Читать онлайн «Большой план апокалипсиса: Земля на пороге Конца Света». Страница 34

Не будь Зорзи и его компании, и британские литература с философией наверняка приобрели бы какой-то иной вектор развития. Вероятно, выпускник Оксфорда Филип Сидни не стал бы первым поэтом Елизаветинской эпохи и не отправился бы в Нидерланды мочить католиков, чтобы, сложив там буйную голову, подать дурной пример на будущее знаменитому Гордону Ноэлу Байрону, которого независимость далекой Греции трогала гораздо больше неразрешенных проблем прямо под носом, в Англии. Эдмунд Спенсер не написал бы свою «Королеву Фей», завуалированную красивыми аллегориями оду набирающему мощь английскому колониализму, в которой доблестные двенадцать рыцарей несут остальному сиволапому миру светочи цивилизации. Какие именно светочи, явствует из адресата, вдохновенное произведение Спенсера посвящалось самому сэру Уолтеру Рейли, одному из самых прославленных английских пиратов192. Ну и так далее, по долгому списку, начиная с Роберта Фладда и Фрэнсиса Бэкона и заканчивая Томасом Гоббсом и Джоном Локком193, основоположником того самого либерализма, которым олигархия Британской империи впоследствии пользовалась, как универсальным кистенем, для разрушения мироустройства цивилизаций-конкурентов.

Впрочем, давайте не будем забегать вперед, говоря о далеких последствиях. Франческо Зорзи, посланный на Британские острова кардиналом Гаспаро Контарини, имел и вполне конкретные практические цели. На самое ближайшее время. Одной из важнейших тактических задач Зорзи стала английская королева Екатерина Арагонская, точнее выражаясь, не она сама, а ее брак с королем Генрихом Тюдором. Этот союз совершенно не устраивал венецианских олигархов, он был им как кость в горле. Вы, друзья, уже догадались, почему? А потому, что служил определенным залогом хороших отношений с империей Габсбургов, раскинувшейся от Испании до Германии, не считая владений по противоположную сторону Атлантики. Надо сказать, мир с Англией был в то время до зарезу нужен империи Карла V, товарооборот из Испании в Нидерланды и обратно осуществлялся морем, вдоль берегов Франции, с которой Габсбурги то и дело враждовали. Самым уязвимым местом этого стратегического морского пути, по понятным причинам, был Ла-Манш, стоило англичанам его перерезать, и… Словом, почти как с Ленинградом и Дорогой жизни по Ладоге…

Вполне естественно, у испанцев на островах имелись влиятельные союзники, целая «католическая» партия, которой руководил не кто-нибудь, а канцлер Томас Уолси, архиепископ Йоркский, второе лицо государства194. Но и венецианский посланник Франческо Зорзи по прибытии в Лондон не угодил в вакуум. О давних связях, налаженных между Англией (производство шерсти), Нидерландами (производство сукна) и Италией (производство тканей), мы с вами уже говорили. Естественно, за этим бизнесом стояла другая могущественная политическая клика, так называемая венецианская партия, которую английская дружба с Испанией никоим образом не устраивала. Еще бы, ведь составлявшие «венецианскую» партию воротилы смотрели на Голландию как на личную вотчину. Обе непримиримые структуры давно были друг с другом на ножах, приезд Зорзи послужил чем-то вроде катализатора. Причем драматические события развивались как по писаному. Помните, друзья, историю незадачливого персидского царя Ксеркса из династии Ахеменидов, которому окружение влиятельного сузского олигарха Мордехая помогло избавиться от строптивой жены-вавилонянки, предложив взамен новую, красавицу Есфирь? Точно так случилось и в Британии: король Генрих VIII увлекся англичанкой Анной Болейн195, внучкой лорд-казначея Томаса Говарда, второго по счету герцога Норфолкского, и уже вскоре заговорил о разводе с королевой Екатериной. Папа римский Климент VII196, естественно, никакого такого развода ему не дал.

Да он и не смог бы, даже если бы захотел, ведь за Екатериной Арагонской стоял ее могущественный племянник император Священной Римской империи Карл V, которого затея Генриха привела в состояние тихой ярости. Английский король не убоялся, порвал отношения с обоими, и с императором, и с папой, объявив себя главой независимой английской церкви. Всесильный канцлер Томас Уосли, поддержавший папу, слетел со всех постов и мигом очутился в Тауэре, где скоропостижно скончался при невыясненных обстоятельствах. Вспомните незавидную судьбу Амана, визиря персидского царя, загремевшего под фанфары стараниями Есфирь? За Уосли полетели головы других сторонников «католической партии», в том числе и знаменитого английского мыслителя Томаса Мора197, которому припомнили и долгую полемику с идеологами протестантов, и отказ признать Анну Болейн королевой, и выступления против политики «огораживания» общинных земель, вследствие которой тысячи вчерашних крестьян становились пауперами. Сэру Томасу, на протяжении многих лет поддерживавшему с Генрихом VIIII приятельские отношения и сменившему на посту опального премьера Уосли, без лишних проволочек отрубили голову.

В результате дипломатические отношения Англии с Габсбургами и Святым престолом оказались напрочь испорчены, Зорзи и его «венецианцы» взяли верх. Новым премьером (точнее, лордом-канцлером), с подачи королевского духовника и члена «Спиритуали» Томаса Старки198, стал лорд Томас Кромвель199, предок знаменитого Оливера Кромвеля и член того же тайного сообщества. К слову, Кромвель, в отличие от своего предшественника философа и филантропа Томаса Мора, носившегося с идеями социальной справедливости и упразднения денег, как главного виновника несчастий человечества, изложенными в его знаменитой «Утопии»200, был профессиональным бизнесменом со связями хоть куда. За плечами новоиспеченного лорд-канцлера была долгая служба в Италии, у флорентийских банкиров из дома «Фрискабальди», где он курировал взаиморасчеты со Святым престолом, а затем в Голландии, в качестве представителя английских торговцев шерстью.

Очутившись у власти, Кромвель принялся продвигать на ключевые посты своих людей. Джеральд Роуз рассказывает, как при нем в Кембриджском университете возникла «Маленькая Падуя», элитарное общество, которым руководил профессор Томас Смит, долгое время обучавшийся в Италии. Вокруг Смита группировались люди, которым было суждено сыграть выдающиеся роли в грядущую эпоху королевы Елизаветы: ее будущий личный секретарь Роджер Эшем, ее будущий воспитатель Джон Чек и ее будущий премьер-министр сэр Уильям Сесил, приходившийся Чеку свояком201.

Правда, перед тем как Англия окончательно стала «продвинутой реинкарнацией средневековой Венеции», всем перечисленным выше персонам довелось пережить весьма неприятную «пятилетку». Она случилась, когда в 1553 г. скончался (так и не достигнув совершеннолетия) единственный сын Генриха VIII Эдуард VI (1537–1553), которым британские «венецианцы» вращали куда хотели, а на престол взошла Мария I Тюдор, старшая дочь короля Генриха от опальной королевы Екатерины Арагонской. Мало того, что Мария была рьяной католичкой и наполовину испанкой, так она еще и выскочила замуж за испанского дофина, будущего короля Филиппа II Габсбурга, наследника императора Священной Римской империи Карла V. Оказавшись у власти, Мария принялась, засучив рукава, делать искусственное дыхание английскому католичеству. А заодно категорически запретила ростовщичество.

Трудно сказать, по какому пути пошла бы человеческая цивилизация, если бы Мария Католичка родила Филиппу II наследника мужского пола, который бы впоследствии претендовал на престол обоих великих морских держав, находившейся в расцвете сил Испании и стремительно набиравшей соки Англии. Однако ничего подобного не случилось. Королева Мария скоропостижно скончалась, освободив трон для своей сводной сестры Елизаветы, дочери Генриха и Анны Болейн. Начался «английский золотой век».

Конечно, он не был никаким золотым для вчерашних английских крестьян, которых при Елизавете сгоняли в так называемые работные дома еще энергичнее, чем при ее приснопамятном папе Генрихе VIII. И вешали при малейшем сопротивлении еще безжалостнее, так что количество казненных превысило сто тысяч человек. А чего крестьяне носами крутили, спрашивается, ведь им предоставлялась заманчивая возможность вкалывать, в адских условиях, по четырнадцать часов в сутки (считайте, в две смены) за миску баланды и краюху хлеба, на мануфактурах, принадлежавших англо-итальянским хозяевам. Организованным по принципу, сотворившему знаменитое «китайское чудо», если еще кто не знал. Ни во Франции, ни в Германии, ни в России той эпохи не было ничего подобного, что поделать, они основательно отставали от «колыбели демократии» на Британских островах.

Кому, конечно, была лафа, так это хозяевам вышеупомянутых мануфактур, вовлеченных в работу по схеме английская шерсть – голландское сукно – венецианские ткани. Правда, эта самая лафа началась не сразу, сильно мешали испанцы, державшиеся за Нидерланды мертвой хваткой вопреки гражданской войне, полыхающей там. Испанцев было решено давить, но не сразу.