Читать онлайн «Оккультисты Лубянки». Страница 95

Интересно, что, говоря о созерцательно-синтетической Древней науке, Барченко ассоциирует ее не только с Калачакрой, но и с «ведической философией йога» и отмечает, что она приобрела свою окончательную форму в «допотопном Египте», откуда была вынесена Моисеем. Такая точка зрения расходится с мнением современной науки, считающей, что йога как религиозно-философское учение и психотехника сформировалась на индийском субконтиненте в ведический период (условно — в 1-м тысячелетии до н. э.). (Считается, что йогичес-кая психотехника обязана своим появлением религиозному опыту упоминавшихся выше легендарных ведийских мудрецов-риши.) Барченко, несомненно, импонировала индуистская идея «Брахмана» как космического первоначала, безличного абсолюта, лежащего в основе мира, В его собственной интерпретации — это «универсальный мировой закон», иначе говоря — Бог, Подобно Джордано Бруно, Барченко понимал Бога скорее всего как «сокровенную сущность космоса», говоря словами философа И.И. Лапшина. А потому «постижение этого Божественного начала для мудреца возможно лишь путем научной мысли, научного творчества, сопровождаемого величайшим энтузиазмом»,[359]

Возникновение совершенного знания (на основе синтеза науки и религии) Барченко, как и другие оккультисты, связывал с «допотопной» цивилизацией, которую он называет «доисторической культурой». Несмотря на очевидную «ненаучность», теория «первого человечества» (термин Д.С. Мережковского) или працивилизации, гипотетически существовавшей на Земле 10–12 тысяч лет до нашей эры, вновь становится популярной в наше время. К этой теории исследователи, как правило, прибегают, сталкиваясь с фактами, необъяснимыми с точки зрения современной науки и техники (например, строительство египетских пирамид). Насколько оправданны, однако, их ссылки на «працивилизацию»?

В принципе, вполне допустимо говорить о существовании в глубочайшей древности некой синкретической пракультуры, включавшей в себя религию, философию, искусство и науку, и о ее последующей дифференциации, разделении на отдельные части. Известный французский этнограф и психолог Л. Леви-Брюль считает, что первобытный человек обладал «мистическим» и «пралогическим» мышлением, подчинявшимся «закону партиципации» (сопричастности между существами и предметами), управляющим ассоциациями и связями в его сознании. «Для первобытного мышления существует только один мир, — пишет он. — Всякая действительность мистична, как и всякое действие, следовательно, мистичным является и всякое восприятие».[360] Историк-востоковед И.М. Дьяконов в то же время отмечает, что восприятие мира древним человеком, жившим еще в нерасчлененном единстве с природой, «было во многих смыслах эмоциональнее нашего (хотя эта эмоциональность и не осознавалась как нечто отдельное от познания)». В древности, когда рациональные средства познания были мало разработаны, утверждает он, мировоззрение носило «эмоционально-метафорический характер, было очень тесно связано с мифом, с обрядом, с культом…». Изучение орнамента керамических изделий неолита и раннего энеолита (8–3 тысячелетия до н. э.) также позволяет подметить у древнего человека необыкновенно развитое чувство ритма: «В палеолитических изображениях мы почти не ощущаем ритма. Он появляется только в неолите как стремление упорядочить, организовать пространство».[361]

Наша материалистическая наука обычно изображает человека той далекой эпохи как весьма примитивное и грубое существо, полностью подчиненное власти природных стихий. Этот образ, однако, кажется сильно искаженным. Во всяком случае, наши предки не знали экологических проблем, поскольку находились в гораздо более гармоничных отношениях с природой, чем мы, ее «покорители». По мнению петербургского религиоведа Е.А. Торчинова, архаический «дикарь» — по своей психической организации был не грубее, а значительно тоньше и чувствительнее, чем современный цивилизованныйо человек, что делало его способным к трансперсональным переживаниям, лежащим в основе любого религиозного опыта. «У архаического человека, в силу значительно большей открытости областей бессознательного, не придавленного еще толстым слоем цивилизационных норм, навыков и стереотипов и не испытавшего еще такого давления со стороны сознания, его проявления (проявления бессознательного. — А. А.), в там числе и в виде трансперсональных переживаний, были значительно более частыми, интенсивными и достаточно обыденными».[362]

Предыстория — время ДО зарождения первых цивилизаций в Месопотамии Эламе, Египте и Индии — один из наиболее темных периодов истории человечества, таящий в себе немало загадок и тайн. Прежде всего, непонятно, каким образом произошел «скачок» от каменного века в век металла, от первобытного общества к классовому, от дикости к цивилизации — то, что ученые называют «неолитической революцией». Мы не знаем, например, как появилось в Египте иероглифическое письмо, — существует совершенно необъяснимый разрыв между ним и наскальными рисунками в долине Нила. Связь времен — ДО и ПОСЛЕ — кажется разорванной. Столь же загадочны для нас психика, духовный и творческий мир человека «пракультуры», «эпохи ДО» (ее условные границы — между 10-м и 3-м тысячелетиями до н. э.). Что представляла собой гипотетическая Древняя наука (используя термин д’Альвейдра и Барченко)? И где, в какой точке земли она зародилась — в Древнем Египте (как считают оккультисты), в Индии или где-то еще? В свое время (1970-е гг.) известный исследователь А.М. Кондратов выдвинул гипотезу, согласно которой в Индийском океане между Шри-Ланкой и Мадагаскаром в древности находился огромный остров-материк Лемурия. Именно здесь, на Лемурии, по мнению Кондратова, формировалась система письма, давшая начало древнейшим письменностям Востока, сложилась древнейшая на нашей планете цивилизация — прародина цивилизаций Элама, Двуречья и Индостана; здесь же, возможно, находилась «колыбель» европеоидов-меланхроев и «человека разумного» (homo sapiens), происходило формирование древнейших людей, а также антропоидов, приматов и обезьян, родилось учение Тантры и йоги.[363]

А вот как представляют себе працивилизацию уже упоминавшиеся нами А.В. и А.А. Зиновьевы, в большой степени разделяющие взгляды оккультной науки: «…это древнейшее общество, которое не оставило после себя письменных памятников, но жизнь и деятельность которого привела к появлению астральных знаний на разных континентах. Працивилизация передала (изустно и практически, формулами культа и языком мифологии, священными знаками, алфавитами, хронологиями, посредством архитектоники Великих Ступ и Пирамид) свой опыт и свои достижения, что позволило новым народам подняться на более высокие ступени культуры и, пережив подъемы и падения, оставить свой неизгладимый след в истории. Протоцивилизация заложила основу исторического времени, создала незримый, но прочный фундамент динамичного развития человечества».[364]

Эти знания, унаследованные новым (послепотопным) человечеством, однако, были в значительной степени утрачены в ходе поступательного («цивилизационного») развития общества, когда доминирующим способом познания мира становится логическо-дискурсивный метод, лежащий в основе современной «аналитическо-экспериментальной» науки. Хорошо известно о гибели огромного числа древнейших памятников вследствие различных катаклизмов — природных (геологических) и социальных. Говоря о последних, нельзя не вспомнить об утрате сотен тысяч (!) египетских и греческих папирусов в результате пожара Александрийской библиотеки и разграбления святилища Сераписа, о практически полном уничтожении памятников маясской культуры испанской инквизицией или о разрушении «каменных памятников» дохристианской Руси, например на Соловецких островах (так называемые «вавилоны», «лабиринты» и «пирамиды»). Что же касается немногих сохранившихся до наших дней загадочных сооружений, таких, как египетские пирамиды и Большой сфинкс, мегалитические обсерватории Стоунхенджа и Аркаима, то они во многом остаются непонятными для нас, поскольку мы не имеем ключа к их «дешифровке» — прочтению изначально заложенной информации.

Теория працивилизации позволяет по-новому взглянуть на древние предания и мифы, кажущиеся современному человеку не более чем прекрасными сказками, — о «золотом веке», о Великом потопе, уничтожившем «первое человечество», о затонувших островах-материках — Атлантиде и Лемурии, а также о «счастливых странах» — о Гиперборее и Шамбале. Однако не будем забывать, что такая теория пока является не более чем гипотезой.

Обратимся теперь к парапсихологическим исследованиям Барченко. Его опыты по передаче мышей на близкое и далекое расстояние и обследование «сенситивов» — людей, обладающих паранормальными способностями (лопарские «эмэряки» и шаманы), — не утратили своей актуальности сегодня. Хотя, опять-таки, судить о них мы можем лишь заочно, по сообщениям третьих лиц. Именно в парапсихологии, к изучению которой западная наука приступила только в XIX веке, мы сталкиваемся с «запредельными» знаниями древних, ставящими в тупик современную науку.[365] В этой связи нельзя не упомянуть об удивительных экспериментах группы американских психологов-трансперсоналистов во главе с С. Грофом, которые позволяют заглянуть во внутренний мир «архаического человека».[366] Во время «трансперсональных переживаний» в ходе так называемых психоделических или «ЛСД-сеансов» пациенты Грофа приобретали способности экстрасенсорного восприятия (телепатия, ясновидение, яснослышание, предсказание будущего, выход из тела, видение на расстоянии и др.), в том числе испытывали мистическое «расширение сознания» — состояние, при котором сознание расширяется за пределы Эго и трансцендирует границы времени и пространства. В результате испытуемые получали доступ — через экстрасенсорные каналы — к новой информации о различных аспектах материального мира, то, что, по мнению ученого, «попирает самые фундаментальные положения и принципы современной механистической — ньютоно-картезианской — науки». (Отметим попутно, что С, Гроф выделяет в отдельную категорию «переживание встреч со сверхчеловеческими духовными сущностями», от которых человек обычно получает «послания, информацию и объяснения по разным экстрасенсорным каналам», что, возможно, дает нам ключ к разгадке феномена теософских «махатм» — «духовных гидов с более высокого плана сознания».)