Читать онлайн «Руководство по истории Русской Церкви». Страница 107

3. Учение и духовное просвещение.

Устройство Московской академии по образцу Киевской.

Одной из важнейших забот духовного и светского правительства в новый период нашей истории было образование духовенства, в котором крайняя нужда почувствовалась с самого начала реформы. Будучи недоволен состоянием Московской академии — этого единственного источника духовного образования в Московской Руси, царь Петр отдал ее под покровительство местоблюстителя Стефана. После этого она быстро преобразовалась по образцу Киевской академии; прежнее эллино-славянское образование ее заменилось латинским. С киевскими преподавателями в нее перешли и все киевские школьные порядки, разделение классов, состав курса, школьные должности, экзамены, диспуты, школьное проповедничество, самые развлечения учеников, — рекреации, пение виршей, театральные представления. Ревнители прежнего эллино-славянского образования напрасно роптали на такие новые порядки и доказывали, что латинские учения повлекут за собой разные ереси — мысли этого рода уже не принимались во внимание. Сама реформа поворачивала Россию от востока к западу, от старых византийских влияний к западной цивилизации, а последняя возросла на почве именно римско-латинской. В том же латинском направлении архиереи-малороссы заводили духовные школы по епархиям: в Чернигове, Ростове, Смоленске, Тобольске. Старого привычного типа обучения детей духовенства держались только некоторые архиереи великороссы. Особенно важное значение между ними имел в этом отношении митрополит Иов Новгородский.

Покровитель образования Иов Новгородский.

Для распространения образования в своей епархии Иов обратился сначала к помощи малороссийских ученых; некоторые из них после своего изгнания из Москвы нашли у него весьма радушный приют, например известный Феодосий Яновский и симоновский архимандрит Гавриил Домецкий, но оказались в отношении к нему людьми неблагодарными. Домецкий, кроме того, опять поднял в Новгороде спор о времени пресуществления святых даров, и в 1704 г. написал опровержение на книгу Остен. Против него выступил чудовский иеродиакон Дамаскин, человек, близкий к Иову, и написал на Домецкого 105 ответов. Сочинением этим и письмами к Иову он успел подорвать все доверие митрополита к Домецкому и к латинской учености и склонить его на сторону эллинского образования. После этого Иов вызвал к себе братьев Лихудов и с помощью их в 1706 г. открыл при своем доме школы славянскую и славяно-эллинскую. Лихуды надолго утвердили в Новгороде славяно-эллинское учение, оказавшееся и теперь, как прежде, весьма популярным. Ученики, которых на первый раз набрали до 100 человек, не бегали из Лихудовских школ, как бегали из латинских. Иов восторженно писал об успехах Лихудов своим знакомым и мечтал сделать Новгород с его славяно-эллинским типом учения чем-то вроде противовеса Москве с ее латинской академией. Кроме обучения в школах, ученые братья продолжали здесь свою литературную деятельность, составляли руководства по предметам своего курса, написали обличение ересей Лютера и Кальвина, занимались переводами. Митрополит Иов желал завести в Новгороде свою типографию и просил для этого у царя присылки из Москвы принадлежностей бывшей дворцовой типографии С. Полоцкого, просил также, чтобы ему прислали для работ переводчиков из числа типографских справщиков, бывших Лихудовских учеников, и собирался издавать новый, исправленный по греческому тексту перевод Библии. Но всем этим просветительным планам его не суждено было осуществиться. В 1707 г. у него взяли в Москву самого деятельного из Лихудов Софрония для греческой школы при типографском доме; с одним же Иоанникием, человеком уже престарелым, дела пошли хуже. После смерти Иова (1716 г.) уехал в Москву и этот Лихуд (умер там в 1717 г.). Оставшиеся после Лихудов их ученики понемногу, впрочем, продолжали их дело и особенно развили в новгородских школах славянское грамматическое учение. В 1723 г. учитель Максимов издал славянскую грамматику, имевшую немаловажное значение в истории этой науки. За грамматистами в новгородские школы обращались и епархиальные начальства, и само правительство для своей приказной службы. Преемник Иова Феодосий старался поэтому поддержать его школы, несмотря на свое собственное латинское направление, и только уже Феофан Прокопович в 1726 г. порушил их, переведя учеников в свою петербургскую латинскую школу. Кроме Новгорода, эллинское образование нашло себе приют еще в московской типографской школе Софрония Лихуда († 1730). Но в 1740-х годах эта школа соединена была с академией, где эллинское учение постоянно было на заднем плане перед латынью.

Школы при архиерейских домах по Духовному регламенту.

После учреждения Святейшего Синода открытие духовных школ пошло успешнее. Духовным регламентом положено было завести такие школы по всем епархиям. Содержать их указано отчасти за счет архиерейских домов, отчасти из сборов с церковных и монастырских земель, с первых 30-й, со вторых 20-й части ежегодного хлебного дохода. Обучение в них сделано обязательным для всех детей духовенства; не обучавшиеся в них подлежали разборам для исключения из духовного сословия. Как и все другие школы Петровского времени, когда под обучением разумели только выучку известному практическому делу или службе, духовные школы получили специальное и сословное назначение обучать детей духовенства «в надежду священства». Курс обучения (разумеется, латинский) распределен был на 8 лет и состоял из изучения: 1) грамматики или латинского языка, при упражнениях в котором рекомендовалось, кстати, изучать историю с географией посредством относящихся к этим наукам переводов, 2) из арифметики и геометрии, 3) логики с диалектикой, 4) пиитики с риторикой, 5) физики с краткой метафизикой, 6) политики и 7) богословия; на последнее назначено два года. В воспитательном отношении архиерейские школы велено устраивать в виде закрытых заведений, «образом монастыря», с редкими свиданьями учеников с родными, со строгим распределением времени по точным «регулам» и звонкам и с неусыпным надзором ректора, префекта и комнатных старших. Регламент предвидел, что ученики будут уклоняться от «стужительного жития» в таких школах, и определил — если при приеме в школу некоторые будут оказываться неспособными к ученью, таких испытывать целый год, не «притворяют ли» они «себе тупости», как другие «притворяют себе телесную немощь от солдатства», по годичном же только испытании производить и исключение негодных учеников до окончания курса, и то, если ученик окажется уже окончательно «детина непобедимой злобы». Ректору за отпуск ученика из школы «отай» (скрытно, секретно, украдкой — прим. ред.) от Святейшего Синода, «за мзду», определено «жестокое наказание». Главное управление школами предоставлено было самим архиереям и отнесено к делам епархиальной администрации. Их внешнее благосостояние, состав курса и учебного персонала — все зависело от личного расположения и забот архиереев. Заведение школ первоначально, по крайней мере до 1730-х годов, шло медленно и с большими задержками; не было подготовлено для них ни средств, ни учителей, ни учебных пособий; сам Духовный регламент дозволял по нужде определять в учителя не одних знающих дело, но и просто только талантливых людей, которые могли бы приобрести нужные знания уже на должности. Состав курсов почти во всех школах по необходимости ограничивался только славянской или латинской грамматикой да букварем Прокоповича. Учеников забирали в ученье насильно, иногда даже в кандалах, под конвоем; потом они убегали из школ и их таким же порядком приходилось ловить и возвращать обратно в школы. Сами их отцы и матери были против школьного обучения и охотно помогали им укрываться от новой школьной повинности.

Обучение в архиерейских школах и их содержание.

Более полный курс, на манер киевского, начал вводиться в архиерейские школы только с 1730-х годов, и то не вдруг. Школы, успевшие завести такой курс, получали названия семинарии, а оставшиеся с одним славянским обучением стали считаться низшими. До Екатерины II всех семинарий успело открыться 26, но полные курсы до богословия включительно, кроме двух академий, существовали только в 8 семинариях, каковы были: Харьковская, называвшаяся коллегиумом, заведшая у себя богословский класс в 1731 г., раньше всех семинарий, Петербургская в Невской лавре, Троицкая в Сергиевой лавре, Казанская, Новгородская, Псковская, Тверская и Смоленская; семинарии Тобольская, Рязанская и Нижегородская доходили только до философии; в остальных учение оканчивалось риторикой, а то не доходило даже и до нее. Из таких неполных семинарий для приготовления к учительству или к высшим епархиальным должностям посылали по несколько лучших учеников доучиваться в чужие полные семинарии или в академии. Характер образования духовных школ, не исключая академий, был чисто формальный; в низших классах изучались формы языка, в риторике — формы речи, в философии — формы диалектики, и только в богословии все эти формы находили себе искусственное применение в схоластическом развитии богословских истин. География, история и математика, которые велено преподавать Регламентом, вовсе не преподавались. Из языков изучался один латинский. Школьная дисциплина отличалась большой суровостью, в которой особенно винили начальников и учителей из черкасцев. От телесных наказаний не были свободны не только ученики, но даже и сами учителя. В автобиографии митрополита Платона рассказывается, как его, бывшего уже учителем Московской академии, архиерей Амвросий хотел наказать розгами в собрании всей академии и как он освободился от этого наказания благодаря только заступничеству доброго ректора. Содержание всех школ было весьма неопределенно и непостоянно, зависело всецело от епархиальных сборов и средств архиерейских домов. Случалось, что за недостатком средств распускались на неопределенное время целые школы; оклады наставников были крайне бедные, помещения школ тесные и жалкие во всех отношениях. Ученики не только своекоштные, но и казеннокоштные, или, как их звали, «бурсаки» должны были приобретать себе прокормление «кондициями» (уроками), перепиской, даже физическими работами; святитель Тихон например, учась в Новгородской семинарии, нанимался в свободное время у огородников копать гряды. В Киеве воспитанники академии собирали подаяния по дворам горожан, распевая псалмы, канты и концерты, произнося речи, стихи, диалоги и разыгрывая комедийные действа, хотя академия имела весьма заботливых попечителей и благотворителей в лице киевских архипастырей, каковы особенно были Рафаил Заборовский и Арсений Могилянский.