Читать онлайн «Июнь 41-го. Окончательный диагноз». Страница 121

Первый «ход» в сражении сделали «красные», и он оказался весьма эффектным. В боевом донесении № 1 штаба 44 СК это событие — в дальнейшем вошедшее, со всевозможными преувеличениями, в сводку Совинформбюро, книги и учебники — описано так: «Вечером 25.6.41 г. высланные разведывательные отряды 64-й и 108-й стрелковых дивизий проникли в глубину расположения противника и натолкнулись в районе Шелухи, Декшняны, Путники (западнее Радошковичи. — М.С. ) на мототехчасти противника. В результате ночного боя обнаруженное подразделение было полностью уничтожено (видимо, штаб войскового соединения), взятые документы 27.6.41 г. мною препровождены в штаб фронта». [462]

До «полного уничтожения штаба войскового соединения» дело не дошло, но штабные документы 39-го танкового корпуса вермахта реально оказались захвачены разведотрядом 64-й сд.

Правда, в ЖБД 20-й немецкой танковой дивизии этот факт «стыдливо» заменили на уничтожение документов: «Около 20.00 командир 39-го корпуса при попытке подойти с авангардом 92-го разведбата (подразделение 20 тд. — М.С. ) от Олехновичи (н.п. в 9 км западнее Радошковичи. — М.С. ) к Радошковичи неожиданно вступает в бой. Многочисленные потери убитыми и ранеными, также и в автомобилях. Генерал временно отрезан. Автомобили генерала и штаба корпуса уничтожены противником вместе с радио и прочими документами». Командир корпуса, генерал танковых войск Шмидт уцелел, но документы, включая оперативную карту с нанесенной обстановкой и подробные сведения по боевому составу корпуса, попали в Москву (в дальнейшем «отзвук» этого события проходит по многим документам советских штабов).

Утром 26 июня передовые подразделения немецких танковых дивизий стали выходить к рубежу Минского УРа. Отданный накануне приказ № 5 требовал: «Прорыв 3-й Танковой группы к Минску является неотложной задачей и для операций Группы армии «Центр» имеет решающее значение… Участие во взятии города Минск не является главной задачей 3-й Танковой группы, более важным для нее является перекрыть местность с обеих сторон города, особенно автомобильные и железные дороги в восточном направлении». [353]

Имеющиеся документальные описания событий дня 26 июня весьма сумбурны и противоречивы, сложить из них единую внятную картину практически невозможно. Неизбежно присутствующий в боевых донесениях «туман войны» (фрагментарность, запаздывание и недостоверность информации) в данном случае усугублялся состоянием, в котором находились дивизии 3-й Танковой группы. Чудес не бывает, и безостановочный пятидневный марш на 250–300 км привел к тому, что единые «механизмы» стали разваливаться на отдельные «узлы и агрегаты»; то, что в газетных статьях принято называть «танковыми клиньями», превратилось в тонкие, длинные, часто разорванные «стальные нити».

В наиболее выраженном виде это проявилось в 7-й танковой дивизии: в первой половине дня 26 июня арьергард дивизии (противотанковый дивизион с приданными ему пехотными подразделениями) все еще вел бой у Молодечно, мотоциклетный батальон был в Радошковичи, 6-й мотопехотный полк выходил к н.п. Мацки, передовые подразделения танкового полка вышли на дорогу Козеково, Слобода, разведбат дивизии мчался к Рудне; таким образом, части одной дивизии были разбросаны в полосе протяженностью 60 км, и немногим отличалось от этого положение 20-й и 12-й танковых дивизий.

Отразилась эта чехарда и в документах штабов Красной Армии. В Журнале боевых действий 44 СК запись от 26 июня начинается так: «В 5.00 танковая группа противника до 1000 разных машин прорвалась из м. Радошковичи на Козеково… 6.00 танковые группы противника, мотопехота на мотоциклах и транспортерах при поддержке артиллерии и авиации начали атаку переднего края укрепрайона…» [463] Однако в Боевом донесении № 1 штаба корпуса (составлено 30 июня) пехота противника «исчезает», танков же становится гораздо меньше: «Непрерывно в течение всего дня танки противника небольшими группами 5—10 танков, а иногда и больше, продолжали атаковывать 30-й и 159-й стрелковые полки (64-я сд) , сочетая свои действия с налетами авиации. Танки противника распространялись по дорогам на Городок Семков и Минск. Пехота противника в течение 26.6.41 г. перед фронтом 44 СК почти что не появлялась». [462]

В ЖБД 3-й Танковой группы боевые действия 26 июня на западных подступах к Минску описаны довольно скупо: «Части 20-й танковой дивизии стоят юго-восточнее Радошковичи после того, как они были вынуждены преодолеть серьезное сопротивление противника у Grodek (вероятно, речь идет про Городок Семков. — М.С. )… Бомбовые удары по скоплениям наших головных групп танков… Поступает сообщение из штаба 12-й танковой дивизии… После прорыва рубежа ДОТов северо-восточнее Раков усиленный мотоциклетный батальон 12-й танковой дивизии находится на рубеже ДОТов перед Шубники (н.п. в 4 км западнее Заславль. — М.С. ) на дороге Раков, Заславль; части 25-го усиленного пехотного полка 12 тд вошли в соприкосновение с частями 20-й танковой дивизии юго-западнее Радошковичи…» [353]

Однозначным — и подтверждаемым документами с двух сторон — является только конечный итог: «Танковая группировка противника, встреченная организованным огнем противотанковой артиллерии, дивизионной и корпусной артиллерии, в течение всего дня [26 июня] не прорвала фронт обороны 64-й сд, которая оставалась на своих позициях». Несомненно, этому способствовал и факт нахождения штаба 44-го стрелкового корпуса (а с вечера 26 июня — и штаба 13-й Армии) в районе Ждановичи (ныне — в черте г. Минска), всего в 20 км от поля боя; командный пункт 64-й сд был в лесу у станции Ратомка, т. е. в 10 км от передовой.

Значительно успешнее для противника развивались события дня 26 июня к северу от Минска. Воспользовавшись тем, что рубеж обороны, занятый частями 2-го стрелкового корпуса, проходил южнее дороги Козеково, Слобода, передовые подразделения 7-й танковой дивизии вермахта к вечеру практически без боя достигли рубежа Рудня, Слобода, Смолевичи. Это означало выход немецких танков на бетонную автостраду Минск, Борисов, Смоленск, что, собственно, и было главной задачей минской операции. Примечательно, что система связи в 3-й ТГр к тому моменту разладилась до такой степени, что о своем успехе немецкое командование узнало по донесениям разведывательной авиации, да и то с ошибкой («согласно донесению авиаразведки, части 39-го танкового корпуса вышли в 18.45 на шоссе Минск — Борисов; предположительно, это части 20-й танковой дивизии» ).

Попытка подтянуть к автостраде основные силы 7-й тд и левый фланг 20-й тд встретили ожесточенное сопротивление частей 2-го стрелкового корпуса. В Журнале боевых действий 2 СК это описано так:

«26 июня в 15 часов противник атаковал из района Ворново, Острошицкий Городок в направлении Скураты, Курганы (н.п. в 6–9 км юго-восточнее Острошицкий Городок. — М.С. ) . В атаке участвовало не менее батальона мотопехоты и авиадесанта и батальон танков. Не встретив артиллерии [151] , танки прорвали фронт [обороны] пехоты и начали углубляться в расположение 85-го стрелкового полка (100-я сд) . До 10 танков было подожжено бутылками с бензином. Часть танков дошла до Скураты, причем несколько танков еще было подожжено в районе второго эшелона полка, и к Скураты вышло всего 14 танков и группы мотопехоты и мотоциклистов. Встретив здесь оборону 542-го стрелкового полка (161-я сд) и не в состоянии ее прорвать, танки и пехота противника начали отходить на северо-запад…

Еще одна группа противника силою до роты пехоты и не менее роты танков атаковала в направлении Паперня, Дубовляны (т. е. на юг от Острошицкий Городок к Минску. — М.С. ). После того как 8 танков противника было сожжено, атака пехоты была отбита с большими потерями для противника, причем некоторые подразделения 355-го стрелкового полка (100-я сд) бросились в рукопашный бой. Противник в беспорядке отошел в северном направлении… В 17 часов противник, собрав свои части, повторил атаку, но с меньшими силами и настойчивостью. Атаки на всех направлениях были отбиты перед передним краем обороны… Потери 100-й и 161-й стрелковых дивизий, несмотря на полное отсутствие артиллерии, были незначительны». [461]

27 июня ситуация значительно ухудшилась — боевые порядки немецких танковых дивизий естественным образом уплотнялись (к передовой подтягивались отставшие на марше части и подразделения), и «тонкие стальные нити» начинали превращаться в «бронированный кулак». К тому же утром 27 июня 12-я танковая дивизия была передана в подчинение 39-го танкового корпуса, таким образом все три танковые дивизии, ведущие бой в северо-западных пригородах Минска, были объединены под единым командованием. У обороняющихся тем временем возникли проблемы (неразрешимые в обстановке нарастающего хаоса) с боеприпасами. «Уже к вечеру 26.6.41 г. артиллерия стала ощущать недостаток в снарядах, так как подвоза с тыла совершенно не было. Посланные командиром 64-й стрелковой дивизии 15 машин за снарядами в Минск до сего времени, видимо, не возвратились. Особенно острый недостаток сказывался в снарядах 152-мм артиллерии, и совершенно отсутствовали гаубичные снаряды 122-мм». [462] Недостаток снарядов заметили даже немцы. «Кажется, что планомерный подвоз боеприпасов у противника отсутствует» (ЖБД 3-й ТГр, запись от 26 июня).