Читать онлайн «Священная тайна Церкви». Страница 133

7 мая, сразу по возвращении в Москву, епископ Модест представил Московской Синодальной конторе доклад, в котором указал, что,«именуя имя Божие и имя Иисусово Богом и Самим Богом», имяславцы»чужды как почитания имени Божия за сущность Его, так и почитания имени Божия отдельно от Самого Бога, как какое‑то особое Божество, так и обожения самих букв и звуков и случайных мыслей о Боге» [1844]. На заседании, в ходе которого в общение с Церковью приняты еще двое имяславцев — монахи Иннокентий (Коковихин) и Нарцисс (Баканов), контора рассмотрела»Исповедание веры в Бога и во Имя Божие», поступившее от иеросхимонаха Антония (Булатовича), иеромонаха Варахии и монаха Манассии. Как явствует из донесения конторы Святейшему Синоду от 8 мая за № 1443, контора в ходе заседания 7 мая сочла»поступившие от сих иноков заявления, что они ныне якобы вынуждены отложиться от всякого духовного общения со Всероссийским Синодом и со всеми единомысленными с ним», плодом»недостаточного разумения ими своих деяний и намерений», постановив»прекратить судебное о них производство»(т. е. освободить их от суда) и поручить»архипастырскому попечению Преосвященного Модеста, епископа Верейского, с помещением их во вверенном ему, Преосвященному, монастыре» [1845].

Синодальная контора, кроме того, имела суждение и о других афонских иноках, не подлежавших ее суду. По решению конторы, все иноки должны были подать на имя своих епархиальных архиереев заявления о том,«что они веруют так, как верует Православная Церковь, и желают быть в повиновении церковной иерархии» [1846]. Ни о каком отречении от»имябожнической ереси»не было и речи.

Таким образом, Московская Синодальная контора, по сути, вынесла имяславцам оправдательный приговор: согласно донесению конторы от 8 мая, в исповедании имяславцев»содержатся данные к заключению, что у них нет оснований к отступлению ради учения об именах Божиих от Православной Церкви» [1847]. Узнав о таком компромиссном решении конторы, противники имяславцев в Синоде весьма возмутились.«А где же суд? Его не было, — записал в своем дневнике архиепископ Новгородский Арсений. — Синод, по обыкновению, посрамлен. Никон явился козлом отпущения, а Модест — козлом избавления» [1848]. Впоследствии епископ Василий (Зеленцов), автор подробного исследования об отношении высшей церковной власти к имяславцам, будет писать о том, что Синодальная контора сама вложила в имяславское исповедание православное содержание и оправдала имяславцев на основании собственной»стряпни», не стесняясь тем обстоятельством, что менее недели назад говорила о»лжеумствованиях»главарей движения [1849].

10 мая донесение Синодальной конторы обсуждалось на заседании Синода. Здесь, как и прежде, не было единодушия по данному вопросу. В результате обсуждения Синодом было принято Определение за № 4136 от 10–24 мая 1914 года, которое, как и донесения Синодальной конторы, носило весьма двусмысленный характер. Согласно этому Определению, часть иноков–имяславцев была поручена епископу Модесту»с помещением их в Московском Покровском монастыре и разрешением им рясоношения в монастырях»; об иеросхимонахе Антонии (Булатовиче) и архимандрите Давиде было постановлено иметь особое суждение [1850]. Преосвященному Модесту, кроме того, было поручено»приводить увещаемых иноков к сознанию, что учение имябож–ников, прописанное в сочинениях иеросхимонаха Антония (Булатовича) и его последователей [1851], осуждено Святейшим Патриархом и Синодом Константинопольской Церкви и Святейшим Синодом Церкви Российской и что, оказывая снисхождение к немощам заблуждающихся, Святейший Синод не изменяет прежнего своего суждения о самом заблуждении» [1852].

О том, в какой атмосфере принималось Определение Синода, мы узнаем опять же из дневников архиепископа Арсения (Стадницкого):

<…>Явился архиепископ Никон, который возмущался и оборотом дела с имяборцами и двойственною политикою Саблера. Он принес постановление Синода, под которым не хочет подписываться. И действительно, в постановлении Синода обойден вопрос о суде над ними, о его прежнем решении, и в основу поставлено было донесение Модеста<…>Никон возмущался такою постановкою дела на основании донесения епископа Модеста, который, вопреки прежнему решению Синода, не находит в исповедании имебожников ничего еретического, а только пустое разногласие мнений<…>Митрополит [Санкт–Петербургский Владимир] возмущался поверхностным отношением к этому вопросу митрополита Московского Макария, который живет вне пространства и времени и живет детскими мечтами об Алтае, куда он и отправляется в трехмесячный отпуск. Оказалось, что митрополит Макарий получил письмо от Государя, который высказал пожелание покончить это дело миром<…>В проекте постановления Синода сказано, что волю Царскую нужно принять к руководству. Никон возмущался таким постановлением, под которым не пожелал подписаться, не подписались также и другие члены. После переговоров с Саблером и решено было не подписываться членам Синода, а принять — к сведению. Вместе с тем Преосвященный Никон прочитал проект своего мотивированного отказа от подписи. Тут, между прочим, говорилось, что обязанность Святейшего Синода, как высшей церковной власти и блюстителя правой веры, и состоит в том, чтобы обсудить этот вопрос. Вообще очень складно звучит этот отзыв. Я и спрашиваю:«А что же дальше?» — А ничего.«Как ничего?» — Приложат к делу, и больше ничего. — «Неужели такова судьба отдельных мнений? Ведь Царь не есть глава Церкви. Царь есть сын Церкви. Ведь и он может ошибаться. Синод должен блюсти за чистотою веры. В противном случае нужно Синоду, или Вам — уйти на покой. Ведь самодержавие Царя меньше всего должно касаться нашей веры». Со мною согласились, посетовали на порабощение Церкви, но по всему стало видно, что у Никона не станет смелости довести дело до конца, хотя бы ценою покоя [1853].

Архиепископ Арсений ошибается, утверждая, что члены Синода не подписали Определение. На самом деле под Определением Синода содержатся подписи архиепископа Финляндского Сергия (с добавлением»но без допущения их к Святым Таинствам»после слов»с разрешением им рясоношения»), архиепископа Никона (с тем же добавлением), епископов Архангельского Нафанаила, Саратовского Алексия, Вологодского Александра, Черниговского Василия [1854].

Сравнение Определения Синода и донесений Синодальной конторы выявляет значительную разницу между позицией Синода и конторы в отношении имяславцев: если контора возвращает всем имяславцам в священном сане право священнослужения, то Синод лишь дозволяет им ношение рясы. Однако, поскольку данное постановление, в отличие от других официальных документов Синода, никогда не было опубликовано в»Церковных ведомостях», на протяжении всего последующего времени вплоть до революции 1917 года сохранялась ситуация, при которой одни иноки обращались в Московскую контору, восстанавливались в монашеском звании и — имеющие священный сан — получали разрешение в священнослужении, тогда как другие продолжали находиться под прещениями, наложенными Синодом.

Почему Святейший Синод не пожелал предать гласности свое Определение? Думается, Синодом двигало стремление»сохранить лицо»в глазах светской и церковной общественности [1855]. В то же время это решение могло быть продиктовано пастырскими соображениями: если бы истинная позиция Синода стала известна имяславцам, они вряд ли восстановили бы общение с Церковью [1856]. Очевидно также, что существенную роль играли верноподданнические соображения: воля Государя была высказана слишком однозначно, чтобы Синод мог публично противостоять ей. Кроме того, Синод не решился открыто отвергнуть позицию Московской конторы ввиду авторитета, которым пользовался в церковных кругах митрополит Макарий: последнего, хотя и не принимали в Синоде слишком всерьез, однако побаивались. Наконец, на решении Синода не могли не отразиться дебаты, развернувшиеся вокруг дела имяславцев в Государственной Думе (о них речь пойдет в следующем разделе).

Информация о заседании Синода 10 мая была тщательно скрыта от церковной общественности. Сведения о суде Московской Синодальной конторы, напротив, нашли отражение на страницах прессы и вызвали широкий общественный резонанс. Прежде всего, отозвались сами имяславцы, в том числе те, которые 11 апреля заявили о своем»отложении»от общения с Синодом. 18 мая они направили на имя митрополита Макария заявление, в котором писали:

С искреннею любовью припадая к стопам Вашего Высокопреосвященства, мы приносим глубочайшую благодарность за то, что Вы, Владыко святый, совместно с подведомственными Вам иерархами, не оставив вящую закона справедливость, милость и веру, сняли с нас несправедливое обвинение в ереси. Поэтому мы заявляем, что берем обратно поданное нами 11 апреля сего года в Святейший Правительствующий Синод заявление об отложении от него. Причины, вынудившие нас на сей шаг, ныне устранены, ибо ошибочно и соблазнительно выраженные в синодальном послании от 18 марта 1913 года тезисы, как видно из дела, оставлены в стороне. Просим это наше заявление довести до сведения Святейшего Синода. Заявляем также, что мы со спокойною духовною совестью возвращаемся к послушанию синодальной иерархии и готовы вверить себя окормлению Вашего Высокопреосвященства [1857].