Читать онлайн «Белая женщина». Страница 68

Родишь дочку, назовешь её Лея, — с угрозой в голосе потребовал молодой человек из Минеральных Вод.

У меня и до повести, печальней которой нет на свете, рассказанной Славиком Оффенбахом, было плохое настроение. Мой сын Дима, обучающийся в колледже в Англии, закончил очередной семестр, и администрация колледжа сообщила мне, что мой сын учится хорошо, с явной тенденцией учиться отлично. Но его поведение сильно и систематически волнует преподавателей.

Первый эпизод, когда с трудом удалось избежать уголовного дела, произошел после полутора месяцев отличной учебы. Пока детишки учатся в приличном английском колледже, история которого своими корнями уходит в доледниковый период, они ходят в форменной одежде. Но в день рождения queen — mother (королевы-матери) учащиеся колледжа в организованном порядке были выведены на скачки в качестве зрителей. В силу либеральной традиции, которой так славился колледж в течение последних трехсот лет, детям было разрешено не надевать форму и явиться на скачки в штатском. Один молодой человек прибыл на праздник большого спорта в наряде бритоголовых, весь в коже, украшенной пломбами, цепями, черепами и свастиками. Мой сын Дима, будучи потомственным князем Абрамом Серебряным, при виде свастик, не вступая в дискуссию общефилосовского свойства, ударил молодого человека ногой в живот, а также кулаком в нос. На глазах английских джентльменов и скакунов самого аристократического происхождения.

В дальнейшем директором колледжа была произведена попытка объяснить моему сыну Диме, что его поведение не было правильным. По мнению директора колледжа, «in the free country everyone can put on and hang up on a breast that he considers it necessary including a swastika. Also what to beat the one who carries a swastika a leg in a stomach, especially in birthday of queen-mother and the more so on jumps, it is completely inadmissible» (в свободной стране каждый может надевать и вешать на грудь то, что он считает нужным, в том числе и свастику. И что бить того, кто носит свастику, ногой в живот, тем более в день рождения королевы-матери, и тем более, на скачках, совершенно недопустимо).

Мой сын Дима, никоим образом не в чём не раскаиваясь, заявил, «that with the big respect concerns to queen-mother and even completely on her party in the conflict to princess Diana» (что с большим почтением относится к королеве-матери и даже полностью на её стороне в конфликте с принцессой Дианой).

Директор колледжа попытался в беседе с моим сыном Димой не касаться темы семейных склок в английской королевской династии и вновь вернулся к теме мордобоя на скачках, но мой сын Дима был непреклонен и даже «has approvingly responded about appearance of princess Diana, but not about her behaviors» (одобрительно отозвался о внешности принцессы Дианы, но не о её поведении).

Нельзя сказать, что директор колледжа был полностью удовлетворен высказываниями моего сына Димы, но инцидент был замят. Через несколько месяцев мой сын Дима был вновь главным героем досадного эпизода, который также был замят с большим трудом. В колледже, вместе с моим сыном, училась дочь одного мелкого нефтяного князька из Тюменской области. Девушка не добилась больших успехов в учёбе, но обладала большими синими глазами и круглыми коленками, которые произвели глубокое впечатление на моего сына Диму. Пока девушка просто пренебрегала моим сыном Димой, он переживал, но терпел. Но когда обладательница круглых коленок начала благосклонно принимать знаки внимания сына одного нефтяного шейха из Объединенных Эмиратов, мой сын Дима не выдержал и обратился к сыну шейха с просьбой прервать всякие контакты с обладательницей круглых коленок. Просьба была произнесена на классическом английском и содержала в себе выражения, которых, к счастью, не слышала королева-мать. Кроме того, шла речь и о грубом физическом нажиме. Горячий сын пустыни этого стерпеть не мог и пожаловался директору колледжа.

Директор колледжа вновь вызвал моего сына Диму для беседы, положил ему руку на плечо, почему-то напомнил ему, что «Him, directors of college, a surname Rappoport also that to his parents miracle was possible to get over from Germany to England in 1938 year» (его, директора колледжа, фамилия Раппопорт и что его родителям чудом удалось перебраться из Германия в Англию в 1938 году). Далее он попытался объяснить моему сыну Диме, «what is the dark blue eyes and round knees are big, even and not the possession them sometimes happens by huge value painfully hurt. But true prince Abram Silver has, except for always hot heart, constantly cold head and that there will be and in our street a birthday of queen-mother» (что большие синие глаза и круглые коленки являются большой, даже огромной ценностью и не обладание ими иногда бывает мучительно больно. Но истинный князь Абрам Серебряный имеет, кроме всегда горячего сердца, постоянно холодную голову, и что будет и на нашей улице день рождения королевы-матери).

Мой сын Дима понял не все, но понял главное, и продолжил учебу. Далее были эпизоды чистого бытового характера, когда мой сын Дима попросил «to not settle in his room of Chinese, motivating it is that they fine» (не поселять в его комнату китайцев, мотивируя это тем, что они мелкие). Ему возразили, «that but them it is a lot of» (что, зато их много), но мой сын вновь был непреклонен.

Далее он очень уместно употребил неформальную лексику на уроке истории, характеризуя «the policy of the British government before the second world war, also was condemned with the London climate» (политику британского правительства накануне второй мировой войны, и осудил лондонский климат). Но это уже было в рамках либеральной традиции, которой колледж законно гордился. Хотя директор колледжа и «has recommended to my son five times to meet the medical psychologist» (порекомендовал моему сыну пять раз встретиться с медицинским психологом), что, по мнению директора, «will facilitate to the son successful delivery of final examinations» (облегчит сыну успешную сдачу выпускных экзаменов).

Из грустных раздумий о моем сыне Диме меня вывела Ольга, которая попросила рассказать о моих первых шагах на исторической родине.

— Я прибыл в Израиль в возрасте, критическом с точки зрения формирования мировоззрения, — довольно образно начал я, — мне было только тридцать шесть лет. Передо мной открывалась вся израильская жизнь. За мной оставались долгие годы учебы, успешная карьера рядового врача, органически включающая в себя непрерывное нарушение действующего законодательства, и особенно тех статей уголовного кодекса, в которых говорится о пособничестве при даче взятки, частнопредпринимательской деятельности, незаконном занятии медицинской деятельностью, конечно же, хищении социалистической собственности, мошенничестве, укрывательстве от воинского призыва и пособничестве в укрывательстве от воинского призыва, незаконные валютные операции и вновь, опять и опять, пособничество при даче взятки.

Тем не менее, если кто-то подумает, что я занимался только имущественными или должностными преступлениями, то он будет не прав. Кроме этого, на протяжении многих лет и совершенно бескорыстно, я занимался антисоветской агитацией и пропагандой, не брезгуя при этом клеветать на существующий общественный строй, и не пренебрегал разжиганием национальной розни. Случалось со мной и незаконное хранение как холодного, так и огнестрельного оружия, подделка как медицинской, так и прочей документации. Кроме этого, я сожительствовал с несовершеннолетними, в том числе и с теми, которые изначально обратились ко мне за медицинской помощью. На фоне всего этого я неоднократно давал заведомо ложные свидетельские показания или избегал дачи свидетельских показаний вовсе. А также разглашал врачебную тайну и помогал лицам, находящимся в розыске, укрываться от правоохранительных органов.

После того как я покинул государственную службу и занялся кооперативной деятельностью, со всем этим букетом преступлений было покончено, и я сконцентрировался на сокрытии своих доходов с целью неуплаты налогов. При этом я всегда вёл скромный образ жизни, так как, несмотря на постоянное попрание действующего законодательства, денег хватало лишь на полноценное, без излишеств, питание мне и моей семье, приобретения трехкомнатной квартиры в полутора часах езды от места работы и покупки автомобиля «Москвич», по своим техническим характеристикам находившемся на уровне тридцатых годов, хотя произведен оный автомобиль был в годах восьмидесятых. Ненадежность узлов и механизмов моего автомобиля гармонично соединялась с отсутствием запасных частей, что делало его эксплуатацию практически невозможной.

Но, несмотря на плохое материальное положение, я оставался кристально честным человеком. Не при каких условиях я никогда бы не похитил чужой спички, если эта спичка принадлежит частному лицу, а обман социалистического государства я аморальным не считал и не считаю. Так как у такого государства сколько не воруй, своего все равно не вернешь, а кража социалистической собственности является единственным для гражданина социалистического государства способом протеста против свинцовой тяжести жизни в вышеупомянутом государстве. Но, будучи князем Абрамом Серебряным, в душе я тяготился грошовой подрастрельной уголовщиной. К тому же идеи Гитлера, которые жили и побеждали на просторах моей бывшей родины, вызывали во мне острое желание поменять пятиконечную звезду на шестиконечную, а серп и молот на подсвечник.