Читать онлайн «История России с древнейших времен до конца XVII века». Страница 113

Совсем иные проекты преобразований выдвинул выезжий иноземец Иван Семенович Пересветов. Резко критикуя положение, сложившееся в России в 40-е гг. XVI в., злоупотребления знати в годы «боярского правления», он предлагал царю в качестве образца порядки, сложившиеся в Османской империи под властью Мехмеда II, завоевателя Константинополя. Ивану Пересветову, профессиональному военному, долгое время служившему в наемных войсках, импонировали такие черты османского строя, как постоянная готовность всего государства к ведению наступательной войны, использование всех государственных доходов на ведение войны, возможность для простого воина, благодаря военным заслугам, достичь самых высоких государственных постов. Путь к утверждению таких порядков Пересветов видел в расправе со знатью, «ленивыми богатыми», которые не хотят вести войну, предпочитая спокойную жизнь в своих владениях. «Без грозы, — писал он, — не мочно в царство правды ввести… не мочно царю без грозы бытии, как конь под царем без узды, так царство без грозы». Эта сторона взглядов Пересветова несомненно оказала влияние на Ивана Грозного. В сочинениях Пересветова читатели находили противопоставление России, где господствует истинная «вера», но нет «правды» — справедливости, и Османской империи, где нет истинной веры, но зато — справедливое общественное устройство. Такое противопоставление было новым, небывалым явлением для русского общественного сознания.

Появление таких произведений означало зарождение нового литературного жанра — публицистики, обсуждавшей вопросы государственного устройства страны.

Спор между Иваном Грозным и князем А. Курбским. С приближением опричнины на первый план стал выдвигаться вопрос о взаимоотношениях монарха и подданных (прежде всего — круга его советников). Действия монарха по отношению к своим советникам, нарушение им традиционных принятых норм подверг резкой критике один из членов Боярской думы, князь Андрей Курбский, бежавший в Литву от Ивана Грозного и обратившийся оттуда к царю с обличительным письмом. В своем ответе, адресованном фактически русскому обществу, царь Иван IV выступил с развернутым обоснованием своего права на неограниченную власть и безусловное повиновение подданных. Царь подробно перечислял все доводы в пользу того, что его власть должна быть неограниченной, которые вошли в общественное сознание с представлениями о Москве как о новом центре христианского мира. Но этим он не ограничился, прибегая для обоснования своих взглядов и к чисто рациональным доводам (правление многих не может быть успешным, так как они не смогут действовать согласованно), и к аргументам от истории (он рассказывал о гибели Византийской империи из-за раздоров среди знати и о смутах, потрясавших Россию в годы боярского правления). Так подробно обосновывалась необходимость неограниченной власти единоличного правителя для самого существования государства.

Памятники исторической мысли XVI в. С полемикой о роли и назначении государственной власти, о характере ее отношений с подданными было связано создание в начале 1560-х гг. двух важных памятников русской исторической мысли. Один из них — «Казанская история», рассказ об отношениях Руси с Золотой Ордой, а затем — Казанским ханством и о покорении Казани Иваном IV. Прославляя царя как завоевателя враждебного России «бусурманского» царства, автор «Истории» противопоставлял главного героя своего повествования боярам, которые, «обленевающеся служите», сначала не хотели вести войну с казанскими татарами, а затем советовали прекратить осаду Казани. По прямому заказу царя была создана в Чудове монастыре «Степенная книга» — изложение истории Древней Руси, а затем России как ряда последовательно помещенных биографий древнерусских, а затем российских государей. Здесь на огромном историческом материале создатели «Степенной книги» последовательно показывали, что процветание и благополучие русских земель было связано с сильной самодержавной властью, а разорение и упадок — с ослаблением этой власти.

Перемены, связанные с объединением русских земель и централизаторской политикой государственной власти, наложили свой отпечаток и на развитие русского летописания. Вторая половина XV в. принесла появление первых летописных сводов, создание которых было связано с великокняжеским двором. В них всесторонне обосновывалась и поддерживалась великокняжеская политика, в частности по отношению к Новгороду. При этом составители сводов не останавливались перед тем, чтобы переделывать в нужном духе известия, относящиеся подчас к весьма далекому прошлому, что ранее для летописной традиции не было характерно. Официальное летописание в гораздо большей мере, чем ранее, становилось орудием политики. Так, известно, что в походе на Новгород в 1471 г. Ивана III сопровождал дьяк Степан Бородатый, который, обращаясь к «летописцам русским», должен был из них вычитывать «давние измены» новгородцев. Вместе с тем в это время не только в центрах некоторых земель, но и в самой Москве еще создавались общерусские своды, составители которых занимали самостоятельную позицию по отношению к великокняжеской власти и ее действиям. Поддерживая политику объединения русских земель в едином государстве, они подчас подвергали резкой критике те методы, с помощью которых Иван III добивался этой цели. Примером может служить рассказ Ермолинской летописи о действиях наместника, присланного великим князем в только что присоединенный Ярославль: «у кого село добро, ин отнял, а у кого деревня добра, ин отнял да отписал на великого князя, а кто будет сам добр, боярин или сын боярьской, ин его самого записал… во плоти суще дьявол».

XV век принес важные перемены. В ряде центров, например во Пскове или Устюге, летописи продолжают составляться, но это уже не общерусские своды, а памятники местного летописания, кругозор их создателей ограничивается событиями, происходившими в данном городе или близком к нему районе. Общерусским остается только великокняжеское, затем — царское летописание, излагающее одну, официальную версию событий. Чем дальше, тем больше такая летопись приобретает характер развернутой хроники событий политической, военной и придворной жизни, при написании которой широко используются документы великокняжеской (затем — царской) канцелярии. Такой характер носил составленный при Иване IV в середине 50-х гг. XVI в. «Летописец начала царства» и его более позднее продолжение.

Церковь и еретические движения. Большой интенсивностью отличалась в конце XV — первой половине XVI в. духовная жизнь верхов русского клира, которая далеко не ограничивалась заботами о сохранении традиционного наследия. Церковь этого времени столкнулась с двумя новыми для нее проблемами — развитием еретического движения и серьезными разногласиями в собственных рядах. Правда, в XIV — начале XV в. церковь уже сталкивалась с еретическим движением стригольников, но это было локальное явление, да и высказывания стригольников касались прежде всего обвинений в «симонии» — взимании платы за поставление на церковные должности. Новая ересь, получившая в научной литературе условное название «жидовствующих», не ограничивалась пределами Новгорода, где она первоначально зародилась, но проникла и в сам центр страны — Москву. В своей критике еретики, опираясь на весьма обширный круг чтения, затрагивали многие фундаментальные положения христианского вероучения: ставили под сомнение учение о Троице, выступали против поклонения иконам, отвергали институт монашества. Объектом их специальных изысканий были вопросы, связанные с летосчислением и предсказаниями будущего. Еретики пользовались симпатией влиятельных лиц из окружения самого великого князя. Само появление такого еретического течения говорит о достаточно интенсивной духовной жизни русского общества в последних десятилетиях XV в.

Необходимость борьбы с получившими широкое распространение взглядами еретиков вызвала к жизни появление на русской почве первых памятников собственно полемической литературы. Главным защитником церкви выступил Иосиф Волоцкий (основатель Успенского монастыря под Волоколамском). Ряд своих полемических сочинений, написанных в последние десятилетия XV в. и направленных против еретиков, в начале XVI в., он объединил в книгу, получившую название «Просветитель». В своих практических рекомендациях Иосиф Волоцкий был жестким и бескомпромиссным, в борьбе с еретиками он допускал применение самых разных методов, вплоть до использования провокации («богопремудростное коварство»), чтобы узнать об их замыслах, и добивался не только осуждения, но и самых жестоких наказаний для приверженцев ереси. Вместе с тем появление его сочинений означало начало в русской церковной среде серьезной самостоятельной работы по осмыслению и раскрытию содержания многих главных положений традиционного православного вероучения. Стремясь убедить в своей правоте читателя и опровергнуть доводы еретиков, Иосиф Волоцкий не ограничился пересказом того, что он мог почерпнуть из сочинений Отцов Церкви, но дополнил их утверждения многими самостоятельными аргументами, обосновывавшими правильность их позиции.