзя обвинить в антисемитизме. Впрочем, уже сама советская идеология была интернациональной, и Вождь осознанно осуществлял такую политику. И о том, что он не был антисемитом, свидетельствует уже само назначение Гамарника начальником Политуправления, причем вторым кандидатом на этот пост, по его мнению, являлся Якир.

Несомненно, что Сталин был вправе рассчитывать на лояльность и даже личную преданность со стороны военачальников, которым оказал доверие. Более того, до разоблачения военного заговора он никоим образом не препятствовал той кадровой политике, которую проводили Гамарник и его сподвижники, продвигавшие на командные и особенно на высокие политические должности лю­дей, с которыми они были связаны национальными кор­нями.

Следует сказать, что публично Гамарник демонстрировал исключительное преклонение перед Сталиным. Его выступление на февральско-мартовском пленуме 1937 года выглядит как образец неприкрытой лести, дохо­дящей до подобострастия. Он закончил его заявлением: