Читать онлайн «Руководство по истории Русской Церкви». Страница 83

Братья Лихуды.

Иеромонахи Иоанникий и Софроний Лихуды были родом с Кефалонии, княжеского происхождения, учились первоначально в самой Греции, потом на западе — в Венеции и Падуе, и до вызова в Россию проходили в разных местах Греции должности учителей и проповедников. В Россию они были вызваны еще при царе Феодоре, по рекомендации патриарха Досифея, для учительства в академии и в противовес латинской учености киевских учителей. Борьба их с латинянами началась еще на дороге в Москву, в Венгрии и Польше, где они должны были выдержать несколько диспутов с иезуитскими учеными. Путешествие их до Москвы протянулось от этого более года. К величайшему неудовольствию Сильвестра, по прибытии сюда они вскоре были поселены в его собственном Спасском монастыре и немедленно вступили с ними в борьбу. Спор о времени пресуществления святых даров — главный предмет тогдашней борьбы двух просветительных направлений — с приездом Лихудов получил самый острый характер, проник в народ и слышался повсюду, и в домах, и на улицах. Латинские убеждения Сильвестра касательно этого вопроса выражены были в его сочинении: «Хлеб животный». Евфимий написал против него бранное сочинение: «Послание на подверг латинского мудрования». Сильвестр отвечал новым обширным и горячим сочинением: «Манна хлеба животного», в котором сильно задел и православие Лихудов (1687 г.). Последние сами вступили в полемику и написали в защиту православного учения об евхаристии «Акос, или Врачевание от угрызений змиевых». Против «Акоса» Сильвестр в 1688 г. сочинил «Известие истинное о новом правлении книг древних и о нововыезжих иноземцех и о неправом их о пресуществлении писании», а кто-то из его партии, если не он же сам, распространил бранчивые тетради «на новопотаенных волков» — т. е. Лихудов. Тетради эти, в свою очередь, вызвали тоже бранчивое сочинение со стороны Евфимия: «Показание истины на псонеистовое брехание». Церковная власть поддерживала, конечно, сторону Лихудов и Евфимия. Постоянные в этой полемике указания на киевские книги, возбуждая сильное подозрение относительно киевского православия, заставили патриарха Иоакима привлечь к делу и малороссийскую иерархию и потребовать от нее определенного ответа на вопрос о времени пресуществления святых даров. В Киеве этим запросом, видимо, стеснились, долго отмалчивались, но в конце концов все-таки прислали ответы в православном духе. Дело Сильвестра было теперь окончательно проиграно. Полное торжество православия над латинским влиянием в Москве последовало, однако, не ранее государственного переворота, свергнувшего владычество Софьи. В октябре 1689 года Медведев был осужден, расстрижен и за участие в деле Софьи и Шакловитого приговорен к смертной казни, но на время розыска об этом деле был отправлен пока в Троицкий монастырь; в феврале 1691 г. он сложил свою голову на плахе.

В том же 1689 году патриарх добрался и до иезуитов с их интригами и пропагандой в Москве; по его настоянию они были изгнаны из России и католикам-иноземцам для совершения богослужения дозволено было держать при себе только ксендзов-плебанов, но отнюдь не иезуитов. Пользуясь обнаружением в последнее время иноверных интриг и пропаганды, Иоаким успел чувствительно задеть даже любезных молодому царю протестантов Немецкой слободы, где кстати в это время обнаружилось особенное религиозное движение. Там появился один иступленный проповедник мистик Квирин Кульман, который величал себя князем Бога Израилева, сыном Сына Божия, пришедшим для восстановления истинного христианства и открытия 1000-летнего царства Божия на земле, а учение свое — новым Апокалипсисом. Пропаганда его для русских была не опасна — немцы сами выдали его правительству, и он был сожжен. Но патриарх воспользовался этой пропагандой, как и пропагандой иезуитов, для того, чтобы исходатайствовать у правительства уже известный указ, касавшийся стеснения въезда иностранцев в Россию.

Осуждение хлебопоклоннической ереси на соборе 1690 года и высылка киевских ученых из Москвы

В 1690 году к описанной борьбе двух направлений русского образования подведен был окончательный итог. Евфимий написал книгу «Остен», в которой была рассказана вся история недавних споров и опровергнуты и учение латинян, и ошибки Полоцкого, Медведева и юго-западных книг. Братья Лихуды дали полное опровержение католичества в книге «Мечец духовный, или Диалоги Грека учителя к некоему иисуиту». Патриарх со своей стороны созвал в Москве собор, на котором хлебопоклонническая ересь была предана проклятию и изречено осуждение на многие малороссийские книги, замеченные в уклонениях к латинству: Большой Требник, Служебник и Лифос Петра Могилы, Ключ разумения и Мессия праведный Голятовского, Меч и Трубы словес Лазаря Барановича, Огородок Радивиловского, Евангелие и Перло многоцветное К. Транквиллиона, Выклад о церкви и таинствах Феодосия Сафоновича и другие. Собор этот был последним деянием Иоакима в пользу православия; вскоре после него патриарх скончался. Преемник его оказался еще более строгим к латинству. Киевские ученые были высылаемы или сами спешили убираться из Москвы. Киевское влияние было устранено, но зато Москва лишилась после этого самого главного источника своего духовного просвещения. Главными деятелями просвещения у нее остались теперь братья Лихуды, преподававшие науки в новой академии, но реакция против латинства, все разрастаясь, скоро добралась и до них.

Начало московской академии и состояние ее при Лихудах.

Академическое обучение открылось непосредственно после приезда Лихудов первоначально, до постройки зданий академии, в кельях монастыря Богоявленского. Сильвестр недаром добивался должности начальника академии — по учредительной грамоте 1682 года она облекалась громадными правами и привилегиями. В ней предположено было преподавать духовные и светские науки: грамматику, пиитику, риторику, диалектику, философию и богословие, и языки славянский, греческий, польский и латинский, для людей всякого чина и возраста. Царь предоставлял в ее пользу свою библиотеку, вотчины 8 монастырей, одну дворцовую волость и 10 пустошей; право суда над ее людьми предоставлял ее блюстителю вместе с учителями; учителям обещал пенсии, а ученикам лучшие места на службе. Блюстителем и учителями положено назначать только русских или греков, испытанных в православии и дававших клятву быть ему верными; учителей из Литвы и Малороссии дозволялось принимать только по свидетельству об них достоверных людей, потому что эти прелестники, сказано в грамоте, сначала притворяются православными, а потом развратные словеса всевают и целость веры нашей терзать начинают. Академия назначалась быть блюстительницею православия во всей России. Никто не должен был держать у себя учителей иностранных языков, а должен был для обучения языкам отдавать своих детей в академию. Она обязывалась смотреть и за тем, чтобы в России не было иноверной пропаганды, и за новообращенными, тверды ли они в вере, и за всеми вообще людьми духовного и мирского чина, не держит ли кто у себя запрещенных книг, не вступает ли в состязания о вере и прочее. Ей предоставлялся и суд по религиозным преступлениям: по суду ее, запрещенные книги должны были подвергаться сожжению; нетвердых в вере она могла подвергать ссылке, а иноверцев, виновных в хуле на православную веру, и русских отступников — даже смертной казни через сожжение. Последние грозные полномочия академии не были, впрочем, осуществлены на практике, и ей досталось одно более скромное просветительное значение.

Полные курсы Лихудов начались в 1686 году по отстройке зданий академии в Заиконоспасском монастыре, причем в нее переведены были и ученики типографской школы. За три года учителя успели пройти целый курс, состоявший из грамматики, пиитики, риторики, логики и физики частью на греческом, частью на латинском языках. Ученики их говорили на обоих языках и перевели несколько книг, а старшие из них начинали и сами заниматься обучением начинающих. В 1688 году Иоанникий ездил с русским посольством в Венецию, где пробыл более трех лет; поэтому второй курс Софроний вел один и довел его к возвращению брата тоже до физики. На этом и застигла их добравшаяся до них реакция. В преподавании своем они старались избегать всяких следов своего западного образования — и схоластического метода, и господства латыни — вместо Аристотеля на первый план выдвигали Священное Писание и отцов церкви, вместо латыни — греческий язык, схоластического богословия вовсе не преподавали. В Москве ими были довольны; до поры до времени доволен был и их восточный патрон, патриарх Досифей, в 1692 году он прислал им даже свою похвальную грамоту, но потом вдруг стал действовать против них, будучи возбужден к тому наветами на них разных завистливых греков, с которыми Лихуды держались не совсем по-землячески и не желали делиться своими деньгами. В 1693 году патриарх отправил в Москву три послания — к царям, патриарху Адриану и самим Лихудам, в которых решительно требовал, чтобы латынь была вовсе изгнана из академического курса, Лихудов укорял за то, что они не занимаются будто бы своим делом, а забавляются около физики да философии, называл их не Лихудами, а Ликудиями (от vkos — волк), грозил им даже отлучением. В угоду ему ученых братьев отставили от академии и предоставили им преподавать при типографии итальянский язык. Но Досифей был недоволен и этим — требовал, чтобы их вовсе выгнали из Москвы, и обвинял их в гордости, в самозванном присвоении княжеского титула и даже в сношениях с турецким правительством. После этого в 1701 г. их удалили в Ипатьевский монастырь.