Читать онлайн «Вторая мировая война». Страница 161

Люфтваффе удалось уничтожить значительное число советских самолетов. За один этот день немецкий ас Эрих Хартманн сбил семь самолетов, а впоследствии, выиграв 352 воздушных боя, стал самым результативным боевым летчиком Второй мировой войны. Но советские летчики тоже добивались побед, и в южном секторе боевых действий уничтожили сотню немецких истребителей и бомбардировщиков. Эффективность действий немецкой авиации страдала от того, что большинство самолетов было занято прикрытием наземных войск. Кроме того, из-за серьезной нехватки авиационного топлива немцам приходилось ограничивать число боевых вылетов. Впервые с начала Курской битвы советская авиация достигла превосходства в воздухе. Вскоре советские бомбардировщики стали каждую ночь бомбить немецкие аэродромы. Один из немецких летчиков писал, что, несмотря на тяжелые потери, с рассветом они поднимались в воздух. «Боевой дух пилотов «юнкерсов« никому не сломить. Мы направляем своих чаек на врага и сбрасываем на него смертоносный груз».

Восьмого июля Хауссер перебросил дивизию СС Totenkopf с правого фланга своего танкового корпуса на левый фланг, чтобы повернуть направление главного удара с Прохоровки на Обоянь – прямую дорогу на Курск. Во время передислокации частей корпуса их атаковал советский 10-й танковый корпус, но действия наступавших советских танкистов были настолько нескоординированными, что вскоре они понесли тяжелые потери и были вынуждены отступить. Неудачной была и попытка советского 2-го танкового корпуса вклиниться в незащищенный фланг танкового корпуса СС. Советские танки попали под сокрушительный огонь «истребителей танков» штурмовиков «хеншель» ХС-109, вооруженных 30-мм пушкой. В тот день дивизии Хауссера доложили об уничтожении 121 советского танка, возможно, включив в эту цифру и танки, уничтоженные люфтваффе.

Девятого июля II танковый корпус СС начал наступление на последнюю линию обороны Ватутина. «Эти в маскировочных комбинезонах (СС) дрались здорово», – признал один из бойцов советской 6-й гвардейской армии. Он также видел, как «тигр» подбил один за другим семь танков Т-34. Немецкие танкисты были в полном изнеможении и держались на возбуждающих таблетках первитина, который притуплял чувство опасности и не давал заснуть. Хауссер надеялся получить подкрепление на правом фланге, но оперативная группа Kempf все еще пыталась прорвать оборону противника к востоку от Белгорода, а ее собственному правому флангу угрожала 7-я гвардейская армия генерала Шумилова.

Мотопехотный полк дивизии СС Totenkopf дошел до реки Псел. Но остальные части II танкового корпуса СС отстали, продолжая бои с советскими дивизиями, брошенными на помощь 6-й гвардейской армии и 1-й гвардейской танковой армии. Ближе к вечеру немецкое командование вновь решило изменить направление главного удара дивизий Хауссера, нацелив их опять на Прохоровку. Надежды на то, что находящаяся справа группа Kempf после долгих задержек, наконец, сможет ускорить свое продвижение на север оказались тщетными: дивизии группы вели непрекращающиеся бои на обоих флангах и не могли наступать.

10 июля, в день высадки войск союзников на Сицилии, 1-я танковая армия и остатки 6-й гвардейской армии продолжали ценою больших потерь удерживать оборону Обояни и не дали возможности XLVIII танковому корпусу генерала Отто фон Кнобельсдорфа прийти на помощь дивизиям Хауссера, наступающим на Прохоровку. Дивизия СС Grossdeutschland была на грани полного физического истощения, однако один из ее полков все же смог захватить две ключевые высоты. Командовал этим мотопехотным полком граф Гиацинт фон Штрахвиц, тот самый «танкист-кавалерист», который первым вышел к Волге севернее Сталинграда. С захваченных высот в бинокль ему была хорошо видна обманчиво близкая Обоянь. Штрахвицу это чувство недостижимости близкой цели было знакомо еще с 1914 г., когда его кавалерийский разъезд отчетливо видел на горизонте Париж, пока французы не предприняли успешное контрнаступление на Марне.

Быстрому продвижению дивизий Хауссера на Прохоровском направлении мешало главным образом то, что многие полки вели непрерывные бои на обоих флангах. Однако Leibstandarte Adolf Hitler и отдельные части дивизии Das Reich все-таки смогли продвинуться вперед, несмотря на ураганный огонь советской артиллерии. Частям дивизии Totenkopf удалось переправиться через реку Псел в пяти километрах левее, но на том берегу они наткнулись на высотку, которую отчаянно обороняли советские солдаты, и поэтому немцы не могли продолжать наступление в северо-восточном направлении. К этому времени земля подсохла. «Здесь очень жарко, и на дорогах пыли по колено. Видели бы вы мое лицо – оно покрыто слоем пыли толщиной не меньше миллиметра», – писал домой немецкий санитар. Для пилотов «юнкерсов» частота вылетов не уменьшалась. «За пять дней, – сообщал в письме лейтенант, – я совершил тридцать боевых вылетов, а всего у меня их было 285». Дальше он пишет, что авиация играет решающую роль в танковых сражениях.

11 июля Ватутин перенес линию обороны на юго-запад от Прохоровки. Чтобы остановить продвижение II танкового корпуса СС, Ватутин ввел в бой свежие дивизии 5-й гвардейской армии. В ответ на требование Манштейна немедленно прорвать оборону противника командование группы Kempf бросило против двух советских стрелковых дивизий 503-й батальон «тигров» и 6-ю танковую дивизию. Обер-ефрейтор 6-й дивизии писал домой: «Вот уже пятый день мы не вылезаем из своих танков. Русские не дают нам ни минуты покоя. За последние три месяца у них было достаточно времени, чтобы построить мощную полосу обороны, ничего подобного которой мы никогда не видели». На другом берегу Донца немецкая 19-я танковая дивизия также пробивалась на север по направлению к Прохоровке.

Ватутин, действия которого направлял маршал Василевский, постоянно докладывавший Сталину о ходе операции, хорошо осознавал опасность сложившейся ситуации. Он отдал приказ генералу Ротмистрову немедленно по прибытии разворачивать свою 5-ю гвардейскую танковую армию. Но вечером, во время совместной с Василевским рекогносцировки на передовой, Ротмистров заметил в бинокль немецкие танки там, откуда намеревался начинать контрнаступление на следующий день. Это был II танковый корпус СС, неожиданно успешно продвинувшийся вперед. Не теряя ни минуты, Ротмистров отправился в своем ленд-лизовском джипе назад в штаб – вносить коррективы в план завтрашней операции.

Всю ночь в штабе Ротмистрова спешно готовили новые приказы и распоряжения, но 12 июля в 4.00 поступило сообщение от Ватутина, что 6-я немецкая танковая дивизия приближается к реке Донец в районе Ржавца. Это означало, что оперативная группа Kempf заходит во фланг советской 69-й армии и может атаковать 5-ю гвардейскую танковую армию с тыла.

На самом же деле под покровом ночи ударная группа немецкой 6-ой танковой дивизии, с захваченным ранее танком Т-34 во главе колонны, уже вошла в Ржавец. Хотя советские саперы и взорвали автомобильный мост через Донец, но в суматохе забыли о пешеходном, и к рассвету немецкая мотопехота уже переправилась по нему на другой берег. Передовой отряд немецкой 19-ой танковой дивизии ринулся к ним на помощь, но в люфтваффе никто не знал о неожиданном прорыве своих войск в Ржавце. Группа Хе-111 нанесла мощный бомбовый удар по плацдарму, только что захваченному немецкими передовыми подразделениями, ранив при этом командира 6-й танковой дивизии генерал-майора Вальтера фон Хюнерсдорфа и командира ударной группы полковника Германа фон Оппельн-Брониковски.

В эту богатую событиями ночь Ватутин приказал Ротмистрову перебросить свои резервы с другого направления, чтобы остановить продвижение противника и ликвидировать угрозу, возникшую вблизи Ржавца. К западу от Прохоровки XLVIII танковый корпус генерала Кнобельсдорфа явно готовился к новому наступлению на Обоянь, поэтому Ватутин отдал приказ танковым частям 1-й танковой армии и частям 22-го гвардейского стрелкового корпуса нанести упреждающий удар на этом направлении. Армия Гота была обескровлена. Из 916 танков в начале наступления теперь осталось менее 500. Сильный дождь снова превратил густую пыль в жидкую грязь, в которой более уверенно, чем немецкие танки, двигались Т-34 на широких гусеницах.

На рассвете 12 июля генерал Ротмистров прибыл на КП 29-го танкового корпуса, расположенный на склоне поросшего фруктовыми деревьями холма. Внизу расстилались пшеничные поля, а к юго-востоку от Прохоровки проходила железная дорога. К этому времени войска получили новые приказы о контрнаступлении и закончили передислокацию большого количества артиллерии и «катюш». За полями находился лес, в котором укрывалась часть II танкового корпуса СС. Небо снова закрыли грозовые тучи, предвещая новые ливни.