Читать онлайн «Очищение. Том 1. Организм. Психика. Тело. Сознание». Страница 88

Во время чисток научного сообщества сначала вырубают явных идеалистов, потом вырубают тех, кто мог хоть как-то быть заподозрен в идеалистическом уклоне. Благодаря этому определяется ядро истых материалистов в Науке, подобно большевикам-ленинцам в социал-демократии.

«Наряду с… направлением, которое отстаивало уникальность психологического действия (как Брентано — АШ) сравнительно с телесным, складывалось другое, определившее статус категории действия как телесно-психической. Это предполагало коренной пересмотр представлений и о теле, и о психике.

Понятие о теле как физико-химической «машине» уступает место его пониманию как гибкого, способного к развитию и научению устройства. Понятие о психике не идентифицируется более с сознанием, данным во внутреннем опыте субъекта.

Эти глубинные сдвиги позволили разработать категорию действия в качестве детерминанты процесса решения биологически значимых для организма задач, в который вовлечена мышечная система» (Там же, с. 165).

Переводить? Учитесь понимать сами. Для начала задайте вопросы к самым ярким и многозначным выражениям. Например, говорится о «глубинных сдвигах». Это важно, наверное? А что за сдвиги?

Понимание тела как физико-химической машины уступает место его пониманию как глубокого, способного к научению устройства? И это и есть глубинный сдвиг? Не отвлекают ли нас от главного? Как это принято в шифрованных записях: Тетя приехала. Все хорошо! А на самом деле: Мы попали в ловушку, срочно шлите за нами подводную лодку!

Вчитайтесь и вдумайтесь, и вы увидите, что глубинным сдвигом было то, что удалось разработать такой подход, при котором понятие о психике более не идентифицировалось с сознанием. А с чем? Ну, мы с вами помним — с работой нервной системы по приспособлению к окружающей среде, обеспечивающему выживание.

Проверяем. Чем завершается записка? Словами о том, что в рамках этого подхода действие стало детерминантой, то есть тем, что определяет, как решать биологические важные для организма задачи. А какие задачи являются для организма биологически важными, если «биос» — это жизнь? Не задачи ли выживания?

Произошла эта революция полтораста лет назад. Как пишут летописцы: «До середины прошлого столетия на всех конкретно-психологических концепциях лежала печать дуализма. <… > Телесному материальному действию, доступному объективному наблюдению, противополагалось внутреннее, внетелесное действие, которое совершается в пределах сознания и потому доступно только для его носителя— субъекта» (Там же).

Как вы понимаете, отсюда и происходит название субъективной психологии. Но если помните, я вначале говорил еще об ассоциативной психологии. Она возникает как еще один оплот, где мог укрепиться изгоняемый из психологии король. Поскольку наступление велось по всему фронту, защитникам старины тоже приходилось придумывать что-то новое.

Вот еще одно донесение прямо с поля боя:

«…в атмосфере, созданной стремительными успехами естественных наук, трудно было отстаивать версию об особой, ничем не обусловленной активности субъекта (то есть субъективная психология слабела — АШ), который превратился в некое подобие спинозовской субстанции, являющейся причиной самой себя ("кауза суй"). Ведь и Декарт, и Спиноза видели эту опасность сосредоточения всех психических действий "по ту сторону "реальных, земных связей человека с природой. Твердо отстаивая приоритет разума, они (а также Лейбниц) искали промежуточное звено между царством мысли и функционирующим по общим законам мироздания организмом.

Вскоре Локк дал этому звену имя, с тех пор прославившее его в психологии. Он назвал его ассоциацией» (Там же, с. 166).

Это был новый враг, и вы уже можете предположить, какие задачи поставило его появление перед революционной партией:

«Дальнейшее движение научно-психологической мысли шло в направлении все углубляющейся ориентации на то, чтобы придать функционированию ассоциативного механизма независимость от актов сознания» (Там же, с. 167).

Это, как вы понимаете, внесение раскола в ряды противника.

«Следует, однако, обратить внимание на то, что первоначально это направление исходило из неотделимости понятия об ассоциации от понятия об осознании» (Там же).

Но это было только вначале, во времена Гартли и Джеймса Милля.

Уже Гербарт проделал первую брешь в обороне врага:

«Важная, имевшая серьезные последствия для будущего психологии попытка выйти за пределы сознания субъекта была предпринята Гербартом. За непознаваемой (именно так он считал) душой субъекта Гербарт оставлял только одну функцию — функцию порождения представлений. Однажды появившись, они начинают вытеснять друг друга из сознания, образуя так называемую апперцептивную массу» (Там же, с. 168).

Не буду сейчас разбирать понятие апперцепции, придуманное Лейбницем. По сути оно означает осознавание. Считается, что именно благодаря ему и вот этим воззрениям Гербарта Фрейд дошел до своего понимания бессознательного.

Важнее другое — и ассоциации Гартли и Милля были попыткой описать «механику сознания», и способ ухода образов из осознаваемой части сознания в неосознаваемую у Гербарта — это механика или устройство, обеспечивающее работу сознания. Ассоциативную психологию больше не изучают, потому что любой студент-психолог знает, что она неверна. А если верна? Ведь никто не проверял, верна ли она, проверяли лишь, можно ли ее закрыть.

Эта честь не миновала и нас, русских, мы имеем кусочек этой славы Герострата:

«…перенос объяснения внутренних процессов с уровня сознания как области открытой самонаблюдению субъекта на область неосознаваемой психики, где и разыгрываются основные действия этого субъекта, отражал новый поворот в их объяснении. Движущим началом этого поворота стали процессы, происходящие под эгидой не психологии, а физиологии, прежде всего физиологии органов чувств.

Ее первые успехи определялись установлением прямой зависимости сенсорных элементов сознания от нервного субстрата. Открытие "специфической энергии" нервной ткани Гельмгольц— один из основоположников психофизиологии органов чувств — считал не уступающим по своей значимости для науки закону Ньютона» (Там же, с. 169).

Какому закону? Да и не важно. Важно другое — Ньютон открыл не закон, Ньютон, записав свои законы, описал устройство Мира с точки зрения Физики и ее законов. Он — творец современной естественнонаучной картины мира. И это самое главное, потому что миром правит тот, кто владеет его образом, как демоном повелевает хозяин его имени. Гельмгольц хотел быть Ньютоном психофизиологии. И его ученики тоже. А кто это? Сеченов.

«Первые решающие шаги в этом направлении принадлежали Гелъмгольцу, Дарвину, Сеченову» (Там же, с. 165).

Вот имена тех, на кого опирались Маркс и Ленин. Отсюда марксистко-ленинское понимание психики и сознания. Какое оно?

«Гипотеза Гельмгольца о бессознательных умозаключениях разрушала казавшуюся прежде непреодолимой пропасть между действием телесным (мышечным движением) и действием умственным, которое веками было принято относить за счет активности души или сознания. Гипотезу Гельмгольца воспринял и прочно утвердил в русской психологии Сеченов <…> В своей работе

"Рефлексы головного мозга "Сеченов определил мысль как заторможенный рефлекс, как "две трети рефлекса"» (Там же, с. 171–172).

Как там у Ленина определяется сознание? Как форма отражения действительности, кажется?..

Разгром Психологии сознания начался с середине XIX века и быстро превратился в «тактику выжженной земли». Чтобы бывший король не смог найти места, где спрятаться, уничтожали все, что хоть как-то могло его приютить. А это значит, всю прежнюю философию, которая именовалась Метафизикой Сознания.

К двадцатому году прошлого века исчезают остатки всей королевской рати. Психологии сознания больше нет, как нет и Метафизики. Зато имена Сеченова и Павлова остаются прославленными и в Советской России и в Америке, где правит тот же новый король Действие или Практика, или… впрочем, имен его не счесть. Вопрос не в именах, вопрос в том, не голый ли он?

Потребовалось около 15 лет после развала Империи, то есть Советского Союза, чтобы стало возможным заговорить о какой-то иной русской Психологии. Кстати, после революции 17-го года прошло примерно столько же времени, пока советская власть не занялась психологией, а та в ответ не начала делать усилия, чтобы соответствовать новому времени.