Читать онлайн «Вторая мировая война». Страница 199

Несмотря на все бравые заверения, данные Эйзенхауэру, Монтгомери дал понять генерал-майору Джорджу Эрскину, командиру 7-й танковой дивизии, что вовсе не желает никаких «решительных сражений». «Что касается нас – все меняется, – отметил в своем дневнике незадолго до начала операции «Эпсом» офицер разведки из дивизии генерала Эрскина, – потому что Монти не хочет, чтобы мы продвигались. Он доволен тем, что Вторая армия оттянула на себя все немецкие танковые дивизии, и теперь на этом участке фронта он хочет только Кан, и пусть американцы дальше наступают на порты Бретани. Поэтому наступление VIII корпуса продолжится, но цели у нас очень ограниченные».

Контратака немцев днем 29 июня была нацелена главным образом на 15-ю Шотландскую дивизию в западной части выступа. Шотландцы сражались хорошо, но самый большой урон частям вновь прибывшего танкового корпуса СС нанесла артиллерия Королевских ВМС. Дэмпси, опасаясь еще более мощной немецкой контратаки на юго-западе от высоты 112, приказал О’Коннору отвести танки и оставить высоту. На следующий день Монтгомери прекратил общее наступление, потому что VIII корпус потерял более 4 тыс. человек. Английское командование снова не смогло быстро развить успех. К сожалению, в боях за высоту 112 на протяжении последующих нескольких недель погибло гораздо больше солдат и офицеров, чем потеряли бы англичане, если бы смогли удержать высоту и продолжали ее оборонять.

И фельдмаршал Роммель, и генерал Гейр фон Швеппенбург были потрясены, когда увидели результаты обстрела находившихся на марше подразделений дивизий Hohenstaufen и Frundsberg артиллерией союзного флота с расстояния почти в 30 км. Воронки от снарядов имели четыре метра в ширину и два метра в глубину. Необходимость убедить Гитлера в том, что нужно отвести войска за реку Орна стала совершенно неотложной. Гейр фон Швеппенбург был шокирован теми потерями, которые понесли его войска в этой оборонительном сражении, хотя он предпочел бы использовать танковые дивизии для мощной контратаки. Его дивизии были введены в бой для того, чтобы послужить укрепляющим «корсетом» для слабых пехотных дивизий, обороняющих этот участок фронта. Но теперь оказалось, что прибывающих в качестве пополнения на фронт пехотных частей явно не хватает, чтобы удержать позиции и тем дать ему возможность отвести потрепанные танковые соединения в тыл на переформирование. Таким образом, Монтгомери, хоть и не «заказывал музыку» на поле сражений, как он любил заявлять, на самом деле оказался втянутым в войну на истребление, что поневоле произошло из-за внутренних проблем немецкой армии.

О стратегии немецкого командования в Нормандии Гейр фон Швеппенбург написал крайне критичную докладную, в которой обосновал необходимость более гибкой обороны и отвода войск за реку Орна. Его комментарии о вмешательстве Верховного главного командования вермахта в управление войсками, явно намекавшие непосредственно на Гитлера, привели к немедленной отставке генерала. Его сменил генерал танковых войск Ганс Эбербах. Следующей высокопоставленной жертвой стал сам генерал-фельдмаршал Рундштедт, который заявил Кейтелю, что немецкая армия не сможет остановить войска союзников в Нормандии. «Вы должны прекратить эту войну», – сказал он Кейтелю. Рундштедта, который также одобрял доклад фон Швеппенбурга, сменил генерал-фельдмаршал Ганс фон Клюге. Гитлер хотел заменить и Роммеля, но это произвело бы нежелательное впечатление на многих как в самой Германии, так и за границей.

Клюге прибыл в штаб Роммеля, расположенный в великолепном шато в городке Ля-Рош-Гийон на реке Сене, и принялся насмехаться над тем, как ведут боевые действия вверенные Роммелю войска. Роммель взорвался и посоветовал ему сначала отправиться на фронт и лично ознакомиться с положением дел. Следующие несколько дней Клюге провел на фронте и ужаснулся увиденному. Оно разительно отличалось от той картины, которую ему рисовали в ставке фюрера, где считали, что Роммель чрезмерно пессимистичен и переоценивает силу авиации союзников.

Немного западнее Первая армия США под командованием генерала Брэдли завязла в тяжелых кровопролитных боях, происходивших в топях южнее полуострова Котантен и в сельских районах севернее Сен-Ло. Постоянные и многочисленные атаки американской пехоты силами до батальона на позиции немецкого II парашютно-десантного корпуса привели к многочисленным жертвам среди наступающих американцев. «У немцев мало чего осталось, – отмечал командир американской дивизии с мрачным уважением, – но, черт возьми, они знают, как этим пользоваться».

Используя уроки боев на Восточном фронте, немцы ухитрялись компенсировать свою малочисленность и нехватку артиллерии, а особенно самолетов. Они рыли небольшие блиндажи на возвышенностях у основания непроходимых живых изгородей. Это была трудоемкая работа, учитывая многовековые сплетения древних корней. Таким образом они оборудовали пулеметные гнезда на передовой линии обороны. За передовой проходил основной рубеж обороны, на котором было достаточно войск для стремительной контратаки. Еще чуть дальше, позади основного рубежа, обычно на возвышенностях, размещали 88-мм орудия, которые вели огонь по наступающим «шерманам», поддерживавшим наступление американской пехоты. Все позиции и техника тщательно маскировались, а это означало, что истребители-бомбардировщики союзников не многим могли помочь наступающим войскам. Брэдли и его командиры очень полагались на артиллерию, а французы резонно считали, что американцы полагаются на нее даже чересчур.

Сами немцы называли боевые действия в Нормандии, между бесконечными живыми изгородями, «грязной войной в зарослях». Они устанавливали мины на дне воронок от снарядов перед своими позициями, чтобы американским солдатам, прыгавшим туда, как в укрытие, взрывом отрывало ноги. На многих тропинках устраивали мины-ловушки, которые американские солдаты называли «кастрирующими минами» или «скачущей Бетти»: они подпрыгивали и взрывались на высоте паха. Немецкие танкисты и артиллеристы стали мастерами по «взрывам в деревьях», когда снаряд разрывался в кроне дерева, чтобы ветки и щепки разлетались от взрыва и ранили тех, кто под ним укрывался.

Тактика американцев основывалась преимущественно на «обстрелах по ходу» продвижения пехоты, что означало постоянный обстрел любой возможной позиции врага. В результате американцы тратили невероятное количество боеприпасов. Немцам приходилось быть более бережливыми. Привязанный к дереву немецкий стрелок ожидал, пока мимо пройдут американские пехотинцы, затем стрелял одному из них в спину. Это заставляло всех остальных распластаться на земле, а немецкие минометные расчеты накрывали их, лежавших в полный рост и полностью открытых для осколков. Санитаров, которые приходили им на помощь, отстреливали специально. Довольно часто с земли вставал одинокий немецкий солдат с поднятыми руками, а когда американцы приближались к нему, чтобы взять в плен, он падал в сторону, а прятавшиеся пулеметчики расстреливали американцев. Понятно, что мало кто из американцев после таких случаев брал пленных.

Боевая усталость не признавалась у немцев каким-то особым состоянием. Она считалось трусостью. Солдат, которые хотели избежать участия в боевых действиях самострелом, просто расстреливали. В этом смысле американская, канадская и английская армии были чересчур цивилизованными. Большинство психоневротических потерь произошли в результате сражений в живых изгородях, и большинство таких жертв были солдаты из пополнений, брошенные в бой плохо подготовленными. К концу этой кампании около 30 тыс. военнослужащих Первой армии США были зарегистрированы как психологические потери. По оценке главного врача сухопутных войск США, в частях на передовой психологические потери составляли до 10 процентов личного состава.

После войны и английские, и американские армейские психиатры писали, что они были поражены тем, как мало случаев боевой усталости они отмечали среди немецких военнопленных, хотя те гораздо сильнее страдали от бомбардировок и артобстрелов союзников. Они пришли к заключению, что пропаганда нацистского режима с 1933 г., очевидно, способствовала психологической подготовке солдат. Можно отметить и то, что тяготы жизни в СССР закалили тех, кто служил в рядах РККА. От солдат западных демократий нельзя было ожидать, что они могут выдержать такие же лишения.

Роммель и Клюге предполагали, что главный прорыв в Нормандии надо ожидать на англо-канадском участке фронта у Кана. Они также считали, что наступление американцев пойдет вдоль атлантического побережья. Но Брэдли сосредоточился на Сен-Ло, на восточной оконечности своего участка фронта, для концентрации своих сил перед большим наступлением.

После жалких результатов операции «Эпсом» Монтгомери не посвящал больше Эйзенхауэра в детали происходящего – того все больше раздражало нескрываемое самодовольство англичанина. Монтгомери никогда не признавал, что какая-то операция идет не по утвержденному им «генеральному плану». Но он знал, что и в штабе Эйзенхауэра, и в Лондоне росло недовольство отсутствием у него прогресса в деле продвижения вперед. Знал он и о той острой нехватке людских ресурсов в Англии. Черчилль побаивался, что если его военная мощь сойдет на нет, то Британия будет иметь слишком мало веса при решении вопросов послевоенного устройства.