Читать онлайн «Вторая мировая война». Страница 198

Симонов с большой группой иностранных корреспондентов был направлен в Майданек Главполитуправлением Красной Армии, чтобы засвидетельствовать преступления нацистов. Позиция Сталина: «Не нужно разделять мертвых», – была понятна. Когда речь шла о страданиях, не стоит упоминать о евреях как особой категории. Жертвы Майданека – в первую очередь советские и польские граждане. Ганс Франк, глава созданного нацистами генерал-губернаторства, пришел в ужас, когда подробности о массовом уничтожении людей в Майданеке появились в иностранной прессе. Быстрота советского наступления застала СС врасплох, не позволив уничтожить изобличающие улики. Впервые до Франка и других дошло, что по окончании войны их ждет петля.

В Треблинке у СС было чуть больше времени. 23 июля, когда уже была слышна артиллерия Конева, комендант Треблинки получил приказ ликвидировать оставшихся в живых узников. Эсэсовцам и украинским охранникам лагеря выдали шнапс, после чего они приступили к расстрелам немногих еще оставшихся в живых заключенных, которые входили в различные рабочие команды. Макс Левит, плотник из Варшавы, остался единственным уцелевшим в этой бойне. Раненый первым залпом, он упал и был накрыт упавшими на него телами. Ему удалось уползти в лес, откуда он прислушивался к беспорядочной стрельбе. «Сталин отомстит за нас!» – выкрикивала группа русских юношей перед расстрелом.

Незадолго до того, как началась операция «Багратион», в результате которой были полностью разгромлены немецкие войска в Белоруссии, Гитлер перебросил II танковый корпус СС с Восточного фронта в Нормандию. В состав корпуса входили две дивизии: 9-я танковая дивизия СС Hohenstaufen («Гогенштауфен») и 10-я танковая дивизия СС Frundsberg («Фрундсберг»). Перехваты Ultra предупредили командование союзников в Нормандии, что эти дивизии уже находятся в пути. Эйзенхауэр кипел от нетерпения, потому что следующее наступление Монтгомери на Кан и Виллер-Бокаж задерживалось в подготовке до 26 июня. Вряд ли это происходило по вине Монтгомери, потому что сосредоточению сил для операции «Эпсом» мешал сильный шторм. Монтгомери намеревался еще раз нанести удар западнее Кана и таким образом, обойдя город, взять его в кольцо.

25 июня отвлекающий удар был нанесен еще дальше к западу. Там ХХХ корпус возобновил сражение с элитной Учебной танковой дивизией вермахта. Английская 49-я дивизия по прозвищу «Белые медведи» – из-за нашивок, на которых был изображен белый медведь, эмблема дивизии – смогла оттеснить Учебную танковую дивизию назад, к деревням Тессель и Рорэй, где начались особенно ожесточенные бои. С тех пор как 12-я танковая дивизия СС Hitlerjugend стала убивать пленных, обе стороны не проявляли особой жалости. Перед атакой на Тессельский лес сержант Кульман, командир минометного взвода Королевского гвардейского Йоркширского полка легкой пехоты, записал в полевой журнал полученные приказы. В конце было записано: «NPT ниже звания майора», что означало «не брать пленных званием ниже майора». Другие тоже вспоминали, что получали приказы «не брать пленных», и утверждали, что именно из-за этого немецкая пропаганда начала называть 49-ю дивизию «Белыми медведями-убийцами». Перехваты Ultra подтвердили, что Учебная танковая дивизия понесла «тяжелые потери».

Монтгомери докладывал Эйзенхауэру об операции «Эпсом» как о «решающей», хотя явно имел намерение провести сражение осторожно, как обычно. Официальная версия истории Итальянской кампании позднее отмечала, что Монтгомери «имел необычный дар убедительно сочетать очень громкие заявления с очень осторожными действиями». Это особенно сильно проявилось во время кампании в Нормандии.

Вновь прибывший английский VIII корпус начал крупное наступление силами 15-й Шотландской дивизии и 43-й Уэссекской, наступающими в первом эшелоне, и силами 11-й танковой дивизии во втором эшелоне, готовой в любой момент войти в прорыв, созданный дивизиями первого эшелона. Артподготовка проводилась совместно дивизионной и корпусной артиллерией, а также орудиями главного калибра стоящих у побережья линкоров союзного флота. 15-я Шотландская продвигалась довольно быстро, но вот 43-й дивизии на левом фланге пришлось отражать контратаку 12-й танковой дивизии СС. К ночи шотландцы дошли до долины реки Одон. Хотя дальнейшее продвижение и замедлилось из-за опасного скопления техники на узких дорогах Нормандии, оно все же продолжалось. На следующий день 2-й Аргайлский и Сазерлендский полк, мудро пренебрегая действовавшей на тот момент тактической доктриной, переправился через реку Одон мелкими группами и захватил мост.

28 июня генерал-лейтенант сэр Ричард О’Коннор, отличившийся тем, что сумел бежать из немецкого лагеря для военнопленных в Италии и теперь командовал VIII корпусом, хотел совершить бросок вперед силами 11-й танковой дивизии и захватить плацдарм на реке Орна, что было довольно далеко за рекой Одон. Генерал сэр Майлз Дэмпси, командующий английской Второй армией, знал из разведданных Ultra о надвигающемся подходе II танкового корпуса СС, но из-за того, что Монтгомери находился на то время у него в штабе, решил не рисковать. Возможно, он повел бы себя решительнее, если бы знал о тех чрезвычайных событиях, которые в это время происходили на немецкой стороне.

Гитлер как раз в это время, в самый разгар важнейшего сражения, вызвал фельдмаршала Роммеля в Бергхоф, что было совершенно необычно. Возникшая неразбериха осложнилась еще и тем, что внезапно умер командующий Седьмой армией генерал-полковник Фридрих Дольманн – по официальной версии, от сердечного приступа, но многие немецкие офицеры подозревали, что это было самоубийство после сдачи Шербура. Не посоветовавшись с Роммелем, Гитлер назначил обергруппенфюрера Пауля Хауссера, командира II танкового корпуса СС, командующим Седьмой армией. Хауссеру, которому до этого было приказано контратаковать наступающие части англичан силами танковых дивизий СС Hohenstaufen и Frundsberg, пришлось сдать командование своему заместителю и поспешить в свой новый штаб, расположенный в Ле-Мане.

29 июня авангард английской 11-й танковой дивизии, которой командовал выдающийся английский военачальник генерал-майор Филипп Робертс (или Пип Робертс, как его называли), захватил ключевую высоту 112 – важнейшую позицию между реками Одон и Орна. После этого английской дивизии пришлось отбивать контратаки 1-й танковой дивизии СС Leibstandarte Adolf Hitler, частей 21-й танковой дивизии и 7-й минометной бригады, на вооружении которой были многоствольные реактивные минометы Nebelwerfer, издающие при стрельбе звуки, похожие на рев осла. Только теперь немецкое командование осознало всю важность захвата англичанами высоты 112. Группенфюреру СС Вильгельму Биттриху, сменившему Хауссера на посту командира корпуса, был передан срочный приказ – в течение часа атаковать позиции противника на другом фланге силами своего II танкового корпуса, усиленного боевой группой из состава 2-й танковой дивизии СС Das Reich. Английская Вторая армия, таким образом, оказалась атакованной семью немецкими танковыми дивизиями одновременно, причем четыре из них были эсэсовскими, а в наступлении на позиции англичан принимали участие еще и части 5-й дивизии СС. В это же время вся немецкая Группа армий «Центр» в Белоруссии имела в своем распоряжении всего три танковые дивизии, и это уже после того, как немецкие войска в Белоруссии получили подкрепления. Так что саркастическое замечание Ильи Эренбурга, что союзники в Нормандии воевали с отбросами немецкой армии, было очень далеко от правды.

Монтгомери развернул свои войска навстречу основной массе контратакующих немецких танковых дивизий по очень простой причине, о которой его предупредили еще до начала вторжения. Английская Вторая армия на восточном фланге была ближе других к Парижу. Если бы англичанам и канадцам удалось прорвать немецкую оборону, то Седьмая армия, находившаяся западнее, и все немецкие соединения в Бретани были бы окружены.

То упорное сопротивление, которое оказывали немецкие войска на участке наступления англичан заставило Монтгомери отказаться от идеи захвата равнины южнее Кана для создания там полевых аэродромов. Он попытался выдать неприятную правду за рассчитанные действия, утверждая, что сдерживал танковые дивизии противника, чтобы дать американцам возможность прорвать немецкую линию обороны. Но ему не удалось убедить в этом ни американцев, ни Королевские ВВС, отчаянно нуждавшиеся во взлетно-посадочных полосах.

Несмотря на все бравые заверения, данные Эйзенхауэру, Монтгомери дал понять генерал-майору Джорджу Эрскину, командиру 7-й танковой дивизии, что вовсе не желает никаких «решительных сражений». «Что касается нас – все меняется, – отметил в своем дневнике незадолго до начала операции «Эпсом» офицер разведки из дивизии генерала Эрскина, – потому что Монти не хочет, чтобы мы продвигались. Он доволен тем, что Вторая армия оттянула на себя все немецкие танковые дивизии, и теперь на этом участке фронта он хочет только Кан, и пусть американцы дальше наступают на порты Бретани. Поэтому наступление VIII корпуса продолжится, но цели у нас очень ограниченные».