Читать онлайн «Основы физики духа». Страница 119

Интересно отметить, что одним из первых следствий данных изменений явилось то, что перестал работать «закон добавочной стоимости» Маркса, согласно которому в процессе производства какого-либо изделия, человек добавлял в стоимость сырья некую добавочную стоимость, - сумма же этих стоимостей и составляла стоимость изделия. При этом добавочная стоимость оказывается эквивалентной затрачиваемым усилиям человека на производство данного изделия. Таким образом, капиталист, присваивая себе часть получаемой от продажи изделия прибыли, присваивал некую часть добавочной стоимости, производимой его работником, что означало то, что работник недополучал компенсации своих затрат (это, собственно, и представляет собой эксплуатацию капиталистом своего работника). Данный процесс здесь приведен, конечно, в весьма упрощенном виде, но достаточно адекватно отражает упомянутый закон. (Тех, кого интересует подробности влияния на данный процесс разницы цен и себестоимости продукции, а также других факторов, мы можем адресовать к классикам; однако, эти подробности все равно не изменяют суть данного закона.)

Закон добавочной стоимости, как показывает реальная практика, прекрасно работал на стадии товарного капитализма и империализма, т.е. при господстве физического труда. Этот же закон вполне отражает и закономерности стадии тиражирования какого-либо изделия в современном производстве.

Но в современном производстве, как уже сказано, весьма значительную роль играет стадия изобретения, т.е. та стадия, на которой создается первый экземпляр изделия, далее тиражируемый в тех или иных количествах. Именно эта стадия в условиях массового производства оказывается (в пересчете на удельную себестоимость одного изделия) самой дорогостоящей. Это, кстати, широко известно производственникам-практикам: продукция, производимая в штучном количестве, ощутимо дороже той. Которая воспроизводится в массовом масштабе.

Однако потребитель изделия может извлечь для себя из какого-либо изделия пользу (а потому и готов заплатить сумму), намного превышающую ту стоимость, которая требуется для производства изделия на стадии тиражирования (т.е. при простом производстве). Это обуславливается тем, что потребителю важна не столько фактическая себестоимость тиражированного изделия, сколько качества, которые заложены в первом (и последующих) экземпляре изделия, в изобретении. Благодаря этому капиталист получает возможность присвоить часть прибыли, оплатив полностью (и даже с излишком) затраты работников.

Более того, если принять схему Маркса, согласно которой трудозатраты работника равны той доле благ, которая необходима для восполнения этих трудозатрат, и перенести ее и на стадию изобретения, то капиталист имеет возможность оплатить (заведомо в больших масштабах) умственный труд изобретателя. При этом оказывается, что добавочная стоимость появляется как бы «из воздуха»: изобретатель и работники получили полную оплату своих трудов, потребитель (покупатель) получил пользу от изделия, а капиталист - прибыль (и никто не оказался в накладе!..). На первый взгляд, мы сталкиваемся здесь с парадоксом, но с парадоксом, подтверждения которому можно видеть на каждом шагу в нашей реальной жизни.

В действительности парадокса никакого нет. Дело в том, что реально получаемая от изделия потребителем «польза» зависит прежде всего от тех свойств изделия, которая были заложены в самом первом (только что изобретенном) экземпляре. Эти же свойства сохраняет и сотый экземпляр, затраты на который уже меньше, нежели на первый экземпляр, поскольку затраты на тиражирование, естественно, меньше затрат на изобретение. Потребителю, однако, нет никакой разницы от порядкового номера изделия, поскольку его интересуют только свойства изделия, сохраняемые в каждом экземпляре. И это все становится возможным благодаря тому, что в стоимость изделия начал входить некий духовно-нематериальный фактор. Мысль изобретателя, результат его умственного труда, воплотившиеся в материальном предмете, принесли в него некие дополнительные свойства, которые, не теряясь при тиражировании, приносят пользу потребителю, полновесную зарплату работникам и прибыль капиталисту.

И более того. Со сменой акцентов в структуре производительных сил товаром становятся и сугубо духовно-нематериальные сущности: мысль и информация, спрос на которые начинает занимать весомое место в существующем товарообороте. Тиражирование же этих духовно-нематериальных сущностей может вообще быть предельно мизерным по фактической стоимости.

(Следует отметить, что объяснение данного феномена отхода реальной действительности от закона добавочной стоимости Маркса в более развернутом виде приводилось в одной из публицистических статей «перестроечного» периода. К сожалению, данная статья утеряна автором настоящего трактата, который приносит автору идеи свои извинения за невозможность соответствующей ссылки…)

Параллельно с вышеизложенными процессами изменяется и роль умственного труда, который перестает играть вспомогательную роль по отношению к физическому труду и занимает главенствующее место в процессе производства: теперь физический труд направлен на тиражирование результатов труда умственного. По этой причине, а также вследствие широкого развития сложного машинного производства заметно сокращается использование физического труда в производстве, а само его содержание усложняется и сближается с содержанием умственного труда. Теперь и физический труд начинает требовать высокой подготовки работника и способности не просто механически исполнять те или иные движения рук и ног, но и задействовать во время работы свой ум, принимать решения по ходу выполнения этой работы.

Такие глубокие изменения в структуре производительных сил, возрастание роли сознания в общественном производстве не могли не повлечь за собой также крупных изменений во всех сферах общественных отношений, в самом устройстве общества. При этом содержание упомянутых изменений определяется прежде всего глубокими качественными отличиями умственного труда от труда физического, поскольку высоко эффективный умственный труд по своей природе требует наличия совершенно иных условий нежели труд физический.

Во-первых, умственный труд наиболее эффективен в условиях максимальной свободы творчества, которую невозможно реализовать в строго регламентируемых производственных отношениях. Если максимальная эффективность физического труда в машинном производстве достигается в условиях, когда практически каждое движение работника в процессе производства строго определено (что требует и организации жесткого администрирования), то творческая деятельность требует определенной свободы работника, а это выливается в необходимость демократизма как самого процесса производства, так и его управления.

Во-вторых, полное восстановление работоспособности при умственном труде требует в силу своей природы большего времени, затрачиваемого на отдых, чем при труде физическом, а также и иных условий самого этого отдыха. Это в итоге приводит к необходимости более высокой заработной платы и более высокого уровня жизни работников умственного труда, что неизбежно выливается (при широком распространении умственного труда) в необходимость повышения общего уровня жизни всего населения.

В-третьих, для создания необходимого рынка умственного труда требуется достаточно широкий базис с соответствующим уровнем образования, уровнем грамотности и культуры. При этом повышение заработной платы и создание базиса рынка умственного труда приводят в итоге к повышению в целом уровня жизни, уровня благосостояния всего общества.

Заметим, что расходы владельцев собственности (бывших «чистых» капиталистов) по созданию вышеупомянутых условий вполне окупаются за счет производства добавочной стоимости «из информационного воздуха»…

В-четвертых, обеспечение определенной свободы на производстве и увеличение свободного времени наемных работников неизбежно влечет за собой требование их свободы и вне производства, т.е. свобод в обществе. Сочетание демократизма на производстве и отсутствия свобод вне производства, хотя и возможно теоретически, практически очень неустойчиво и заканчивается либо сворачиванием свобод на производстве, либо распространением демократических отношений и на все общество.

Интересно отметить, что развитие свобод членов общества, повышение их уровня жизни и развитие общей культуры есть не что иное, как ориентация на жизненные потребности конкретных людей, что составляет сущность такого явления как гуманизация общества.