Читать онлайн «Революция муравьев». Страница 100

Отец семейства не сдался. Пульт был у него в руках, а в любой ячейке человеческого общества король тот, кто держит скипетр.

Максимильен попросил дочь прекратить играть с солонкой, а жену – не глотать пищу такими большими кусками.

Его раздражало все.

Когда жена предложила ему новый десерт собственного изготовления, флан в форме пирамиды, он выскочил из-за стола и скрылся в своем кабинете.

Чтобы никто его не побеспокоил, закрыл дверь на ключ.

Поскольку Мак-Явель был все время включен, Максимильену достаточно было коснуться всего лишь одной клавиши, чтобы сразу вернуться в «Эволюцию» и расслабиться, воюя против чужестранных племен, угрожавших его последней, в полном расцвете сил, монгольской цивилизации.

На этот раз он поставил все на армию. Ни в сельское хозяйство, ни в науку, ни в образование или развлекательные учреждения он не вложил ни копейки. Только огромная армия и деспотичное правительство. К его большому удивлению, такой выбор дал интересные результаты. Его монгольская орда шла с запада на восток, от итальянских Альп к Китаю, завоевывая все города, расположенные на своем пути. Пищу, которую им не давало сельское хозяйство, они получали грабежами. Научные достижения, разработкой которых они не занимались, они находили в лабораториях разоренных городов. В образовании они и не нуждались. Короче, с военной диктатурой все шло быстро и хорошо. И в 1750 году со своими повозками и катапультами Максимильен занял почти всю планету. Правда, в тот самый момент, когда он хотел трансформировать тиранию в просвещенную монархию, в одной из столиц вспыхнул бунт, который затем перекинулся на другие города.

Соседняя страна, маленькая, но демократическая, очень легко завоевала всю его цивилизацию.

Строчка текста вдруг появилась на экране.

– Ты не следишь за игрой. Тебя что-то гложет?

– Откуда ты знаешь? Компьютер передал через динамики:

– По твоей манере нажимать на клавиши. Пальцы у тебя соскальзывают, и ты бьешь по клавише два раза подряд. Я могу тебе помочь?

– Как компьютер может мне помочь усмирить бунт лицеистов?

– Ну...

Максимильен нажал на кнопку.

– Давай еще одну партию, это лучший способ мне помочь. Чем больше я играю, тем лучше я понимаю мир, в котором живу, и выбор, который были вынуждены сделать мои предки.

Он выбрал шумерскую цивилизацию, которую довел до 1980 года. На этот раз развитие было последовательным: деспотизм, монархия, республика, демократия, ему удалось вырастить великую, технологически развитую нацию. Неожиданно в середине двадцать первого века его народ был уничтожен эпидемией чумы. Он не уделил достаточно внимания гигиене жителей страны: отказался строить канализационную систему в больших городах. Из-за отсутствия организованного вывоза в городах скопились нечистоты и трансформировались затем в питательную среду, привлекшую крыс. Мак-Явель заметил, что ни один компьютер не допустил бы подобной ошибки.

Именно в эту минуту Максимильен подумал о том, что в будущем надо будет ставить компьютер во главе правительств, поскольку он один ничего никогда не забудет. Он никогда не спит. У него никогда ничего не болит. У него нет сексуальных проблем. У компьютера нет семьи и друзей. Мак-Явель прав. Компьютер никогда не забыл бы провести канализацию.

Максимильен начал новую партию с цивилизацией французского типа. Чем больше он играл, тем больше не доверял человеческой природе, порочной по сути, неспособной понять свою дальнюю выгоду и жаждущей лишь немедленных наслаждений.

На экране в одной из столиц как раз происходила студенческая революция 1635 года. Мальчишки топали ногами, как балованные дети, потому что не получали сразу же того, что им хотелось...

Он бросил на студентов войска и в конце концов истребил их.

Мак-Явель сделал интересное замечание:

– Ты не любишь себе подобных?

Максимильен взял бутылку пива из маленького холодильника и начал пить. Он любил освежить горло, пока развлекался со своим имитатором цивилизаций.

Он навел курсор на последний островок сопротивления, уничтожил революцию, ввел строжайшее полицейское наблюдение и поставил везде видеокамеры для контроля за словами и действиями населения страны.

Максимильен смотрел на жителей, ходивших взад и вперед и кружившихся на месте так, как смотрят на насекомых. Наконец он согласился ответить:

– Я люблю людей... несмотря на них.

Понемногу революция стала огромной стройкой изобретений.

Восемь зачинщиков Фонтенбло были захлестнуты размахом, который принимал их праздник. В дополнение к сцене и восьми стендам повсюду выросли, как грибы, эстрады и столы.

Появились стенды «живопись», «скульптура», «изобретения», «поэзия», «танец», «компьютерные игры», где молодые революционеры знакомили всех со своим творчеством. Лицей постепенно превратился в пеструю деревню, обитатели которой были друг с другом на «ты», свободные и равноправные, веселились, строили, творили, выдумывали, пробовали, наслаждались, играли или просто отдыхали.

На сцене синтезатор Франсины мог воспроизвести тысячи оркестров всех родов, и днем и ночью более иди менее опытные музыканты не упускали случая воспользоваться этим. Новейшая технология с первых же дней произвела интересный эффект: все музыкальные стили смешались.

Играющий на индийском ситаре участвовал в ансамбле камерной музыки, джазовая певица выступала с балийскими ударными. К музыке вскоре присоединились танцы: танцовщица японского театра кабуки выступала с полькой-бабочкой под звуки африканского тамтама, аргентинское танго сопровождалось тибетской музыкой, четыре ученика балетной школы делали антраша под умопомрачительную «new-age». Когда синтезатора уже не хватало, инструменты мастерили сами.

Лучшие произведения были записаны и распространены с помощью Интернета. Но революция Фонтенбло не только производила, она и усваивала музыку, созданную другими «Революциями муравьев» в Сан-Франциско, Барселоне, Амстердаме, Беркли, Сиднее и Сеуле.

Подсоединив камеры и цифровые микрофоны к подключенным к Интернету компьютерам, Жи-вунгу удалось сыграть вместе с музыкантами из многих иностранных Революций муравьев. Ударные были из Фонтенбло, ритм-гитара и соло-гитара – из Сан-Франциско, голоса – из Барселоны, клавишные – из Амстердама, контрабас – из Сиднея, скрипка – из Сеула.

Группы всех направлений сменялись на цифровых магистралях. Новая разнородная музыка всей планеты звучала из Америки, Азии, Африки, Европы и Австралии.

Лицей Фонтенбло больше не знал границ ни во времени, ни в пространстве.

Лицейский ксерокс постоянно печатал сегодняшнее «меню» (основные события, намеченные на день: музыкальные выступления, спектакли, экспериментальные стенды и тому подобное), а кроме того, поэзию, новости, полемические статьи, диссертации, уставы филиалов революции, и даже с недавнего времени фотографии Жюли во время второго концерта и, конечно, гастрономическое меню Поля.