Читать онлайн «Сумма теологии. Том I». Страница 42

Поскольку, далее, имя «Бог» дано [нами] для обозначения божественной природы, как это было установлено ранее (8), и поскольку, что [также] было показано выше (11,3), божественная природа не может быть множественной, из этого следует, что имя «Бог» несообщимо в действительности, а сообщимо посредством измышлений. Это подобно тому, как и имя «солнце» сообщимо согласно мнению тех, которые говорят о множестве солнц. Поэтому и написано: «Вы служили богам, которые в существе – не боги» (fan. 4, 8), а в глоссе добавлено: «Боги не в существе, но по человеческому измышлению». Однако [в то же время] имя «Бог» и сообщимо, но не в полном своем значении, а в некоторой своей части по мере подобия; так, были названы богами те, кто участвует в божественности посредством уподобления, согласно написанному: «Я сказал: «Вы – боги» (Пс. 81:6).

Но если бы какое-либо из имен прилагалось к Богу не в смысле обозначения Его природы, но – Его «подлежащего», в соответствии с чем Он рассматривался бы как «это вот нечто», то это имя было бы абсолютно несообщимым; таковым, возможно, является еврейский Тетраграмматон[229]. И это было бы подобно тому как давать имя солнцу [исключительно] ради обозначения этой вот частной вещи.

Ответ на возражение 1. Божественная природа сообщима лишь согласно причастности ей некоторого подобия.

Ответ на возражение 2. Имя «Бог» – имя нарицательное, а не собственное, поскольку оно обозначает божественную природу в [ее] обладателе; хотя Сам по себе Бог в действительности не является ни [чем-либо] всеобщим, ни [тем более, чем-либо] частным. Ведь имена суть следствие не модуса бытия в вещах, но модуса бытия в нашем уме. И все же согласно истинному положению дел оно несообщимо, как было показано выше [на примере] имени «солнце».

Ответ на возражение 3. Имена «Благо», «Премудрость» и т. п. происходят от [имен] совершенств, проистекающих от Бога к тварям. Однако [сами по себе] они не выражают божественную природу, а, скорее, совершенства как таковые; следовательно, они поистине сказываются о многом. Имя же «Бог» присвоено Богу в соответствии с Его собственным и непрерывно испытываемым нами действием для обозначения [именно] божественной природы.

С десятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что имя «Бог» приписывается Богу соименно [равно] по природе, причастности и согласно мнению. Ведь там, где предполагаются разнообразные значения, нет места противоречию как при утверждении, так и при отрицании: одноименность устраняет противоречия. Но католик, утверждающий: «Идол – не Бог», противоречит язычнику утверждающему: «Идол – это Бог». Следовательно, в обоих смыслах о «Боге» говорится соименно.

Возражение 2. Далее, как идол является Богом согласно мнению, а не по истине, так и удовольствие от земных наслаждений названо счастьем согласно мнению, а не по истине. Но имя «блаженство» соименно сказывается как об этом призрачном счастье, так и о счастье истинном. Следовательно, таким же образом и имя «Бог» соименно приписывается как истинному Богу, так и богу по [человеческому] измышлению.

Возражение 3. Кроме того, имена называются соименными потому, что они содержат одну идею. Однако и католик, утверждающий: «Есть [только один] единый Бог», под именем «Бог» разумеет всемогущее существо, пред которым благоговеет все; и язычник, болтающий: «Идол – Бог», имеет в виду то же самое. Следовательно, в обоих случаях имя «Бог» прилагается соименно.

Этому противоречит нижеследующее.

(4) Идея в уме – это подобие предмета, как сказано [Философом] в [книге] «Об истолковании» I. Но слово «животное», прилагаемое [равно] как к истинному животному, так и к его изображению, [сказывается о них] одноименно. Следовательно, имя «Бог», прилагаемое [равно] как к истинному Богу, так и к богу по [человеческому] измышлению, прилагается одноименно.

(5) Далее, никто не может выразить то, чего не знает. Но язычник не знает божественной природы. Поэтому когда он говорит, что идол – это Бог, он этим не выражает истинную божественность. С другой стороны, католик выражает истинную божественность, когда говорит, что есть [только один] единый Бог Следовательно, имя «Бог» прилагается [равно] как к истинному Богу, так и к бону по [человеческому] измышлению не соименно, но [исключительно] одноименно.

Отвечаю: имя «Бог» не прилагается во [всех] трех вышеупомянутых значениях ни соименно, ни одноименно, но – аналогически. Это очевидно из следующего: соименные понятия обозначают абсолютно одну и ту же вещь, одноименные же понятия – [вещи] абсолютно разные; в то же время при [употреблении] понятий, [используемых] по аналогии, слово, принимаемое в [некотором] одном значении, должно быть включено в определение того же самого слова, принимаемого в другом. Например, «бытие», которое прилагается к «субстанции», включается в определение бытия в смысле привходящего признака (акциденции); и «здоровое», прилагаемое к животному, включается в определение здорового в применении к моче и медицине. Ведь моча – признак [наличия] здоровья в животном, а медицина – причина [сохранения] здоровья.

То же самое относится и к рассматриваемому [нами] вопросу. Ведь имя «Бог», которым именуется истинный Бог, содержит [в себе] идею Бога, когда используется для обозначения Бога согласно мнению или по причастности. Ибо когда мы именуем кого-либо богом по причастности, под именем бога мы разумеем некоторое подобие истинного Бога. И точно также, когда мы называем богом идола, под этим именем «бог» мы понимаем и выражаем [им] нечто такое, о чем люди думают, что это – Бог. Отсюда, понятно, что имя может иметь различные значения, но при этом одни из них включаются в определения других. Следовательно, очевидно, что речь идет о предикации по аналогии.

Ответ на возражение 1. Умножение имен не зависит от предикации [самого по себе имени], но от того, что [этим именем] обозначается: так, имя «человек», о ком бы и в каком бы смысле, истинном или ложном, оно ни сказывалось, [само по себе] сказывается [только] в одном смысле. Но оно будет умножено, если именем «человек» мы захотим обозначить различные вещи; например, если один обозначит этим именем того, кто действительно человек, а другой тем же именем назовет камень или что-либо еще. Отсюда понятно, что католик, говорящий, что идол – не Бог, противоречит язычнику, утверждающему, что это-то и есть Бог, поскольку оба они используют имя «Бог» для того, чтобы им обозначить истинного Бога. Ведь когда язычник говорит, что идол – это Бог, он не имеет в виду этим обозначить того, кто суть бог только согласно молве, ибо тогда он говорил бы истину поскольку и католики порою используют это имя в том смысле, в котором говорится в псалме: «Все «боги» народов – идолы» (Пс. 95:5).

Ответ на возражения 2 и 3. То же самое замечание применимо и ко второму и третьему возражениям, поскольку приведенные там доводы основываются на различии в предикации [самого] имени, а не на различии обозначаемых [им вещей].

Ответ на возражение 4. Слово «животное», прилагаемое [равно] как к истинному животному, так и к его изображению, не есть чисто одноименное [оказывание]; ведь Философ говорит об одноименной предикации в широком смысле слова, [т. е.] включает [в это определение] и аналогические имена. Так и о бытии, которое предицируется по аналогии, порой говорят как об одноименной предикации для различных категорий.

Ответ на возражение 5. Истинной природы Бога, какова она суть сама по себе, не знают ни католик, ни язычник; но каждый из них знает о ней в соответствии с некоторой идеей причинности, превосходства или движения. Потому-то язычник, когда он говорит, что идол – это Бог, использует имя «Бог» в том же смысле, что и католик, когда говорит, что идол – это не Бог. Но если кто-либо вообще ничего не знает о Боге, тот вовсе не может именовать Его, разве только таким образом, как и мы порою используем имена, значения которых нам не известны.

С одиннадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что имя «Сущий» не является наиболее подобающим Богу именем. Ведь имя «Бог» является несообщимым. Но имя «Сущий» – не таково. Следовательно, имя «Сущий» не является наиболее подобающим Богу именем.

Возражение 2. Далее, Дионисий говорит, что «имя Блага превосходнейшим образом обозначает все, что исходит от Бога»[230]. Но ведь именно Бог суть всеобщее начало всего. Значит, имя «Благо», а не имя «Сущий», приличествует Богу в наивысшей степени.