Читать онлайн «Руководство по истории Русской Церкви». Страница 58

Братские школы и вышедшие из них защитники православия.

Братские школы в этой духовной борьбе за православие имели особенно важные заслуги. Несмотря на все притеснения от католиков и униатов, братства продолжали умножаться повсюду; кроме львовского и виленского, устроились братства в Перемышле, Слуцке, Минске, Могилеве, Луцке и других местах. Все они заводили у себя школы, а некоторые и типографии для распространения церковных и других православных книг. В 1615 году жена мозырского поветового маршалка (точного значения не установлено — прим. ред.) Гальшка (Елизавета) Гулевичева пожертвовала в Киеве место и несколько зданий для устройства нового братского монастыря со школою. После этого православные устроили киевское Богоявленское братство с знаменитым потом братским училищем. В 1620 году гетман Сагайдачный выстроил для братского монастыря Богоявленскую церковь, а патриарх Феофан дал ей права патриаршей ставропигии. Первым настоятелем Богоявленского монастыря был Исайя Копинский, а первым ректором братской школы Иов Борецкий, бывший прежде ректором львовской школы. В образовании всех братских школ преобладал тогда греческий элемент, принесенный сюда с востока главными распространителями просвещения в южной России — греками. Не было в этих школах ни обширных курсов, ни строгого деления на классы, ни даже строгого систематического преподавания, тем не менее образование их стояло довольно высоко и было очень полезно для своего времени. Из них вышли многие видные деятели просвещения, богословы, борцы против унии, проповедники, переводчики, исправители книг. Из острожских школ вышли Исайя Копинский, известный в свое время проповедник Леонтий Карпович, много пострадавший за православие, с 1615 года архимандрит виленского Духова монастыря, и Мелетий Смотрицкий, автор Фриноса. Из львовских школ: корецкий протоиерей Лаврентий Зизаний Тустановский, автор Большого Катехизиса, учитель львовский, затем иеромонах-проповедник Кирилл Транквиллион Ставровецкий († 1646), написавший «Учительное Евангелие» (1619) и «Зерцало Богословия» (1618) — первый опыт догматической системы, не совсем, впрочем, чистый от латинских мнений, и по переходе в унию (1626 г.). «Перло многоценное» — нравоучительный сборник со множеством стихов, иеромонах Памва Берында — составитель обширного славянского лексикона, печерский иеромонах и с 1624 года архимандрит Захария Копыстенский, автор исторического и полемического исследования против латинян «Палинодии» (1621) и «Книги о вере единой» (1619) главным образом против протестантов. Из братских же школ выходили все лучшие представители православной иерархии.

Кроме братских школ, православная церковь нашла себе сильную духовную опору в своих монастырях. Вместе с подъемом просвещения современная борьба с унией сильно повлияла на подъем и нравственного уровня в обществе и иерархии, и на оживление монашеской жизни. Несмотря на отнятие у православных множества обителей в унию, число православных монастырей было все-таки постоянно больше числа униатских, и большая часть их отличалась многолюдством, имея в своих стенах до 80, 100 и 200 иноков, тогда как униатские монастыри стояли почти пустые. Униатская иерархия и базилиане обращали внимание не столько на жизнь этих монастырей, сколько на их фундуши (записи в пользу церкви или монастыря недвижимого имущества — прим. ред.), которыми и пользовались для своих практических надобностей. В течение первых 20 лет унии, самых тяжелых для православной церкви, возникло даже до 10 новых православных монастырей и между ними три монастыря таких, как Почаевский, виленский Святодуховский и киевский братский, которые сделались главными оплотами православия для целых краев России: первый — для Волыни, второй — для Литвы, третий вместе с Киево-Печерскою лаврой — для Малороссии. С 1599 года архимандритом Печерского монастыря поставлен был Елисей Плетенецкий, один из замечательнейших деятелей того времени, сделавшийся истинным отцом для этой знаменитой обители, виновником ее полного обновления после несчастного упадка ее за прежнее время; он окончательно упрочил ее самостоятельность против покушения униатов, с которыми все время своего управления вел длинные процессы, значительно обстроил ее внешне, восстановил в ней общежитие и поднял иноческую жизнь, собрал ученых людей, нужных для поддержки современного просветительного движения и религиозной борьбы, завел типографию, с помощью которой развил в монастыре широкую издательскую деятельность на пользу всей России, учредил институт проповедничества и устраивал школы. Благочестивый, просвещенный и неутомимый администратор, архимандрит скончался в 1624 году, назначив себе преемником известного Захарию Копыстенского. В Вильне благоустроителем монашества явился первый архимандрит Духова монастыря Леонтий Карпович, в непродолжительное время своего управления этим братским монастырем († 1620) успевший оказать большие услуги и обители, и братству. Издательская деятельность монастыря производилась с помощью двух его типографий, в Вильне и местечке Евю; значение Духовской обители возвысилось до того, что под ее патронат спешили стать многие другие монастыри разных литовских городов и местечек, а в борьбе с унией она с своим братством сделалась настоящим центром для всей Литвы. В Галиции и на Волыни виновником оживления иноческой жизни был Иов Княгининский, воспитанник острожских школ, долго подвизавшийся на Афоне; он один основал и устроил по общежительному уставу до 5 монастырей во Львовской епархии († 1621). Святостию жизни и страданиями от униатов на Волыни особенно известен преподобный Иов Железо, игумен сначала Дубенского, потом Почаевского монастыря († 1651). Благодаря такому духовному подъему в среде монашества произошел заметный нравственный подъем и в среде самой иерархии, которая находилась прежде в таком печальном положении: в рядах ее появляются лица с высшим подвижническим настроением, как Исайя Копинский — строгий аскет, устроитель нескольких монастырей, копавший сам пещеры в бытность смоленским епископом, Исаакий Борискович, долго живший на Афоне, с 1620 года епископ Луцкий, и другие.

Восстановление православной иерархии патриархом Феофаном.

Среди гонений для Церкви всего опаснее было оскудение ее иерархии. Один за другим умерли единственные православные епископы — Гедеон Болобан († 1607) и Михаил Копыстенский († 1612), в последнее время едва успевавшие посвящать священников на праздные места. После их смерти со всей западной России за посвящением приходилось обращаться к одному львовскому епископу, преемнику Гедеона, Иеремии Тиссаровскому, успевшему добиться кафедры притворной присягой унии. Недостаток в духовенстве заставлял православных поневоле обращаться с требами к попам униатским. Такое критическое положение православия продолжалось до 1620 года, когда в Малороссию приехал иерусалимский патриарх Феофан, снабженный на устройство здесь церковных дел полномочиями от константинопольского патриарха. По просьбе православных, он принялся за восстановление православной иерархии — в митрополиты поставил игумена Киево-Михайловского монастыря Иова Борецкого, затем рукоположил еще 6 епископов: в Полоцк, Владимир, Луцк, Перемышль, Холм и Пинск. Но польское правительство не признало этой восстановленной иерархии законной, так как-де она заняла кафедры еще живых епископов (т. е. униатских). Патр. Феофан был объявлен самозванцем, а поставленных им епископов велено схватить и отдать под суд. Кроме митрополита, водворившегося с своим капитулом в Киеве, они не могли даже поселиться в своих епархиях, а должны были встать под защиту казачества и проживать или в Киеве, или по разным монастырям.

Митрополит Иов Борецкий.

Все время митрополитствования Иова прошло поэтому в постоянной борьбе с врагами православия. Для внутреннего устроения церкви он рассылал окружные послания с увещаниями православным крепко стоять в своей вере и собирал соборы. В 1621 году в Киеве был созван замечательный собор, составивший «Советование о благочестии» (т. е. православии), выразительный акт о мерах к подъему нравственных и просветительных сил Церкви; такими мерами признаны: благочестивая жизнь духовенства, проповедь против унии и католичества, печатание книг в защиту православия, учреждение школ и братств, созывание соборов, живые сношения с востоком, вызов с Афона русских иноков (Иоанна Вишенского), посылка туда русских, как в духовную школу, выбор достойных кандидатов на церковные места. Полемика с унией должна была теперь исключительно заняться оправданием обновленной иерархии. Мелетий Смотрицкий, посвященный в епископа Полоцкого, для этого написал «Оправдание невинности». Под конец этой полемики явилось сочинение, рассмотревшее вполне все вопросы касательно унии — «Палинодия» Копыстенского, направленная против «Обороны унии» (1617) униатского архимандрита Льва Кревзы. Законность действий патриарха Феофана была доказана. К тому же казаки решительно заявили, что не пойдут воевать с турками, если правительство не признает законности новой православной иерархии. Сейм 1623 года обещал, наконец, удовлетворить справедливые требования православных и определил уничтожить все декреты, банниции, секвестры и тяжбы, бывшие доселе следствием религиозной вражды. Но неожиданное событие уничтожило все плоды такого миролюбивого настроения сейма и повело за собой новые гонения на православных: это было убиение полоцкого униатского епископа Иосафата Кунцевича, самого фанатичного поборника унии. Назначение в Полоцк православного архиерея Мелетия было для Кунцевича сильным ударом: к Мелетию перешло из его епархии множество приходов. После этого он прибегнул против православных к самым крайним мерам насилия, так что даже сам митрополит Иосиф Рутский и канцлер Лев Сапега нашли нужным умерить его ревность. Сапега написал к нему длинное послание, в котором доказывал, что его фанатизм делает унию опасной для самого государства, источником опасных волнений. Но Кунцевич не в состоянии был внимать подобным советам; в своем фанатизме он не заботился даже о всей собственной безопасности и упрямо сам лез на подвиг мученичества. В Витебске, не дозволяя православным совершать богослужение даже в шалашах за городом, он до того раздражил народ, что чернь (осенью 1623 года) бросилась на него, избила до смерти палками и кинула его обезображенный труп в Двину. Легко понять, как это убийство повредило православной церкви. Католики и униаты причислили убитого к лику мучеников, составили легенды о его святой жизни и чудесах от его мощей. Папа Урбан VIII писал послания к королю, епископам и панам, взывая о мщении и проклиная тех, кто теперь удерживает меч от крови. До 10 витебских граждан предано смертной казни; город лишен Магдебургского права; по всей Белоруссии запрещено было строить и даже чинить православные храмы. Мелетий Смотрицкий, который более всех подвергался опасности из-за убийства Кунцевича, удалился из своей епархии в Киев, а оттуда на восток. Гонение на православных распространилось повсюду, не исключая и Малороссии, защитник которой Сагайдачный уже умер († 1622). Киев едва спасся от запечатания в нем всех церквей, и то благодаря лишь решительному протесту казацкого войска. Православная иерархия так и не была признана правительством. Митрополит Иов в 1625 году задумал даже проситься вместе со своей Малороссией в московское подданство. Царь Михаил отказал ему тогда в такой просьбе, но мысль о московском подданстве после этого уже никогда не умирала в Малороссии.