Читать онлайн «Творения». Страница 412

Это возражение наконец удовлетворяет Пирра и ставит точку в разговоре:

«П. Поистине, и разыскание о действиях показало одно действие нелепым, когда оно каким бы то ни было образом высказывается применительно ко Христу. Но прошу извинения и за себя, и за прежних. Ибо мы впали в эти нелепые понятия и логические умозаключения по незнанию» (Цитаты даны в переводе Д. Е. Афиногенова по изд.: Диспут с Пирром: преподобный Максим Исповедник и христоло- гические споры… (DsP349C-352B).

Почему же именно это возражение Максима убеждает Пирра? Решающим здесь, видимо, было привлечение свидетельства отцов. Максим обращает против Пирра его собственную логику. Да, отцы (т. е. прежде всего, сам Максим) называли человеческое движение «претерпеванием». Но они же называли его и действием! Правда, уже не в качестве движения как такового, а только «в качестве отличающего и являющего единообразие во всех [ипостасях] одного вида». В качестве же движения его называли, как следует из слов Максима, все‑таки именно «претерпеванием», в отличие от движения Божества, которое называли «действием» (именно в качестве движения). Это обстоятельство как бы ускользает от внимания Пирра.

Разумеется, Максим никогда и не утверждал наличие у Христа «гноми», способной к колебаниям. Напротив, он саму возможность нашего спасения уже в Вопросоответах к Фалассию (630–633) обосновывал именно тем, что «Господь не ведал моего греха, т. е. изменения моего произволения» (Thal 42 в пер. А. И. Сидорова, цит. по изд.: Творения преподобного Максима Исповедника… Кн. II. С. 129). Тем не менее до 645 г. это не выдвигалось Максимом как доказательство невозможности противоборства воль Христа.

Составитель жития Максима приписывает ему инициативу этих соборов.

Mansi X, 929–931.

Ibid. 925–927.

Ibid. 943–949.

Кулаковский 2004. T. III. C. 166.

См.: Ларше 2004. С. 193, прим. 102.

См.: RM 2, PG90112C.

Как мы уже отмечали, папа Феодор и прежде настаивал в своих посланиях Павлу на том, что Пирр смещен незаконно, и что до тех пор, пока это не будет исправлено, он не может признать Павла патриархом.

Кулаковский 2004. Т. III. С. 166.

В этом не было ничего необычного для византийской истории. Вспомним, что некогда экзарх Африки Ираклий аналогичным образом провозгласил себя императором и в 610 г., организовав в Карфагене морской десант, сверг императора Фоку, объявленного им узурпатором, и занял его место (см.: Там же. С. 22–29).

Несмотря на поражение от арабов (не захвативших, впрочем, тогда еще Африки, но лишь наложивших дань), Африка не признавала власти Константа вплоть до 60–х гг. VII в. (Там же. С. 168).

Такой версии придерживается, напр., Дж. Хэлдон (Haldon 1997. Р. 307).

Кулаковский придерживается этой версии (Кулаковский 2004. Т. III. С. 168).

Там же (со ссылкой на IP 332,127; Theophanis Chronographia 331,17–24 [ed. de Boor]). Вероятно, под «кровью Христовой» в данном случае понимается содержимое чаши после проскомидии, но до евхаристического канона.

Послание папы не сохранилось; ответ Павла см.: Mansi X, 1020–1025.

Лат. depositio, греч. καθαίρεσις (ACO, ser. 2,1.19.11; 1.18.13).

Это видно из ТР 9,132С.

Максим, вероятно, покинув Африку, пробыл некоторое время на Сицилии в период 646–647 гг.

В настоящем анализе ТР 9 мы следуем Батреллосу (Bathrellos 2004. Р. 200–201).

В Сицилии Максим, видимо, был недолго. В датировке периода пребывания Максима в Риме мы в данном случае следуем Ларше (Ларше 2004. С. 201), но есть и другая, более традиционная версия, о которой мы скажем ниже.

«Епископы и клирики подлежали лишению сана, члены синклита — конфискации имущества, гражданские и военные чины — лишению пояса, т. е. отставке, монахи — отлучению, люди простого звания — телесным наказаниям и ссылке на всю жизнь» (Кулаковский 2004. Т. III. С. 168).

Согласно Ларше, «Типос запрещал «оспаривать, обсуждать и ссориться каким бы то ни было образом, по вопросу о единой воле и единой энергии или двух волях и двух энергиях» и провозглашал, что «никто не будет обвинен или осужден до сего дня за исповедания одной воли или одной энергии, или двух воль, или двух энергий»» (Ларше 2004. С. 194, прим. 104).

Эту идеологию мы уже не раз характеризовали как униатскую; первоначально она была направлена на вовлечение византийцами в унию одновременно и несториан (переговоры с которыми вел император Ираклий в 628 г.), и монофи- зитов. Во втором случае, помимо политики в отношении Египта и Сирии (которые к моменту издания Типоса были уже для империи потеряны), имела значение Армения, политический союз с которой был для Византии чрезвычайно важен. Впрочем, относительно роли армянского фактора в византийской церковной политике существуют разные мнения. С одной стороны, ряд исследователей подчеркивает значение моноэнергизма (а затем монофелитства) как основы унии с армянами. В частности, утверждается, что уния, заключенная императором Ираклием в 631 (или 632) г. в Карине была моноэнергистской (см. напр, у цитируемого Баузенхартом ван Дитена (Dietenvan. Geschichte der Patriarchen… S. 35), аргументированно утверждающего, что католикосу армян Эзре I императором были предложены на подпись положения, «содержавшие, наверняка, моноэнергистп- скую формулу» (Bausenhart 1992. S. 276, п. 61). В переводе Поспелова и Афиногенова (Диспут с Пирром: преподобный Максим Исповедник и христологические споры… С. 278, прим. 107) слово «наверняка» пропущено, поэтому получается, что ван Дитен говорит не о собственной гипотезе (хотя и с уверенность выдвигаемой), а о факте; тогда как ни один из известных нам источников, в том числе История Ираклия Себеоса, прямого указания на моноэнергистский характер унии не содержит.

Другую крайнюю позицию занимают исследователи, уверенно отвергающие моноэнергистский характер Каринской унии: А. И. Сидоров (см. его предисловие к изд.: Творения преподобного Максима Исповедника… Кн. I. С. 18 и прим. 5) и В. М. Лурье, недавно выдвинувший, не вступая в прямой спор с ван Дитеном и другими сторонниками той же точки зрения, противоположный тезис: «В церковных отношениях с Арменией… богословские концепции, разрабатывавшиеся в VII в., не играли никакой роли. Для армянских католикосов того времени, равно как и для их противников, речь шла только о признании или непризнании халкидонитов, имперской церкви. В Армении не интересовались тем, каково в данный момент официальное учение Константинополя относительно одной или двух воль во Христе» (Лурье 2006. С. 295).

Как и с уверенностью высказанное предположение ван Дитена, что Каринская уния была моноэнергистской, утверждение Лурье, что «условия объединения церквей в Карине не содержали догматического компромисса (и вообще не имели специального догматического обоснования)» (Там же. С. 294) являются лишь гипотезами. Определенно известно лишь то, что вскоре после состоявшегося ок. 622–623 гг. собеседования в Феодосиополисе (= Карине, Эрзруме) Ираклия с главой армянской общины на Кипре, Павлом Одноглазым, император сформулировал «повеление», адресованное архиепископу Кипра Аркадию, «запрещающее говорить о двух действиях» (Деян. Т. IV. С. 186). Известно и то, что Ираклий сообщил о своей беседе с Павлом Киру (Там же. С. 173), и Кир потом ссылался на этот разговор с императором, обосновывая свою формулу унии с монофизитами в Египте из Девяти глав (Там же. С. 186). Итак, для армянских монофизитов моноэнергизм был данностью; поэтому контакты с ними (как и с другими монофизитами) могли стать существенным фактором в формировании униатской моноэнергистской идеологии в Константинополе, адаптацией которой к ситуации обострившейся идеологической агрессии Запада и явился Типос.

К сказанному следует добавить, что как бы ни решался вопрос о влиянии на византийскую церковную политику «армянского фактора», армяне были ненадежными союзниками Византии и к унии относились весьма сдержанно. Имперские войска, находившиеся в Армении для защиты империи от арабов с северо — востока, испытывали на себе враждебное отношение местного населения, считавшего их еретиками и отказывавшего в церковном общении. В 648–649 гг. католикос Нерсес III собрал собор в Двине (648–649) и осудил Халкидонский собор, таким образом выйдя из унии. Под давлением арабов армяне отложились от империи (см.: Кулаковский 2004. Т. III. С. 171; Meyendorff 1989. Р. 343), так что после 648–649 гг. Византия потеряла сразу и Запад, и Армению, уния с которой, впрочем, была ненадолго возобновлена в 654 г.