Читать онлайн «Том 1. История дипломатии с древнейших времен до нового времени.». Страница 91

Австро-прусский союз против Франции (7 февраля 1792 г.). Еще с февраля 1791 г. между Берлином иВеной начались тайные переговоры о сближении против Франции. В августе в замкеПильниц в Саксонии произошло свиданиеимператора Леопольда с прусским королем, а 27 августа была подписана так называемая «Пильницская декларация», которая возвещала, правда, в довольно туманныхвыражениях, что Пруссия и Австрия готовы предпринять войну за восстановление власти Людовика XVI. Тем не менее после Пильница обе стороны еще долго медлили с вооруженным выступлением. Хитрый и осторожный Леопольд понимал расчеты Екатерины. Он догадывался, что прусский король хочет вместе с Россией второго раздела Польши, и боялся быть обойденным при этой сделке, впутавшись в войну с Францией. Однако 7 февраля 1792 г., движимый страхом перед революцией и настояниями министра Кобенцля, сторонника сближения с Пруссией, Леопольд, наконец, заключил союзный договор с Пруссией. Австрия и Пруссия обязывались выставить против

Франции от 40 до 50 тысяч войск каждая. Обе стороны надеялись вознаградить себя приобретениями за счет Франции. Прусский король хотел занять Эльзас, а австрийцы — расширить свои владения в Бельгии или обменять Бельгию на Баварию.

Французская дипломатия при Законодательном собрании (с осени 1791 г. до 10 августа 1792 г.). В сентябре 1791 г. Людовик XVI принял конституцию и вновь официально уведомилевропейские дворы о своей солидарности с Национальным учредительным собранием. В то же время королева в тайных письмах заверяла монархов в том, что Людовик XVI не свободен в своих действиях. При таких условиях в октябре 1791 г. открылось Законодательное собрание.

Угроза войны возрастала. Законодательное собрание, боясь, что король использует дипломатические сношения в целях подготовки контрреволюции, заставило короля сменить министра иностранных дел, скомпрометированного во время неудачного бегства Людовика XVI.

Опасения Законодательного собрания имели основания. Несколько приближенных к королю аристократов образовали тайный комитет, который помогал ему готовить контрреволюцию и состоял из сторонников «австрийской системы».

Король тайно расходовал на членов комитета секретные фонды министерства иностранных дел.

Осенью 1791 г. Законодательное собрание, подобно Учредительному, избрало Дипломатический комитет из 12 членов для наблюдения за деятельностью министров и ознакомления с важнейшей перепиской с иностранными державами. Дипломатический комитет должен был обновляться каждый месяц на одну треть. В него наряду с более умеренными депутатами избрали и главарей жирондистов.

Основным вопросом внешней политики в то время была растущая угроза войны. Двор и аристократическая военщина хотели войны, надеясь на победу союзников и на контрреволюцию в результате иностранного вторжения во Францию. Правая партия — фельяны и их умеренные сторонники, наоборот, боялись войны, чувствуя, что связанные с ней потрясения выбили бы непрочную власть из их рук. Жирондисты были ярыми сторонниками активной внешней политики и войны с Австрией. Они надеялись, что война возбудит всеобщий патриотизм и отвлечет массы от требований дальнейших внутренних реформ, а победы укрепят власть буржуазии. Они рассчитывали также, что война приведет к установлению революционных порядков в Бельгии и подчинит ее французскому влиянию.

Робеспьер и Марат понимали, что война неизбежна: но они резко выступали против намерения жирондистов начать ее ранее уничтожения внутренних врагов — аристократии и реакционной военщины.

Фельяны и жирондисты главную задачу французской дипломатии видели в том, чтобы не допустить образования коалиции и разъединить Австрию и Пруссию, используя их закоренелую взаимную вражду. Но фельяны с помощью своей дипломатии надеялись предотвратить войну и достичь компромисса, а жирондисты, наоборот, хотели облегчить себе военную победу, изолировав Австрию от Пруссии.

Главным врагом Франции и те и другие считали Австрию. Фельяны и жирондисты старались сблизиться с Пруссией и добиться от нее если не союза, то хотя бы нейтралитета. Стремились они и к тому, чтобы на случай австро-французской войны заручиться нейтралитетом Англии.

Все эти дипломатические попытки оказались безуспешными. Удаче их отчасти мешала тайная дипломатия Людовика XVI и королевы. Их секретные агенты тайно противодействовали французским миссиям, посланным к прусскому королю. Но главная причина неуспеха дипломатии фельянов и жирондистов заключалась в том, что европейские правительства еще не верили в силу революционной Франции и не считались с ее предложениями. Они хотели восстановления абсолютизма и мечтали отнять у Франции ряд владений в качестве «вознаграждения» за свои контрреволюционные услуги.

В Пруссию безуспешно были направлены две дипломатические миссии. Бывший отенский епископ Талейран, посланный в Англию, также не добился никакого ясного ответа от английского министерства.

15 марта 1792 г. король был вынужден назначить министром иностранных дел близкого к жирондистам генерала Дюмурье. Главного врага Дюмурье видел в Австрии и мечтал после разгрома ее окружить Францию поясом из зависимых государств. В Дипломатическом комитете в это время главную роль играл жирондист Бриссо. Многие старые чиновники министерства иностранных дел были сторонниками короля и «австрийской системы». Дюмурье заменил их новыми людьми, близкими к жирондистам. Ранг ординарных послов (ambassadeurs ordinaires) был упразднен. При европейских дворах он назначил только посланников (ministres) первого и второго класса. При этом многие прежние послы были заменены новыми.

В брошюрах о дипломатии, которые распространялись в то время жирондистами и Дюмурье, развивалась мысль, что дипломатия революции должна опираться на принципы декларации прав и отказа от завоеваний. Дипломатия должна быть простой и ясной и обходиться без ухищрений и уловок. Самые манеры дипломата революционной Франции должны быть открыты, прямы и просты. Ранги послов подлежат упразднению; все они должны одинаково называться «нунциями Франции».

В марте 1792 г. умер император Леопольд II. Его преемник Франц I явно горел желанием начать войну с Францией: он отверг требование жирондистского министерства расторгнуть союз с Пруссией и прекратить покровительство вооруженным скопищам эмигрантов, готовящим поход на Францию. Не дожидаясь вражеского нападения, 20 апреля 1792 г. Национальное законодательное собрание восторженно приняло предложение короля об объявлении войны.

Начался период революционных войн.

Слабая французская армия, унаследованная от абсолютной монархии и управляемая дворянским офицерством, не могла и не хотела дать решительный отпор интервентам. Королева в тайных письмах настаивала на опубликовании коалицией грозного манифеста, надеясь, что он запугает революционеров. Но манифест герцога Брауншвейгского, грозившего Франции разрушением Парижа и истреблением революционеров, только ухудшил положение двора. Первые военные неудачи и явная измена короля послужили толчком к падению монархии.

Восстание 10 августа 1792 г. низвергло монархию во Франции и привело к созыву Национального конвента.

Дипломатия жирондистов в период Конвента с сентября 1792 г. до апреля 1793 г. Национальный конвент был созван на основе всеобщего избирательного права и установило Франции республику. Вместо прежнихминистров, назначаемых королем, был избран Исполнительный совет, ответственный перед Конвентом. Министром иностранных дел в этом совете был жирондист Лебрен. Фактически он целиком зависел от преобладавших в Конвентеглаварей этой партии. Значительным влиянием на внешнюю политику пользовался Дантон, хотя по должности в Исполнительном совете он был министром юстиции.

После нескольких критических недель, когда прусская армия герцога Брауншвейгского вторглась во Францию, с 20 сентября (со дня битвы при Вальми) в ходе военных действий произошел перелом. К 1793 г. республиканские войска очистили территорию Франции от интервентов, заняли Савойю, Ниццу, левый берег Рейна, Бельгию и открыли для французской и бельгийской торговли устье реки Шельды, принадлежавшее Голландии. Население занимаемых французами областей с восторгом встречало триумфальное продвижение революционных войск и немедленно принималось уничтожать феодальные привилегии.

«Весь народ и в особенности массы, т. е. угнетенные классы, были охвачены безграничным революционным энтузиазмом: войну все считали справедливой, оборонительной, и она была на деле таковой».