Читать онлайн «Революция муравьев». Страница 101

Лицейский ксерокс постоянно печатал сегодняшнее «меню» (основные события, намеченные на день: музыкальные выступления, спектакли, экспериментальные стенды и тому подобное), а кроме того, поэзию, новости, полемические статьи, диссертации, уставы филиалов революции, и даже с недавнего времени фотографии Жюли во время второго концерта и, конечно, гастрономическое меню Поля.

В исторических книгах и библиотеке осажденные нашли подходящие к случаю портреты великих революционеров и знаменитых рокеров прошлых лет, сделали с них копии и развесили по коридорам лицея. Можно было, в частности, узнать Лао-Цеу, Ганди, Питера Габриеля, Альберта Эйнштейна, Далай-ламу, «Битлз», Филиппа К. Дика, Франка Герберта и Джонатана Свифта.

На белых листах в конце «Энциклопедии» Жюли написала:

«Революционное правило № 54: Анархия – мать творчества. Освободившись от социального давления, люди естественно начинают изобретать и творить, искать красоту и разум, плодотворно сотрудничать. На удобренной почве даже из самых маленьких семян вырастают большие деревья с великолепными плодами».

В классах образовывались дискуссионные группы.

Вечерами добровольцы распределяли одеяла, в которые молодежь заворачивалась в два-три раза и прижималась друг к другу, чтобы сохранить под открытым небом человеческое тепло.

Во дворе одна из амазонок показывала приемы тайчи-чуан и рассказывала о том, что эта тысячелетняя гимнастика копирует повадки животных. Подражая зверям, можно лучше их понять. Танцоры вдохновились этой идеей и принялись повторять движения муравьев. Они убедились в том, что насекомые очень гибкие. Их грация была необычной и сильно отличалась от кошачьей и собачьей. Поднимая руки и потирая их так, как насекомые делают с усиками, танцоры изобрели новые па.

– Хочешь марихуаны? – предложил Жюли молодой зритель, протягивая сигарету.

– Нет, спасибо, у меня уже был газированный трофоллаксис. А курить вредно для моих связок. Мне достаточно посмотреть на этот огромный праздник, и я уже кайфую.

– Везет, тебе немного надо для счастья...

– Ты называешь это немного? – изумилась Жюли. – Я такой феерии в жизни не видела.

Жюли понимала, что было необходимо внести немного порядка в эту суматоху, иначе революция разрушит сама себя.

Всему надо было придать смысл.

Целый час девушка провела, созерцая муравьев в аквариуме: они были предназначены для исследований по общению с помощью запахов. Эдмонд Уэллс уверял, что наблюдение за поведением мирмекийцев должно очень помочь тем, кто хочет создать идеальное общество.

Она же видела в стеклянной емкости всего лишь черных насекомых, довольно некрасивых, которые тупо предавались каким-то «насекомым» занятиям. Она подумала о том, что, наверное, ошиблась в принципе. Эдмонд Уэллс говорил, конечно, в символическом смысле. Муравьи – это муравьи, люди – это люди, и нельзя человеку навязывать правила жизни насекомого, в тысячу раз меньшего его по размерам.

Она поднялась наверх, села в кабинете учителя истории, открыла «Энциклопедию» и принялась искать образцы революций, которыми можно вдохновляться.

Она стала читать об истории футуристического движения. В 1900-1920 годах повсюду множились новые художественные направления. В Швейцарии появились дадаисты, в Германии – экспрессионисты, во Франции – импрессионисты, а в Италии и России – футуристы. Последние были художниками, поэтами и философами, их объединяло восхищение перед машинами, скоростью и вообще передовыми технологиями. Они были убеждены в том, что человека однажды спасет машина. Футуристы ставили в театре пьесы, в которых актеры, загримированные роботами, приходили на помощь людям. С приближением Второй мировой войны итальянские футуристы, сплотившиеся вокруг Маринетти, примкнули к идеологии, провозглашенной главным представителем машин, диктатором Бенито Муссолини. Ведь, кроме производства танков и других предназначенных для войны устройств, он больше ничего и не делал. В России по тем же причинам некоторые футуристы примкнули к коммунистической партии Иосифа Сталина. В обоих случаях они стали жертвами политической пропаганды. Тех, кого не убил, Сталин отправил в Гулаг.

Затем Жюли заинтересовалась сюрреалистическим движением. Кинематографист Люис Буньюель, художники Макс Эрнст, Сальвадор Дали и Рене Магритт, писатель Андре Бретон – все они хотели изменить мир своим искусством. Этим они были немного похожи на их группу, в которой каждый из восьмерых действовал в своей сфере. Но сюрреалисты были слишком индивидуалистами и сразу утонули во внутренних разборках.

Пример с французскими ситуационистами шестидесятых годов показался ей интересным. Они проповедовали балаганную революцию и, отрицая «общество зрелищ», упорно держались в стороне от всяческих масс-медийных игр. Спустя годы их лидер Ги Дебор, после того как согласился дать первое телевизионное интервью, покончил жизнь самоубийством. Поэтому ситуационисты почти никому не известны, кроме нескольких специалистов по движению Мая 1968 года.

Жюли перешла к революциям в узком смысле.

Среди недавних восстаний были индейцы из Чиапаса, на юге Мексики. Во главе этого «сапатистского» движения стоял майор Маркое, еще один революционер, совершавший подвиги с юмором. Само движение было направлено против очень серьезных социальных проблем: нищеты мексиканских индейцев и уничтожения американоиндейской цивилизации. Но муравьиная Революция Жюли не была вдохновлена никаким особенным социальным гневом. Коммунист квалифицировал бы ее как «мелкобуржуазную», «муравьи» всего-навсего задыхались от косности.

Надо было найти что-то другое. Она перевернула еще несколько страниц «Энциклопедии», оставила военные бунты и перешла к культурным революциям.

Боб Марли на Ямайке, революция растаманов была близка «муравьям»: обе начались с музыки. Схожими были и мирное настроение, и музыка, настроенная на биение сердца, и массовое употребление марихуаны, и мифология, основанная на преданиях и символах древних культур. Растаманы восхищались библейской историей царя Соломона и царицы Савской. Но изменить общество Боб Марли не пытался, он просто хотел, чтобы его сторонники расслабились и забыли о заботах и агрессии.

В Соединенных Штатах некоторые общины квакеров, или «амиш», установили интересные принципы внутреннего сосуществования, но они сознательно отрезали себя от внешнего мира и основывали свои правила исключительно на вере. Выходило, что светскими и нормально действующими уже достаточно долго общинами были только кибуцы в Израиле. Кибуцы нравились Жюли: в этих деревнях отменили деньги, на дверях не было замков и все друг другу помогали. Но в кибуцах каждый должен обязательно работать на земле, а здесь у них не было ни полей, ни коров, ни виноградников.