Читать онлайн «Всемирная история: В 6 томах. Том 1: Древний мир». Страница 139

Торговля осуществлялась преимущественно по морю. Крупнейшим торговым центром был афинский порт Пирей. Перечисляя преимущества Афин как морской державы, анонимный автор «Афинской политии» упоминает о том, что «всякие вкусные вещи, которые только есть в Сицилии, в Италии, на Кипре, в Египте, в Лидии, в Понте, в Пелопоннесе или где-нибудь в другом месте, — все это собиралось в одном месте благодаря владычеству над морем». Вся торговля сосредоточивалась в городах, и в сознании крестьян город ассоциировался прежде всего с рынком. Герой комедии Аристофана «Ахарняне» Дикеополь, придя поутру на площадь, восклицает:

Рост значения внешней торговли в V в. до н. э. нашел отражение в том факте, что именно в это время чеканка монеты широко распространилась по всему греческому миру.

Имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют говорить о торговой политике правительств полисов. Одно из новых доказательств этого — найденная в 1986 г. на афинской Агоре надпись, содержащая текст закона Агиррия, принятого в 374/3 г. до н. э. Надпись свидетельствует о сдаче на откуп налога на пшеницу и ячмень, которые происходят с о-вов Лемнос, Имброс и Скирос, где находились афинские клерухии (колонии-поселения). Текст свидетельствует о непосредственном вмешательстве государства в транспортировку, хранение и продажу части ввезенных в Афины пшеницы и ячменя.

Более широкое распространение по сравнению с предыдущими веками получили кредитно-денежные операции. Важным институтом экономической жизни IV в. до н. э. становится трапеза, которая в известной мере перерастает свою функцию меняльной конторы и приобретает черты некоторого сходства с банком, не только принимая деньги на хранение, но и предоставляя кредиты. Займы выдавались, в частности, для приобретения ремесленных мастерских, получения лицензий для разработки шахт в Лаврионе, для покупки земли и совершения торговых сделок. К услугам трапез прибегали политики и полководцы. Велика была роль трапез в международной торговле. Известны настоящие банкирские дома, осуществлявшие кредитные операции чуть ли не по всей Элладе.

Характерной чертой времени становится деловая активизация предпринимателей (хрематистов), которая нередко носила спекулятивный характер. В тяжелые для полиса времена регламентирующие продажу зерна законы, нарушались, что порождало бесчисленные судебные процессы. Как свидетельствует оратор Лисий в речи против хлебных торговцев, они бессовестно наживались на нужде сограждан: «Когда вы всего более нуждаетесь в хлебе, они вырывают его у вас изо рта и не хотят продавать, чтобы мы не разговаривали о цене, а были бы рады купить у них хлеба по какой ни есть цене». Аристотель, рассматривая в «Политике» различные способы обогащения, впервые в европейской литературе коснулся торговой монополии и в качестве примера рассказывает о некоем дельце, который в Сицилии «скупил на отданные ему в рост деньги все железо из железоделательных мастерских, а затем, когда прибыли торговцы из гаваней, стал продавать железо как монополист, с небольшой надбавкой на его обычную цену. И все-таки он на 50 талантов заработал 100».

На IV в. до н. э. падает расцвет наемничества — одного из ярких явлений, за сравнительно короткое время достигших небывалого развития. Начиная с Пелопоннесской войны, характер боевых действий несколько меняется, финансово-экономическая сторона все более выдвигается на первый план и параллельно возрастает роль наемных контингентов. Усиление роли финансов в ведении войны, в свою очередь, отражается и на ее характере: война сама приобретает вид чуть ли не финансового мероприятия. Происходит постепенная эмансипация наемников и их командиров от полиса. Она проявляется прежде всего в том, что наемное войско становится своеобразной социальной организацией, в известной мере противостоящей полису, внутри него складываются новые формы зависимости, формируется новая идеология, отличная от полисной. Разрывается связь между понятиями «гражданин» и «воин», армия начинает выступать наряду и даже против полиса. Для полиса войско теперь в известной мере выглядит самостоятельной политической силой, по выражению оратора Исократа, «независимой от какой-либо государственной власти».

Кризис полиса — тема, в сущности, историографии новейшего времени. Главный признак кризиса писавшие о нем ученые видели в процессе обезземеливания крестьянства и концентрации земельной собственности, которые имели своим последствием замену свободного труда в деревне рабским. Подрывается и мелкое ремесленное производство, ослабляются узы, связывающие полисный коллектив.

С течением времени концепция кризиса полиса подверглась значительному пересмотру со стороны ряда ученых, которые, изучая отдельные стороны жизни Греции в IV в. до н. э., разрушали элементы существующей схемы. При всех различиях суть их выводов заключается в том, что представления о массовом обезземеливании крестьянства и концентрации земли оказались чрезвычайно преувеличены. Критике подверглось и положение о превращении значительной части граждан в люмпен-пролетариев.

Хотя кризис полиса отнюдь не равнозначен социально-экономическому упадку и скорее, наоборот, явился своеобразным следствием общественного прогресса, современники восприняли его как тяжелое испытание. Следует обратить внимание на общественные коллизии, на смуту (стасис), о которых пишут античные авторы. Потрясения охватили все стороны жизни: социальные и политические отношения, как внутриполисные, так и общеэллинские дела.

Источники IV в. до н. э. рисуют безотрадную картину. Вполне возможно, что акценты несколько смещены, но реальные факты свидетельствуют о социальной и политической нестабильности. Гражданские раздоры внутри полисов нередко смыкаются с политическими, общественные противоречия перетекают в военные. Социальная борьба в полисах перекликается с событиями внешней политики. Сторонники демократии и олигархии в различных полисах находили поддержку соответственно у Афин и Спарты.

Фукидид в своей «Истории» повествует о настоящей гражданской войне на Керкире во время Пелопоннесской войны в 427 г. до н. э. и продолжает: «впоследствии вся Эллада, можно сказать, была потрясена потому, что повсюду происходили раздоры между партиями демократической и олигархической, причем представители первой призывали афинян, представители второй лакедемонян… И вследствие междоусобиц множество тяжких бед обрушилось на государства».

В начале IV в. до н. э. по Греции прокатилась волна смут, междоусобиц и заговоров. В 399 г. до н. э. во время войны Элиды и Спарты элидские олигархи во главе с богачом Ксением устроили настоящее побоище. В ответ народ под руководством Фрасидея вышел на бой и победил, так что их противникам пришлось бежать к лакедемонянам. В 392 г. до н. э. в Коринфе столкнулись знать и демократы. Знать составила настоящий заговор. Демократы же, боясь, что Коринф снова подпадет под спартанский контроль, во время одного из праздников, обнажив мечи, напали на аристократов: «Один погиб стоя, во время дружеской беседы, другой сидя, третий в театре… Когда стало ясно, в чем дело, знатные граждане бросились искать убежище — одни к подножьям статуй богов, стоявших на агоре, другие к алтарям», но убивали даже прильнувших к алтарям. Об ожесточенности борьбы можно судить по «Греческой истории» Ксенофонта, по словам которого, после битвы «на маленьком пространстве погибло так много народу, что можно было там увидеть людей, лежавших огромными кучами, как лежат кучи зерна, дерева, камней». Лишь после заключения в 387 г. до н. э. Царского (или Анталкидова) мира организаторы резни 392 г. до н. э. покинули Коринф, и аристократы смогли туда вернуться. В 391 г. до н. э. народ на Родосе изгнал аристократов, которые бежали за поддержкой в Лакедемон. Лакедемоняне, понимая, что если верх возьмут демократы, то Родос попадет в руки афинян, если же богачи, то он достанется им, отправили на остров восемь судов. Наконец, в Аргосе, где была демократия, народ, подстрекаемый демагогами, восстав в 370 г. до н. э., перебил дубинками более 1200 богатых и наиболее влиятельных сограждан.

Перечисленные факты словно служат иллюстрацией к приведенному выше мнению Фукидида. Обобщая свои наблюдения, оратор Исократ в «Панегирике», написанном в 380 г. до н. э., утверждает: «пираты хозяйничают на море, наемники захватывают города; вместо того чтобы бороться с чужими за свою страну, граждане ведут междоусобную войну, сражаясь друг с другом внутри городских стен…, в результате постоянных политических переворотов население городов живет в большем страхе, чем люди, подвергшиеся изгнанию: одни боятся будущего, тогда как другие постоянно рассчитывают на свое возвращение… одни города — в руках тиранов, другими владеют гармосты, некоторые — опустошены, иные под властью варваров».