Читать онлайн «Всемирная история: В 6 томах. Том 1: Древний мир». Страница 185

Отношения между гражданами и властями находили выражение в сфере административной и судебной практики. Свобода, понимаемая прежде всего как правовая категория, была неразрывно связана с правом провокации и плебейским трибунатом, которые, в свою очередь, регулировали отношения между гражданином и властью. Магистраты были окружены целым штатом помощников (ликторов, писцов, вестников и т. п.), которые оказывали им помощь в повседневной практике, выполняя также и посредническую функцию между магистратами и гражданским коллективом.

Со II в. до н. э. складываются альтернативные формы гражданской жизни, которые открывали для различных групп граждан новые возможности участия в жизни коллектива. Такие традиционные церемонии, как похороны, триумфы, театральные представления, гладиаторские бои, проводы и встречи магистратов, становятся выражением общественного мнения и проявлением политического настроения масс. В действительности римский народ никогда не управлял государством. Это было полем деятельности «политического класса», доступ в который покоился на обладании собственностью. Но тот факт, что большинство граждан не могло стать магистратами, совсем не мешал им быть заинтересованными в том, как функционируют институты власти. Политической системе приходилось считаться с интересами и требованиями широких слоев общества. Народ не был всемогущим в Риме, но его отношение к происходящему имело определенное значение и учитывалось представителями власти.

Римская анналистика и историография. I в. до н. э. дал несколько имен историков-анналистов, среди которых наибольшей известностью благодаря многочисленным ссылкам на его сочинение у более поздних авторов пользуется Валерий Анциат. Историки этого времени более широко использовали понтификальную хронику, в которой фиксировались события религиозной и политической жизни Рима — освящение храмов, вывод колоний, сакральные церемонии и т. п. Обладание подобной информацией привело к развитию той части повествования, которая пролегала между мифическим прошлым и современностью, являясь историей в собственном смысле этого слова, и была представлена у предшествующих поколений историков в зачаточной форме. При этом акцент делался на реконструкцию внутренней истории Рима, особенно тех ее проблем, которые казались сходными с проблемами конца II -1 в. до н. э. I в. до н. э. предъявил к историческим сочинениям новые идеологические требования. Решение задачи, которая стояла теперь перед анналистами, — создание образа римского народа, привело к становлению эпического повествования.

В последней трети II в. до н. э. под воздействием анналов (летописей) понтификов окончательно сложился анналистический жанр исторического повествования, отличительной чертой которого является распределение информации по истории Рима во времени в соответствии с консульскими парами. Образцом такого жанра является сочинение Луция Кальпурния Пизона «Анналы», которое охватывает римскую историю от прибытия Энея в Италию до современных автору событий. Мифы и легенды, в которых Пизон искал отражение современных ему реалий, стирая тем самым дистанцию между прошлым и настоящим, перемежались в его сочинении фактами сакральной традиции, почерпнутыми из жреческих архивов и легших в основу собственно исторического повествования.

Анналистическая форма повествования достигла зрелости в сочинении Тита Ливия — историка «Августова века». Труд Ливия возник из сочетания двух исторических традиций — сочинений анналистов и летописей понтификов, сохранив их хроникальный канон с приведением имен выбранных магистратов и получив уже появившийся в работах анналистов «эпический регистр повествования». Как и у его предшественников, в центре повествования у Ливия стоит образ великого римского народа. Создавая этот образ, Ливий отбирает материал, подчеркивающий доблесть и мужество, благородство и умеренность древних римлян, в чем он видит основу их успехов. История для него — серия примеров, в которых воплощены римские добродетели или противоположные им качества. Эти примеры, позволявшие соизмерить ценность вклада отдельного человека в общественное дело, стали восприниматься римлянами в качестве их подлинной истории.

Рисуя римский национальный характер, Ливий создал в конечном итоге общественно-исторический миф, который не тождественен действительности, но и неотделим от нее. Ливиевы характеры запечатлели устойчивые стереотипы общественного сознания, которые активно воздействовали на жизненную практику. Таким образом, сочинение Ливия, написанное в жанре анналистической историографии, не является только одним из ее образцов, а представляет собой качественно иной этап развития этого историографического жанра. Справившись с возложенной на него идеологической задачей, анналистический жанр исторического повествования исчерпал свои возможности и на рубеже эпох (при переходе к империи) оказался уже неактуальным.

Анналистика была не единственным видом исторических сочинений в Риме. Начиная со второй половины II в. до н. э. можно говорить о зарождении и развитии историографии антикварного направления, самым ярким представителем которого является Марк Теренций Варрон — современник и друг оратора Цицерона. Составленный еще в древности список произведений Варрона насчитывал 490 томов, однако большая часть его сочинений сохранилась лишь во фрагментах. Круг научных интересов Варрона был широк: он писал работы по латинскому языку и литературе, римским древностям, философии и ведению хозяйства. Но излюбленным занятием антиквара оставалось исследование прошлого римского народа, а основным источником информации ему служили документы жреческих коллегий, из которых он «добывал» реалии жизни архаического Рима. Используя методы систематизации материала, созданные в греческих философских школах, Варрон преследовал одну цель — поместить римский народ в широкий историко-культурный контекст греко-римской цивилизации, подчеркнуть древность его происхождения. Его сочинения оказали огромное влияние на ученую поэзию эпохи Августа, на последующие поколения антикваров и на христианских Отцов церкви.

Политическая жизнь Римской республики, которая разворачивалась в сенате, народных собраниях и судах, обусловила развитие риторики, представленной политическим и судебным красноречием. Содержание речи и ее структура определялись спецификой античного судебного красноречия: оратор стремился не к доказательству истины, а к достижению правдоподобия, к эмоциональному воздействию на слушателей. Речи довольно рано начали записываться. Первой записанной может считаться речь Аппия Клавдия Цека, произнесенная в сенате в 279 г. до н. э. против заключения мира с Пирром, которая хранилась в семейных архивах. Известно, что Марк Порций Катон включил в свое сочинение произнесенные им речи. Речи становятся неотъемлемой частью римской историографии. Причем, если греческие историки сами составляли речи для исторических персонажей, выражая в них свои политические взгляды и пристрастия, римские историки использовали речи как документальный материал. И все же речи, вставленные в исторические сочинения, отличались по стилю от речей, произнесенных на Форуме: последним, по свидетельству Цицерона, была свойственна острота и сила слова.

Расцвет красноречия сказался на развитии литературного латинского языка. Выдающимся памятником латинской словесности является ораторская проза Марка Туллия Цицерона (106-43 гг. до н. э.), в которой сила слова соединена с изяществом изложения. Придавая большое значение литературной обработке своих речей, выстраивая их ритмическую структуру, Цицерон, в то же время, не увлекался чрезмерной изысканностью речи — ведь оратор, в его представлении, должен не только услаждать, но побуждать к действию и учить. Чтобы достичь такого результата оратор должен иметь философскую подготовку, быть знатоком права и обладать универсальной образованностью. Как государственный деятель Цицерон всегда говорил о власти закона, который служит основой цивилизованной жизни. Но закон для него не является принуждением, так как основа закона кроется «в естественном нашем стремлении любить друг друга». Представление о связующей силе любви побудило в дальнейшем сближать Цицерона с христианством.

С именем Цицерона также связано начало латинской философии. Широкое проникновение в Рим эллинистической культуры началось после Второй Пунической войны. Хотя Рим уже стал центром крупной державы, он сохранял идеологию гражданской общины, поэтому многие проникающие извне философско-политические идеи оставались чуждыми для римлян. Задача римских интеллектуалов сводилась к тому, чтобы приспособить эти идеи к традиционным римским ценностям и найти греческой философии общественное применение. В своих философских сочинениях Цицерон дает сугубо римские ответы на вопросы, поставленные в различных греческих философских школах. В центре его внимания всегда оставался Рим, а подчинение им окружающих народов происходило для их же блага; служение Риму воспринималось как служение человечеству, а сам Рим являлся воплощением идеального государства.