Читать онлайн «Мать Мария (1891-1945). Духовная биография и творчество». Страница 43

Это место чрезвычайно важно, в нем мы имеем свидетельство, что свое"православное дело"во время войны мать Мария рассматривала не просто как сотрудничество с Сопротивлением или спасение преследуемых, – помимо нравственной мотивации, в ее действиях была и доминировала духовная. Мать Мария уже семь лет как вступила в воинство Христово. Все, что она совершила во время войны, проистекало у нее из вольного предания себя Богу. Еще в статье периода полемики с о. Киприаном (Керном) мать Мария писала:"Монах должен найти в себе силы сказать вместе со Христом:"В руки твои предаю дух мой". Он должен сознательно хотеть стать исполнителем дела Божьего на земле – и больше ничем. Он должен стать проводником Божественной любви и соучастником Божественной жертвы"[393]. Именно поэтому смерть матери Марии, принятую от рук нацистов, следует считать смертью за веру, а не просто высоконравственным поступком[394].

Исходя из установки матери Марии, участие в войне для христианина не просто нравственное дело, но служение Богу в исполнении Его замысла о мире, следует оценивать и ее последнюю большую статью"Размышления о судьбах Европы и Азии". Эта статья, дошедшая до нас в виде неоконченной рукописи, была написана в один из самых решающих моментов в истории Второй мировой войны – во время битвы под Москвой (начало зимы 1941 г.)."Размышления", содержащие в рукописи 76 листов, состоят из 4 разделов: первый посвящен оценке современного состояния Европы, второй – судьбе еврейского народа, третий – состоянию народов и стран Азии, четвертый – России. В целом, работа написана в историософском жанре и продолжает традицию русской историософии Чаадаева, Достоевского, Данилевского, Леонтьева, Вл. Соловьева. Непосредственным"предшественником""Размышлений"была книга Н. Бердяева"Новое Средневековье"(1924), имевшая подзаголовок"Размышление о судьбе России и Европы".

Впрочем, книга Н. Бердяева была написана сразу же после окончания Гражданской войны. Н. Бердяев видел в русском коммунизме, пусть и отрицательный по отношению к капитализму, но шаг в сторону"нового средневековья", строя, при котором на место"легитимных"монархии и демократии придет корпоративное общество, пронизанное христианскими началами. Первые политические ростки"нового средневековья"Н. Бердяев видел в итальянском фашизме, который называл"единственным творческим явлением в политической жизни современной Европы"[395]. Н. Бердяеву, который не любил наследственную монархическую, а также правовую западную государственность – они принадлежат царству необходимости, а не свободы, родовому принципу, а не личному, – импонировало, что в"фашизме спонтанные общественные соединения идут на смену старому государству и берут на себя организацию власти"[396]. Он был не против монархии, но хотел, чтобы она была ближе к"цезаризму". Правовому,"механистическому","рационалистическому"принципу Бердяев противопоставлял"принцип силы, жизненной энергии спонтанных общественных групп и соединений"[397]. Очень скоро стало понятно, чем обернулось это восстание против"легитимизма". В фашистских государствах власть и сила превратились в кумиров, а государства, где это произошло, стали тоталитарными. Начавшись со спонтанной"инициативы снизу"[398], фашистские движения, придя к власти, стали формой подавления личности и источником агрессии вовне.

Разумеется, Н. Бердяев мечтал вовсе не об этом, он надеялся, что удастся сочетать новые политические формы, близкие к ранним фашистским, с христианской верой и соборностью, носителями которой выступают русские. Сочетание спонтанной инициативы снизу с христианской верой (опять же не спущенной сверху государством, а искренней, живой, совершенно свободной) даст новую социальную форму,"новое средневековье". Бердяев был христианином и вовсе не хотел нового язычества, какими стали итальянский фашизм и немецкий нацизм, но то преклонение перед жизненной силой, которое мы находим в его работе, делало ее духовно двусмысленной и ошибочной.

Обратимся теперь к"Размышлениям"матери Марии. Как мы помним, она еще в период полемики с русскими декадентами резко выступала против обожествления жизненной силы (ее полемика против штейнерианства), поэтому никакой симпатии к фашизму ни в одной из ее работ мы не находим. Тем не менее, ей, как и Н. Бердяеву, прежние формы европейской государственности казались отжившими. Во Второй мировой войне мать Марии видит результат европейского кризиса, выражающегося, в частности, в кризисе политическом. Она делает акцент на том, что самые крупные из европейских государств – это колониальные империи, государства–нации, считающие себя вправе владеть"безгосударственными народами", народами часто с более древней и утонченной культурой. Нацизм и фашизм для матери Марии – это доведенные до своего самоубийственного отрицания формы национальных империалистических государств, которые должны похоронить эту форму, а с нею и старую Европу[399].

В самом деле, немецкий нацизм, ставящий свою нацию выше других и требующий от других подчинения, – это попытка преодолеть старое положение вещей в мире, идеологию национального, ограниченного в Европе (но не в мире) своими границами государства. Точно также и фашизм, возрождающий идею Римской империи, – это идеология не только национального сплочения и"прямого действия", но и выхода из узких рамок национального государства. Как писал Б. Муссолини в своей"Доктрине фашизма", выпущенной в русском переводе в Париже в 1938 г.:"Для фашизма стремление к империи, т. е. к национальному распространению, является жизненным проявлением… Народы, возвышающиеся и возрождающиеся, являются империалистическими; умирающие народы отказываются от всяких претензий"[400].

Европа, разделенная в результате Реформации и Просвещения на национальные государства, породила режимы, которые восстали против системы наций–государств. Когда эти режимы объединились в своих усилиях ("Стальной пакт"Германии и Италии, май 1939 г.) и начали успешный захват мира, апогей которого пришелся на 1941 г., следовало уже говорить не о нацизме и фашизме, но о попытке возрождения Священной Римской империи, но без санкции Церкви. В изменившейся ситуации в 1941 г. с темы расизма и фашизма мать Мария переносит акцент на другую – тему всемирного владычества – Римско–имперскую."В каком‑то смысле Гитлер ничего нового не сказал… Это было и в идее Священной Римской Империи Германской Нации, это объединяет в братство и Карла Великого, и Фридриха Барбароссу, и Фридриха Великого, и Бисмарка, и Вильгельма, и Адольфа Гитлера. И даже начальные пути и достижения этой цели почти всегда одинаковы, — всегда это роковая ось с севера на юг, от Балтийского моря к Средиземному, от Германии к Италии"[401].

Как мы видим, противостояние матери Марии нацизму прошло три основные стадии – неприятие"нордического духа", расистской идеологии и"языческого империализма"[402] Третьего Рейха. Анализируя ситуацию в мире, мать Мария замечает, что и раньше европейские государства осуществляли римско–имперский принцип через порабощение тех народов, которые не имели сильной государственности. В специальной главе мать Мария говорит, что одним из главных результатов мировой войны будет распад колониальной системы (что полностью подтвердилось). Уже и сейчас (во время войны) Англии удается противостоять Германии во многом благодаря заморским владениям, что свидетельствует об их относительно большей силе, чем сила метрополии. Вооружение французами и англичанами людей из своих колоний, считает мать Мария, приведет в будущем к потере колоний. (Вспомним, что на стороне союзников воевало, в частности, около 2 миллионов африканцев, чему способствовала расистская политика Гитлера в отношении чернокожих).

Другим точным предсказанием матери Марии является утверждение о будущем тесном союзе Англии (которая перестанет быть колониальной державой) с Америкой:"Англия, даже победительница, несомненно, будет вынуждена к отказу от многих своих колоний… Этим самым предрешается и ее тесный союз с Соединенными Штатами – некий специфический англо–саксонский мир, атлантический по своему географическому центру, – некая новая Атлантида"[403]. Это предсказание, вероятно, базировалось на том, что 14 августа 1941 г. Рузвельт и Черчилль подписали знаменитую Атлантическую хартию – программу борьбы против фашизма, заложившую основу НАТО.

В целом, прогноз матери Марии о будущем континентальной Европы – самый неутешительный. У Европы, после грядущего поражения Германии и духовного краха государств, подпавших под владычество фашистов, нет собственной идеи: старый государственный принцип себя изжил, а предложенный Германией и Италией принцип Римского,"языческого империализма" – обречен на провал. Европа после войны и оказалась, как во многом верно предсказывала мать Мария, под влиянием Атлантического блока во главе с США, с одной стороны, и СССР – с другой. Обличая европоцентризм, мать Мария предсказала возрастание роли в будущем мире азиатских стран, которые освободятся из‑под власти империалистических стран Европы[404].