Читать онлайн «Надличностное виденье». Страница 29

Другой недостающий кусочек мозаики дала танатология — молодая научная дисциплина, изучающая смерть и умирание. Изучение околосмертных состояний такими исследователями, как Рэймунд Моуди, Кеннет Ринг, Майкл Сэйбом, Брюс Грейсон и Чарлз Флин показывают, что эти переживания в значительной степени напоминают описания из древних «книг мертвых», а также отчеты, поступающие от субъектов, участвующих в психоделических сеансах и современной терапии переживания.

Поэтому совершенно очевидно, что древние эсхатологические писания являются картами внутренних территорий, так как они видятся в глубоких холотропных состояниях, включая состояния, связанные с биологическим умиранием. Можно провести всю жизнь, не пережив этих состояний и даже не зная о существовании этих сфер, пока не будешь в них ввергнут во время биологической смерти. Однако некоторые люди действительно сталкиваются с этими состояниями когда еще живы, во время психоделических сеансов и других мощных видов самоосвоения, серьезного духовного делания, участия в шаманских камланиях или непроизвольных духовно-психических кризисов. Эти индивиды могут изучать более глубокие территории психики собственными средствами и описывать на своем языке. И для них действительное переживание физической смерти перестает быть полной неожиданностью.

Такое «умирание перед умиранием» имеет несколько важных последствий: оно освобождает индивида от страха смерти, меняет его отношение к ней и облегчает переживание действительного умирания. В то же время исчезновение страха смерти преображает также и способ индивида жить в мире. По этой причине нет никакого основополагающего различия между подготовкой к смерти и навыком умирания, с одной стороны, и духовным деланием, ведущим к просветлению, с другой. Вот почему древние «книги мертвых» могли использоваться и при тех, и при других обстоятельствах.

Как мы убедились, умирающие в доиндустриальных культурах находятся в значительно более легком положении по сравнению с тем, в каком оказываемся мы в западной технологической цивилизации. Но не заключается ли подобное преимущество в отсутствии достоверных сведений о природе действительности, приправленное самообманом, принимающим желаемое за действительное? Если бы это было так, то мы могли бы рассматривать значительную часть наших трудностей перед лицом смерти как дань, которую нам приходится платить за наше более глубокое знание всеобщего состояния вещей. И тогда мы могли бы нести все неудобные последствия знания истины.

Однако более тщательное рассмотрение существующих свидетельств показывает, что это далеко не тот случай. Единственной важнейшей и основополагающей разницей между картиной мира индустриального Запада и других человеческих сообществ на протяжении истории является отнюдь не превосходство материалистической науки над первобытными предрассудками, но наше глубокое невежество относительно холотропных состояний. И когда мы целенаправленно используем разные виды холотропных состояний, ставших обрядами в духовной жизни древних и туземных культур, это неизбежно открывает глубокое воздействие на наше понимание природы действительности. Нам открывается, что взаимосвязи между сознанием и материей коренным образом отличаются от той системы представлений, которую навязывает материалистическая наука технологизированных сообществ.

Мне так и не удалось встретить ни одного западного академического ученого, который, испытав надличностные переживания, продолжал бы поддерживать расхожее научное понимание сознания, психики и человеческого естества, природы и действительности, ныне преподаваемое в западных университетах. Это наблюдение истинно — вне зависимости от образования, интеллектуального коэффициента и специальности данного индивида. Таким образом, разница между теми, кто принимает, и теми, кто не признает возможность существования сознания после смерти, в точности отражает различия в установке по отношению к холотропным состояниям. Те же, кто успешно прошел через эти необычные состояния сознания, неизбежно освобождаются от заклятий ньютоново-картезианской парадигмы.

Сознание после смерти: правда или вымысел?

Изучая материалистическое понимание биологической смерти, важно сохранять ум открытым и сосредотачиваться, насколько это возможно, на доступных для наблюдения фактах. Некая же непоколебимая априорная приверженность подавляющего большинства ученых существующей парадигме есть отношение хорошо нам известное по установкам религиозных фундаменталистов. Но в отличие от сциентизма подобного рода, наука в подлинном смысле слова открыта для непредвзятых исследований любых существующих явлений. Имея это в виду, мы можем разделить существующие свидетельства на две категории:

1. Переживания и наблюдения, опровергающие традиционное понимание природы сознания и его взаимосвязи с материей.

2. Переживания и наблюдения, относящиеся непосредственно к постижению смерти и сохранению сознания после смерти.

Сознание и его взаимосвязь с материей

Работа с холотропными состояниями сознания накопила огромный корпус свидетельств, которые представляют собою серьезное опровержение монистического материализма. Материалистическая парадигма западной науки была основным препятствием для любой объективной оценки данных, описывающих события во время смерти. Наблюдения, которые дают современные исследования сознания, явно убеждают в том, что появилась настоятельная потребность коренного пересмотра основополагающих предположений этой парадигмы. Они свидетельствуют о некоем новом видении мира, в котором сохранение сознания после смерти оказывается возможным и даже вероятным.

Как мы видели, большая часть этих данных поступила из области исследований надличностных переживаний и связанных с ними явлений. Изучая надличностные феномены, мы вынуждены пересматривать представление о том, что люди являются по своей сути ньютоновыми объектами. Совершенно новая формула, отдаленно напоминающая парадокс волны-частицы в современной физике, описывает людей как парадоксальных существ с двумя взаимодополняющими сторонами: они могут выказывать как свойства ньютоновых объектов, так и свойства бесконечных полей сознания. Для этих описаний свойственно в любое заданное время зависеть от состояния сознания, в котором производится наблюдение. И кажется, что физическая смерть кладет предел первой стороне такого определения человека, тогда как вторая приходит к своему полному раскрытию.

Согласно материалистической науке, для любой памяти требуется материальная подкладка, такая, как сеть нейронов головного мозга или молекулы ДНК в генах. Тем не менее, невозможно вообразить материального посредника для сведений, сообщаемых при различных видах надличностных переживаний. Такие сведения явно не были получены при жизни индивида общепринятыми способами, то есть посредством восприятия при помощи органов чувств. И кажется, что они существуют независимо от материи, возможно, в поле самого сознания или в каком-то ином виде поля, неопределимом нашими научными методами.

Другие пути исследований только подтверждают наблюдения из области надличностных переживаний. Опровергая основные метафизические предположения монистического материализма, такие ученые как Хайнц фон Фёстер, Руперт Шелдрейк и Эрвин Ласло всерьез изучают такие возможности как «память без материальной подкладки», «морфогенетические поля» и запись всех событий истории Вселенной в субквантовом «пси-поле».

Постижение смерти и сохранение сознания после смерти Феномены на пороге смерти

Исследователи рассказывают о самых разных интересных явлениях, происходящих в момент или сразу после смерти. К ним относятся многочисленные сообщения о видениях умерших, которые вскоре после смерти являлись родственникам, друзьям и знакомым. По статистике такие явления в происходят чаще всего в течение примерно двенадцати часов после смерти. Существует также множество свидетельств о необъяснимых физических явлениях, происходящих в момент смерти: останавливаются или начинают идти часы, звонят колокола, падают со стен картины и фотографии, возникают другие предзнаменования, которые, кажется, возвещают о смерти человека.

Индивиды накануне смерти часто переживают встречи со своими мертвыми родственниками, которые, кажется, радушно ожидают их на том свете. Эти предсмертные видения необыкновенно достоверны и убедительны. Часто за ними следует состояние эйфории, которое, по всей видимости, облегчает переход на тот свет. В некоторых случаях сообщается о том, что умирающий встретился с человеком, о чьей смерти он не знал. О подобных происшествиях говорится как о случаях «переживания в Дарьене».