Читать онлайн «Оккультисты Лубянки». Страница 94

Барченко, как мне кажется, принадлежал к тому типу людей, которых обычно называют одержимыми. Такие люди существовали всегда и везде, в том числе и в советской России, особенно в 1920-е годы — «героические двадцатые». Одержимый своей Идеей (непременно с большой буквы!), он всеми силами стремился воплотить ее в жизнь — вернуть человечеству утерянное истинное знание. (Об этом говорит и название его мемуаров — «В поисках утерянной Истины».) Можно согласиться с B.C. Брачевым в том, что поведение Барченко в конце 1930-х, когда он настойчиво добивался встреч с Ворошиловым и Сталиным, отличалось явной неадекватностью, но именно так — неадекватно — ведут себя одержимые люди. Таким человеком был Джордано Бруно, любимый герой Барченко. Следуя его примеру, Барченко до конца остался верным своим принципам и своей Идее, что привело его на большевистскую Голгофу.

Другой вопрос — как относиться к Барченко-ученому и его весьма неординарным исследованиям? B.C. Брачев отмечает недостаточную профессиональную подготовку Барченко («недоучившийся студент-медик»), однако этот факт сам по себе еще ни о чем не говорит. Стоит вспомнить гениального К.Э. Циолковского, который был абсолютным самоучкой, а по роду занятий всего лишь школьным учителем, что не помешало ему создать всемирно известное «Исследование мировых пространств реактивными приборами». Барченко, как мы знаем, также принадлежит оригинальный труд («Введение в методику экспериментальных воздействий объемного энергополя»). Однако, поскольку он не сохранился (или сохранился, но недоступен нам), мы не можем дать ему объективную оценку. Тем не менее можно сделать некоторые общие выводы, хотя и далеко не окончательные, относительно характера и методов работы Барченко.

Прежде всего обращает на себя внимание необычайно широкий диапазон его исследований, охватывающий «все области науки и искусств» (по словам Э.М. Кондиайн): астрономия, химия, физика, медицина, биология, ботаника, геология, архитектура, теория музыки и т. д. Подобная масштабность объясняется спецификой проблемы, над которой Барченко работал совместно с математиком и астрономом А.А, Кондиайном, — «подтвердить достижениями современной науки положения и универсальные законы Древней науки». Насколько можно судить, Барченко и Кондиайн хотели связать воедино все природные и социально-исторические процессы на Земле, имеющие циклический характер, с планетными «категориями» и солнечной активностью («ритмами Солнца»), используя для этого некую эзотерическую «диаграмму соответствий» (универсальную схему). Эта работа во многом перекликалась с работой А.Л. Чижевского, закладывавшего в те же самые годы фундаментальные основы гелиобиологии. Нам также известно об экспериментальных исследованиях Барченко в области биофизики (где он применял все ту же УС для обработки полученных результатов) и парапсихологии.

Насколько ценными с точки зрения сегодняшней науки являются все эти исследования? Ответить на этот вопрос не просто, поскольку мы не знаем достоверно, что представляла собой универсальная схема — археометр Сент-Ива д’Альвейдра, его модификацию или что-то другое, — и каким образом Барченко и Кондиайн работали с ней. В любом случае подобная работа, предполагающая априори существование некоего «универсального единого закона» («мировой универсальной закономерности», абсолютной Истины), лежащего в основе мироздания, кажется на первый взгляд совершенно немыслимой в рамках современной строго позитивной (аналитической) науки. Именно поэтому у Барченко и произошел конфликт с руководством научного отдела Главнауки, выступившим против его «синтетического» метода и заявившим о намерении вести борьбу с «аксиоматикой во всех ее видах». Барченко, как свидетельствует его первое письмо к Цыбикову, пытался отстоять свои взгляды, доказать, ссылаясь на классические формулировки Ленина и Энгельса, что Древняя наука глубоко материалистична и ее основные положения не противоречат марксистской теории (учению о материи). Так, например, он утверждал, что марксизм по существу признает наличие «мировой универсальной закономерности» (в виде законов природы) и в действительности ведет к овладению ею человечеством. Или что «священное счисление» универсальной науки полностью отвечает одному из основных требований Ленина, — не допускать отрыва физических явлений от выражающих их математических формул.[353]

В то же время из сообщения Э.М. Кондиайн мы знаем, что УС работала на практике, позволяя Барченко и Кондиайну успешно обрабатывать как чисто статистические данные, так. и лабораторный материал: «картина получалась стройная». Так ли это было на самом деле? И применима ли вообще оккультная наука о числах — теория числовой эманации (каббалистская или какая-либо другая) в современном научном познании? Большинство ученых скорее всего ответят на этот вопрос отрицательно, но, вероятно, найдутся и те, кто думает иначе. Говоря об УС, нельзя не задать и другого вопроса — действительно ли познания древних были столь «огромными и мощными», как считал Барченко и как утверждают некоторые нынешние его последователи, те, кто верит в существование северной прародины человечества (Шпербореи) и пытается подтвердить современными научными данными универсальные законы Древней науки (например, учение о «семеричной структуре мироздания»[354])?

В последние десятилетия — в России и на Западе — появилось немало интереснейших публикаций, посвященных наиболее загадочным памятникам древней и древнейшей истории. Их авторы делают попытки расшифровать заложенную в этих памятниках информацию (астральную, геометрическую, математическую и др.). Так, удалось установить, что в пирамиде Хеопса (Великой пирамиде) зашифрованы различные геометрические символы включая пропорции «золотого сечения»; структура ее углов, ребер и граней, по словам А.В. и А.А. Зиновьевых, «формирует целостную эзотерическую систему, сопряженную с результатами астрономических наблюдений».[355] Те же ученые, незнакомые с У.С. Барченко, говорят, практически его же словами, об «универсальном логико-математическом законе», представленном во всей полноте в удивительном творении неведомых нам древнеегипетских зодчих-ученых.

Действительно, многие дошедшие до нас памятники древности (мегалитические обсерватории-святилища Стоунхенджа и Аркаима, египетские и индейские пирамиды, месопотамские зиккураты, античные храмы и другие постройки, различные приспособления для счисления времени, как то: лунно-солнечные календари и т. д.) свидетельствуют о весьма высоком уровне знаний наших далеких предков. Так, исследования английского палеоастронома Александра Тома показали, что в эпоху конца неолита — начала бронзы северо-запад Европы покрывала целая сеть мегалитических обсерваторий для наблюдений как Солнца, так и Луны. Общепризнанным ныне считается и факт использования человеком верхнего палеолита (15 и более тысяч лет назад) разработанной календарной системы (лунно-солнечный календарь).[356] В то же время древние располагали и обширными сведениями о корреляционных связях между планетными конфигурациями (солнечной активностью) и биофизическими процессами на земле. Б.М. Владимирский и Л.Д. Кисловский в работе «Археоастрономия и история культуры» даже допускают, что «эмпирические знания наших предков по проблеме космических влияний на биосферу были, вероятно, обширнее и глубже, чем наши».[357]

Но особенно глубокими были познания древних в области невидимого «тонкого мира», связанного с человеческим сознанием и психикой. Примером подобного знания может служить древнеиндийская йога — «наука о духе», содержащая сведения о человеке и его интегральной психоэнергетической системе. Овладевшие в совершенстве этой дисциплиной приобретают паранормальные — «сверхчеловеческие» (с точки зрения обычного человека) способности, так называемые «сиддхи». С помощью йоги, интуитивно-созерцательным методом, индийские лесные отшельники-мудрецы («риши») смогли проникнуть за видимую, субстанциальную оболочку вещей и познать сверхчувственные, невидимые явления и «сущности», чтобы затем создать — «синтезировать» — гармонично-целостную картину мира, где все связано со всем — атом и галактика, человек й вселенная. Это высшее, космическое видение Единого Мира было прекрасно выражено ими в философско-религиозных текстах «Упанишад».

Индийская йога и аналогичные ей духовные практики других народов[358] (которые, однако, нельзя сводить только к психотехникам в узком смысле этого слова) имеют очень древнее происхождение. Каждая из них представляет многовековую традицию передачи знания — изустно, от учителя к ученику, от посвященного к посвященному. Подобная закрытость, герметичность знания вообще характерна для древнего мира. Так, в Египте приобрести какие-либо знания можно было лишь в особых храмовых школах под руководством ученых-жрецов. Такие школы назывались «домами жизни» («пер анх») — «дома египетской науки и философии» у Барченко. Здесь читались и переписывались священные тексты, хранились собрания папирусов самого разного содержания и проходило обучение различным наукам и искусствам — медицине, астрономии, математике, архитектуре и т. д. Здесь же учащимся давались и сокровенные эзотерические знания.