Читать онлайн «Иллюстрированная история суеверий и волшебства». Страница 85

На этом рис. пульсовые волны совершенно не заметны, колебания имеют более широкие размахи, линия очень неправильна и зазубрена. Малые цифры на рисунках указывают число колебаний в секунду; по ним также можно судить, что беспокойство при записывании рис. 69 было значительно более сравнительно с рис. 68. Еще большее число дрожаний мы видим на рис. 70, записанном после того, как рука в продолжение нескольких минут находилась в вытянутом горизонтальном положении, которое считается одним из самых напряженных и сопровождается усиленным дрожанием. Отсюда мы можем заключить, что дрожание члена прямо пропорционально степени утомления нервов и мышц.

Мы разобрали, как дыхание, кровообращение, мышечная усталость отражаются на непроизвольных движениях. Теперь нам предстоит рассмотреть влияние другой более обширной и важной категории причин, которые не только вызывают определенные формы дрожания, но в известной мере влияют на направление прочих движений. Мы говорим о влиянии различных состояний сознания, которое известно из опыта обыденной жизни.

Непроизвольные движения вызываются отчасти известным настроением духа, отчасти, при достаточном сосредоточении внимания, сознательными представлениями или о движении вообще, или такими, которые обыкновенно ассоциируются с движениями. Правильность такого заключения можно легко подтвердить примерами. Каждое усиленное напряжение вызывает дрожание; так страх и нетерпение заставляют дрожать; при подобных психических состояниях явление может принять такие размеры, что становится видимым без всяких аппаратов. Так, когда во время экзаменов голос отвечающего дрожит, то это очевидно только видоизменение того же явления. По мере увеличения волнения, растут и дрожания и могут перейти в очень сильные толчки. Но даже и тогда, когда явление не настолько сильно, чтоб быть видимым посторонним, сам субъект может легко его ощущать. Всякий знает, что привычная, вполне усвоенная работа часто не удается, когда человек очень спешит. Напряжение, опасение опоздать, заставляет дрожать руки и требуемые работой тонкие движения не удаются. Не только неприятные ощущения, но и приятные вызывают непроизвольные дрожания. Таков смех: обусловленное им потрясение распространяется не только на диафрагму, но, смотря по его силе, и на все тело.

Рис. 71. Аппарат Прейера

До сих пор мы коснулись только одной стороны предмета. Выше было сказано, что есть дрожания, вызываемые только представлением об известном движении, или о предмете, связанном с движением (идеомоторный принцип Карпентера). Это может быть доказано простым опытом. Повесьте свинцовый шарик в дюйм диаметром на шнурок, — в крайнем случае могут служить карманные часы на легкой цепочке — и держите этот импровизированный маятник в вытянутой руке; он понемногу начнет качаться. Направление и форма качания определяются представлениями, имеющимися у лиц, подвергаемых опыту. Я десятки раз повторял эксперимент и, если не встречал упорного сопротивления со стороны испытуемого лица, то всегда с успехом. Например, проводя пальцем под маятником, говорят, что он будет двигаться по указанному на— g. правлению, и это исполняется.

Если палец переходит в круговое движение, то маятник следует за ним.

Еще лучше удается опыт с лицами, которые не знают его сущности, или если он облечен в несколько мистическую форму. Я, напр., говорил, что маятник всегда движется по направлению оловянной полосы, положенной под ним, перпендикулярно к стальной полосе и описывает круг над стеклянной пластинкой. Все это исполнялось в силу той же причины. Направление движения определяется представлением об известном движении.

Остается третья группа дрожательных движений, вызываемых не столько мыслью о самом движении, сколько представлением о предметах или актах, связанных с известным видом его. У человека с нормальной речью каждое представление о каком-нибудь имени или слове теснейшим образом связано с соответствующими движениями органов речи. Поэтому совершенно правильно говорят, что мысль — это беззвучная речь. Это явление особенно часто обнаруживается в привычке шептать фразу перед тем, как ее написать. Если обратить на это внимание во время процесса писания, то можно всегда уловить движения языка. То же самое наблюдается, когда долгое время мысль сосредоточена на одном слове. Впоследствии мы увидим, какие удивительные результаты могут получиться от этого. Соответственным образом наши представления о писанных словах очень часто связываются с небольшими движениями ручной кисти.

Прейеру удалось очень остроумным способом начертить на доске эти маленькие письменные движения. Применяемый им аппарат (рис. 71) очень прост: он состоит из длинного, легкого, тонкого рычажка ав, соединенного в точке в очень свободным шарниром с изогнутой иглой, конец которой прикасается к таблице Т. Рычажок в точке а крепко привязывается к тыльной стороне ручной кисти, или держится наподобие писчего пера в напряженно вытянутой руке. Если в таком положении лицо, подвергаемое опыту, живо представит себе написанное слово или цифру, то игла начертит на закопченной доске некоторую фигуру. Такого происхождения фигуры на рисунке 72. Так как и остальные причины, вызывающие дрожания, продолжают действовать, то полученные кривые очень сложны и в них (смотря сбоку) довольно трудно узнать задуманную букву или число. Все же приблизительное очертание настолько сходно, что влияние задуманного на полученную фигуру очевидно.

Еще одна из форм воздействия представлений на непроизвольное движение обнаруживается в постоянно наблюдаемой склонности соблюдать в движениях такт и ритм. Это можно видеть даже на маленьких детях, которые подпрыгивают в такт музыке, не учившись еще танцевать. Многие взрослые не могут слышать музыки, не отбивая такта движениями головы или ног. Поэтому невольно является вопрос, не отразится ли эта тесная связь между слуховыми впечатлениями и ритмическими движениями в форме дрожаний. Опыты вполне подтвердили это предположение и, кроме того, доказали, что характер и способ влияния такта на получаемые кривые у разных лиц находятся в тесной зависимости от темперамента их. Кривые рис. 73 и 74 суть результаты таких опытов. На рис. 73 кривые получены от лица, слушавшего бой метронома: А соответствует 120 ударам в минуту, а кривая В — 40 ударам.

Рис. 72

Медленный, полусонный такт в 40 ударов вызывает ровные, пологие волны кривой В, а в три раза быстрейший такт придает линии А нервный, порывистый характер.

На рис. 74 мы видим такого же рода явления, но иначе изображенные. Под каждой кривой имеется правильная линия, начерченная самим метрономом; подъемы соответствуют бою его. Можно заметить, как при медленном такте (36 в минуту) каждый удар вызывает большую резкую волну (испуг), а быстрый такт (117 ударов) производит ряд незначительных, но постоянных дрожаний.

Рис. 73

Рис. 74

До сих пор речь шла о влиянии на непроизвольные движения ясно сознаваемых представлений, так как только при этом условии возможно было установить и доказать связь между дрожанием и психическими процессами; но опытным путем обнаружено, что и неосознанные душевные состояния имеют такое же действие. Некоторые лица, например, во время оживленного разговора могут писать и чертить фигуры, указывающие на строй мыслей, очень далекий от данного разговора; в этом случае, очевидно, в душевной деятельности существуют такие мысли, которые не сознаются и не ощущаются, а проявляются лишь в виде непроизвольных движений[65]. Об этом нам придется еще вести речь, когда мы коснемся вопроса о вторжении бессознательного в область сознательной жизни. При рассмотрении вопроса о влиянии непроизвольных движений на происхождение суеверий, очень трудно будет разделить случаи, где такие движения зависели от сознательных или от бессознательных психических процессов. Так как на самой форме движений различие исходных точек нисколько не проявляется, то только очень тщательным разбором одновременного состояния сознания можно будет приблизительно определить, лежит ли их источник в сознательной или бессознательной областях. Хотя при последующем изложении я, главным образом, принимаю во внимание только случаи первого рода, т. е. происхождение движений под влиянием сознательных представлений, но не нужно упускать из виду и возможного воздействия неосознанных процессов, так как они могут вызывать точно такие же явления.

Под этим именем мы разумеем такого рода передвижения неодушевленных предметов, причину которых в разные времена приписывали действию магических сил, так как нельзя было отыскать более простого объяснения. Все видели передвижения, но так как причинявшие их лица сами не сознавали своих действий в этом направлении, то объяснение приходилось искать во вмешательстве сверхъестественных сил, таинственно скрытых в известных людях или в существах высшего порядка. В исторической части нашей книги мы познакомились с двумя группами таких движений, именно там были описаны колебания волшебного прутика и столоверчение в его различных формах. Постараемся доказать, что в обоих случаях сущность дела заключается в проявлении непроизвольных движений. После всего сказанного мы не усмотрим ничего чудесного в гаданиях посредством кольца, сведения о котором у нас сохранялись со времен императора Валента. Кольцо, подвешенное на нитке, при держании ее в вытянутой руке, непременно придет в движение и именно в том направлении, которого ждет испытующий. Если он ожидает, напр., имени, то кольцо, касаясь букв, расположенных по краю чаши, сложит как раз это имя, о котором он больше всего думает. Все это вполне понятно после того, как мы установили, что направление движения зависит от представления о нем. То же самое можно сказать о волшебном прутике. Этому снаряду придавали различную форму, но чаще всего бралась вилообразная раздвоенная ветка тополя или орешника. Видоизменение того же аппарата допускалось в форме топора, заключенного в полено и удерживаемого в равновесии на конце пальца. Применяли также и решето различными способами. В зависимости от снаряда, самый способ носил название рабдомантии, аксиномантии или коскиномантии. Но везде основной принцип был один и тот же: снаряд приходил в движение и указывал место, направление или лицо, о котором шла речь. Из всего этого до настоящего времени уцелел один только волшебный прутик и основанная на нем рабдомантия, поэтому только о ней мы и будем говорить, хотя, конечно, те же объяснения с полным правом могут быть перенесены и на остальные методы. На основании известных нам вышеизложенных опытов мы знаем, что прутик приходит в движение, если держащее его лицо ожидает этого и кроме того именно в ожидаемом направлении. В противном же случае прутик сохраняет полную неподвижность.