Читать онлайн «Тайная доктрина. Том II». Страница 133

«Пятикнижие возродилось из первичных или старейших документов и путем добавлений».

Тексты Элохические были написаны заново 500 лет после эпохи Моисея; Иеговические – 800 лет позднее на основании библейской хронологии. Потому утверждается, что божество, представленное в виде органа зарождения, в его форме столба, и как символ двуполого органа в численной сумме букв его имени – Yod, י, или «Фаллос», и Hй, ה, «отверстие» или «чрево», по каббалистическому авторитету, – относится к гораздо более позднему времени, нежели символы – Элохима, и заимствовано из экзотерических ритуалов язычников; таким образом, Иегова отвечает Лингам и Иони, встречаемым на каждом перекрестке в Индии.

Так же как Iao в Мистериях был отличен от Иеговы, так же точно и позднейший Iao, и Абраксас или Абрасакс, некоторых гностических сект, был тождественен Богу евреев, который отвечал египетскому Гору. Это доказано неопровержимо, как на «языческих», так и на «христианских» гностических драгоценностях. В коллекции таких драгоценностей, принадлежащей г. Маттер, имеется изображение «Гора», –

«Сидящего на Лотосе с надписью ΑΒΡΑΣΑΞ ΙΑΩ (Abrasax Iao) – название, вполне эквивалентное столь часто встречающемуся ΕΙΣ ΖΕΥΣ ΣΑΡΑΠΙ (Eis Zeus Sarapi) на современных языческих геммах, и потому следует переводить, как «Абраксас есть Единый Иегова».[1089]

Но кто был Абраксас? Как доказывает это тот же автор:

«Численное или каббалистическое значение имени Абраксас указывает Непосредственно на персидский титул бога «Митры», Правителя года, которому поклонялись с самых ранних времен под наименованием Iao».[1090]

Таким образом, он был в одном аспекте Солнцем, в другом – Луною или Гением Луны, тем зарождающим Божеством, которого гностики приветствовали, как «Ты, кто возглавляешь Тайны Отца и Сына, Ты, кто светишь ночью, занимая второе место, первый владыка Смерти».

Лишь в своем качестве Гения Луны – при чем последняя в древней Космогонии представлена, как матерь нашей Земли – Иегова мог быть когда-либо рассматриваем, как Создатель нашего земного шара и его Неба, то есть, небесной тверди. Знание всего этого, однако, не будет доказательством для обычного ханжи. Миссионеры будут продолжать свои самые едкие нападки на религии Индии, а христиане, с тою же благосклонною улыбкою удовлетворения, как и всегда, будут читать эти нелепо-несправедливые слова Кольриджа:

«Весьма достоин наблюдения тот факт, что вдохновенные писания, полученные христианами, отличаются от всех прочих книг, претендующих на вдохновенность, от Писаний браминов и даже от Корана, своими сильными и частыми утверждениями Истины [!!]».

В настоящее время мы расходимся исключительно с теологией. Церковь настаивает на вере в Личного Бога и Личного Дьявола, тогда как Оккультизм доказывает ошибочность такого верования. Для пантеистов и оккультистов, так же как и для пессимистов «Природа» есть лишь «мать-прекрасная, но, как камень, холодная»; но это верно лишь, посколько это касается внешней Физической Природы. Все они согласны, что для поверхностного наблюдателя, она лишь огромная бойня, в которой мясники становятся жертвами, а жертвы, в свою очередь, палачами. Вполне естественно, что пессимистически настроенный профан, убедившись в многочисленных недостатках и неудачах Природы, в особенности же в ее самопоедающих наклонностях, вообразит, что это является лучшим доказательством того, что в Природе нет Божества in abscondito, так же как и ничего божественного в ней самой. Потому естественно, что материалисты и физики представляют себе, что все обязано своим существованием слепой силе и случайности, и переживанию сильнейшего, чаще даже, нежели наиболее приспособленного. Но оккультисты, рассматривающие Физическую Природу, как совокупность самых разнообразных иллюзий на плане обманчивых познаваний, признающие в каждой боли и страдании лишь необходимые муки неустанного порождения, ряд стадий, направленных к постоянно-ростущему усовершенствованию, которое очевидно в молчаливом воздействии никогда не ошибающейся Кармы или Абстрактной Природы – оккультисты, утверждаем мы, видят Великую Матерь в ином аспекте. Горе тем, кто живут, не испытывая страдания. Застой и смерть есть удел всего, что прозябает без изменения. И какое изменение к лучшему может быть без пропорционального страдания в течение предшествовавшей стадии? Разве не те только, кто познали обманчивые ценности земных надежд и иллюзорные прельщения внешней природы, предназначены к разрешению великих проблем жизни, страдания и смерти?

Если наши современные философы – которым предшествовали ученые средних веков – воспользовались и усвоили некоторые фундаментальные идеи древности, то теологи воздвигли своего Бога и его Архангелов, своего Сатану и его Ангелов, так же как Логоса с его воинством, основываясь целиком на dramatis personae древних языческих Пантеонов. В этом можно было бы «лишь приветствовать их, если бы только они не исказили, хитроумно, первоначальные образы, не извратили философский смысл и, воспользовавшись невежеством христианского мира – результатом долгих веков умственного сна, в течение которых человечеству позволялось мыслить лишь через посредника, уполномоченного для этого, – не смешали все символы в самую безнадежную путаницу. Одним из наиболее греховных достижений в этом направлении было преображение божественного Alter Ego в вульгарного Сатану их теологии.

Так как вся философия проблемы зла зависит от правильного понимания строения Внутренней Сущности Природы и Человека, божественного внутри животного и, следовательно, также и от правильного усвоения всей системы, как она представлена на этих страницах, что касается до венца творения эволюции – Человека – то ни одна из предосторожностей против теологических уловок не будет излишней. Когда добрый Св. Августин и огненный Тертуллиан называют Дьявола «обезьяной Бога», мы можем отнести это за счет невежества века, в котором они жили. Гораздо труднее извинить на том же основании наших современных писателей. Перевод маздейской литературы предоставил римско-католическим писателям предлог для оправдания еще раз их точки зрения в этом вопросе. Они воспользовались двоякой природой Ахура Мазды и его Амешаспентов в Зенд Авесте и в Вендидаде, чтобы еще больше подчеркнуть свои дикие теории. Сатана является плагиатором и подражателем в предвосхищении им религии, народившейся века позднее! Это было одним из мастерских ударов латинской церкви, ее лучшим козырем после, появления спиритуализма в Европе. Хотя вообще это можно рассматривать лишь как succes d'estime, даже среди тех, кто не заинтересованы ни в теософии, ни в спиритуализме; тем не менее, оружием этим часто пользуются христиане – (римско-католики) каббалисты против восточных оккультистов.

Но даже материалисты совершенно безвредны и могут рассматриваться, как друзья Теософии, по сравнению с некоторыми фанатичными каббалистами, встречаемыми на материке, и именующими себя христианами, но которых мы называем «сектантами». Они читают Зохар не для того, чтобы найти в нем древнюю Мудрость, но чтобы, путем кромсания и искажения текстов и смысла их, открыть в его стихах христианские догмы, где ничего подобного никогда не могло предполагаться и, выудив их оттуда с коллективной помощью иезуитской казуистики и учености, мнимые «каббалисты» начинают писать книги, вводя в заблуждение менее дальновидных исследователей Каббалы.[1091]

Потому не будет ли нам позволено исследовать дно глубоких рек Прошлого и, таким образом, выявить на поверхность основную идею, приведшую к преображению Бога-Мудрости, который вначале рассматривался, как Творец всего сущего, в Ангела Зла, – нелепого рогатого, двуногого, полу-козла и полу-обезьяну с копытами и хвостом? Не требуется отступлений для сравнения языческих Демонов Египта, Индии или Халдеи с дьяволом христианства, ибо подобное сравнение невозможно. Но мы можем приостановиться, и рассмотреть биографию христианского дьявола, дерзкую подделку халдео-иудейской мифологии.

Первоначальное происхождение этого олицетворения основано на представлении аккадийцев о Космических силах – Небес и Земли – находящихся в вечной вражде и борьбе с Хаосом. Их Силик-Мулудаг (?Мурудуг) «Бог среди всех Богов», «милостивый хранитель людей на Земле», был сыном Хеа (или Эа), Вели кого Бога-Мудрости, именуемого Нэбо жителями Вавилона. У обоих этих народов, так же как и в случае индусских Богов, все божества их были благожелательны и враждебны одновременно. Так же как зло и наказание являются орудиями Кармы в своем абсолютно справедливом смысле воздаяния, так и Зло было слугою Добра[1092]. Чтение халдео-ассирийских табличек доказало это теперь вне всякой тени сомнения. То же представление мы встречаем и в Зохаре. Сатана был Сыном и Ангелом Бога. Среди всех семитических народов, Дух Земли был настолько же Творцом в своем царстве, как и Дух Небес. Они были близнецами и замещавшими друг друга в своих функциях, когда они не были воединены. Ничего из того, что мы встречаем в Книге Бытия, не отсутствует в халдео-ассирийских религиозных верованиях, даже в том малом, что до сих пор было расшифровано. Великий «Лик Бездны» Книги Бытия можно найти в Тоху-Боху («Бездна или „Извечное Пространство“) или в Хаосе вавилонян. Мудрость, Великий Невидимый Бог – называемый в Книге Бытия „Духом Божьим“ – в представлении древнейших обитателей Вавилона, так же как и аккадийцев, пребывал в Море Пространства. В дни, описываемые Берозом, это Море стало Видимыми Водами на поверхности Земли – хрустальною обителью Великой Матери, Матери Бога Эа и всех Богов, которая еще позднее стала великим Драконом Тиамат, Морским Змием. Последняя стадия развития была представлена, как великая борьба Бэл'а с Драконом – Дьяволом!