Читать онлайн «История Германии. Том 1. С древнейших времен до создания Германской империи». Страница 52

Еще один ученик Экхарта — Йоханнес Таулер (1300-1361) — перенес акцент тяжести в своих проповедях на идею нравственного очищения. Много проповедуя в народной среде и выступая в качестве духовника, Таулер в большей мере, чем его учитель, испытал влияние потребностей и настроений мирской среды. Именно поэтому он особенно подчеркивал важность vita-activa (жизни деятельной) как условия достижения праведной vita-contemplativa.

С мистикой связано рождение такого явления в городской культуре, как «новое благочестие». Нередко его истоки ассоциируют с личностью и деятельностью Герта Гроте (род. в 1340 г. в Девентере). В трудах Гроте созерцательно спекулятивная мистика отцов-основателей трансформировалась в религиозно-этическое учение о проекции Божественной любви на земную действительность. Первая община сестер «общей жизни» была основана в его собственном доме в Девентере, а первый дом братьев «общей жизни» составился из писцов, которые копировали для него книги. Передавая свой дом в собственность общины, Гроте хотел, чтобы в нем жили благочестивые женщины, и написал правила для ведения дома. Он предписывал женщинам заниматься прядением и ткачеством и категорически запретил просить подаяние. Видя путь к очищению общества не в монашестве, а в раннехристианской общине, Гроте в то же время полагал, что спасение должно прийти через труд. Дома сестер и братьев «общей жизни» не висели тяжким грузом на бюджете городов. Обязательный труд создавал условия изживания традиционной средневековой максимы «нищенство — добрые дела».

В Северо-Восточной Германии не было такого города, где не существовала хотя бы одна община сестер «общей жизни». Образ жизни сестер и братьев «общей жизни» — служить Богу, не принося монашеские обеты, — удовлетворял насущным потребностям тех, кто не имел возможности реализовываться в рамках традиционных структур (главным образом семьи, цехового братства) и в то же время не был готов к полному разрыву уз с земным миром. Несомненно, движение нового благочестия способствовало обретению его приверженцев независимости, поскольку жили они не доброхотными подаяниями, а трудом своих рук. Тем самым создавалась возможность и для углубления мира внутренней индивидуальной религиозности.

Братья «общей жизни», помимо забот о домах сестер, приняли на себя духовное руководство школьниками. Магистраты городов поощряли это (в одной из таких школ Магдебурга одно время учился Мартин Лютер). Помимо Библии, в некоторых школах, возглавляемых братьями «общей жизни», вводились элементы гуманистических штудий — латынь по древним авторам и начатки греческого. Таким образом, забота о собственном религиозном преуспеянии, понимавшемся как нравственное самоусовершенствование, выливалась в активную деятельность интеллектуально-духовного характера.

Вокруг «нового благочестия» сложилась устойчивая традиция мистико-дидактических сочинений. Небольшие трактаты, написанные простым и доходчивым языком, были обращены к среднеобразованному мирянину, имевшему за плечами латинскую или обычную школу. Обращаясь к уму и сердцу своих читателей, эта, казалось бы, незатейливая литература побуждала человека задуматься о своей жизни и душе.

Процессы частичной секуляризации сознания и поведения людей, рост индивидуализма, обозначившиеся в эпоху высокого Средневековья, во многом подготовят тот духовный переворот в германском обществе, который будет связан с Реформацией. Чрезвычайно важным в этом смысле было широкое распространение убеждения, что в области религиозной миряне могут проявлять себя также как и клирики. Церковь утрачивала контроль за умами и душами мирян, расширявшаяся пропасть непонимания «клира и мира» была знаком готовящихся интеллектуальных и духовных перемен в жизни общества.

На рубеже XV-XVI вв. Германия вступила в эпоху раннего Нового времени. В широком смысле раннее Новое время можно определить как эпоху так называемой первичной модернизации, т. е. постепенного обновления всех сторон жизни традиционного средневекового общества, его эволюцию к обществу индустриальному.

Провозвестником перемен было итальянское Возрождение, значение которого заключалось в том, что в центр интеллектуального осмысления был поставлен человек, который рассматривался вне средневековых корпоративных рамок как индивидуальность. Выдвигался идеал нового человека — творца своей судьбы. Гуманистическое движение XV в. распространило эти идеи в Германии, Швейцарии, Нидерландах и т. д. Возрождение было своеобразным отражением в культуре процесса индивидуализации сознания.

В силу универсального характера средневековой религиозности, индивидуализация сознания разрушала привычную картину мира, характерную для традиционного мировоззрения, и ставила на повестку дня вопросы о «правильности» веры и обрядности. Кризис традиционной религиозности вел к напряженному внутреннему переживанию людей по поводу собственной греховности и обостренному вниманию всех слоев общества к решению главной задачи христианина — спасению души. Острота религиозных и общественных проблем привела к тому, что именно в Германии зародилось реформационное движение, а германские княжества стали ареной борьбы сторонников различных трактовок христианского учения.

Утверждение протестантизма и реформированного католицизма в Германии XVI в. сопровождалось целым рядом других модернизационных процессов: социальное «дисциплинирование» населения, развитие университетского образования и распространение начального образования на все слои общества, появление новой модели брака, складывание новой этики внутрисословных отношений и т. д.

Новые черты появляются и в политической сфере, прежде всего в области государственного строительства. В связи с расширением компетенции государственных органов (централизация судебной и налоговой системы, начало осуществления таможенной политики, создание постоянных армий) оформляется бюрократический аппарат, возникают правительственные учреждения. Чиновники, армия, в ряде случаев сословные органы служили опорой для складывания абсолютной монархии. В Германии данные изменения охватили в основном крупные территориальные княжества, в которых в XVI в. становление абсолютистских режимов только началось. Расцвет абсолютизма в германских государствах приходится на конец XVII-XVIII вв. Для XVI-XVII вв. характерна тесная взаимосвязь политики и религии. Протестантизм и реформированный католицизм дали в руки королей и князей мощный фактор управления обществом — полный контроль над церковными структурами и религиозной идеологией. В германских землях возможность навязывания князьями конфессиональных доктрин (католицизм, лютеранство и кальвинизм) населению была еще одним ресурсом усиления княжеской власти.

Важнейшим элементом модернизации стал рост городов. На протяжении XVI-XVIII вв. в германских землях наблюдалось постоянное увеличение доли городского населения. Именно в городах модернизационные процессы шли наиболее интенсивно. В Германии об этом наглядно свидетельствует судьба Нюрнберга, Аугсбурга, Гамбурга и др. Постепенно в городской среде формируется новая система ценностей, в основе которой лежало стремление к улучшению качества жизни, увеличению доходов, изменению быта и социального положения. Происходит отрыв от достаточно устойчивого традиционного сознания Средневековья. Однако не стоит преувеличивать достижения модернизации в Германии XVI-XVII вв. Только формирующийся новый уклад жизни сталкивался здесь с отсутствием общественной системы, которая способствовала бы его укреплению. Например, в отличие от Германии, централизованные государства в Англии и Франции стимулировали развитие производства, защищали с помощью политики меркантилизма интересы собственных производителей и в какой-то мере опирались на предпринимательские круги, приносившие огромные средства в казну в виде доходов и пошлин. Таким образом, отсутствие единого государственного механизма было одним из решающих факторов, предопределивших специфику германской модернизации, ее замедленный характер.

Показательно, что привилегированные общественные группы Средневековья (император, князья, дворянство) так и не смогли преодолеть внутренних разногласий и добиться полной интеграции германских земель в единое политическое пространство. В этих условиях на передний план выступает другая общественная сила — бюргерство, сумевшее еще в конце XV в. сформулировать в рейхстаге ряд важнейших общегерманских и общеимперских задач: устранение княжеского произвола и усиление императорской власти, что должно было вести к централизации империи; единая таможенная и пошлинная политика; прекращение выплат Риму. Бюргеры были наиболее последовательными носителями модернизационных установок, они острее других переживали духовный раскол, охвативший германское общество на рубеже XV-XVI вв. Неудовлетворенность бюргерства порождалась неразрешимостью накопившихся проблем в рамках средневековой модели общественного устройства. Рост национального самосознания вел к разрушению средневекового наднационального универсализма, освященного католической церковью, что порождало конфликт между интересами многих немцев и возрастающими поборами со стороны Рима в Германии. Все острее давало о себе знать несоответствие между воспитанными в бюргерской среде духовными идеалами и дискредитирующими католицизм процессами обмирщения церкви, между духовно-этической практикой городского населения и утратой в общественном сознании понимания спасительной роли церкви. Не могло быть довольно бюргерство и своей общественно-политической ролью при постоянно растущем экономическом влиянии. Все это объясняет высокую степень участия бюргерства в грандиозных событиях германской истории первой половины XVI в. Однако сохранение сословного режима, слабость имперских структур, укрепление княжеской власти, сопровождавшееся сокращением политических прав горожан, наличие многочисленных традиционных компонентов в обыденном сознании большинства городских жителей (конформизм, местечковый сепаратизм, тяготение к стабильности, нежелание рисковать) не позволили германскому бюргерству стать той общественной силой, которая бы смогла обеспечить долгосрочность и прочность инновационных процессов.