Читать онлайн «Антология шпионажа». Страница 101

Этот телеграфный ключ после многих усилий был выработан еще в мирное время. Он состоял из двух книг. В толстой отдельные буквы алфавита были обозначены условными цифровыми знаками, так же, впрочем, обозначалось и много отдельных слов. Но этой книгой невозможно было пользоваться без второй – меньшей. Во второй книге указывалось, в какой день года каким ключом пользоваться, так как цифры первой книги ежедневно меняли свое значение. Кроме того, в различные дни года ключи основной книги приходилось особым образом сочетать с определенными цифрами маленькой книги.

Этот код принадлежал, следовательно, к разряду тех, значение которых исключительно и расшифровать которые невозможно.

Александр Цек стал одним из тех немногих, кто в совершенно изолированном и строго охраняемом помещении днем и ночью были заняты расшифровыванием тайных правительственных телеграмм, получаемых германским генерал-губернатором занятой Бельгии.

Вскоре после начала войны этой беспроволочной станцией весьма заинтересовался английский капитан Тренч, причем интерес его возрос до крайних пределов, когда английская разведка выяснила, что станция эта стала получать и правительственные телеграммы по особому тайному германскому коду.

Узнав о существовании этого сверхсекретного кода, капитан отдал распоряжение своим агентам в Брюсселе узнать, кто занимается расшифровыванием этих телеграмм, и в числе немногих имен встретил и имя молодого изобретателя Александра Цека.

Английская разведка, наведя обстоятельные справки о молодом изобретателе, выяснила, что мать у него – англичанка. Узнав это, разведка обратилась за советом к английским военным властям. Адмирал сэр Реджиналд Халл нашел средство, пока оказывавшееся постоянно самым верным. Разумеется, первым долгом он постарался войти в самые дружеские связи с семьей Цека. Когда ему в достаточной мере удалось соблазнить молодого человека обещаниями и расположить к себе его мать, адмирал предложил Александру похитить книги кода и ночью со всеми необходимыми предосторожностями скрыться в Голландию.

Но в случае обнаружения этой кражи немцы немедленно изменили бы ключи шифра и вся авантюра пошла бы насмарку. Поэтому Александру Цеку было поручено засесть за кропотливую работу: по ночам, во время дежурства на станции, он точно скопировал обе книги. Окончив эту трудную работу, он оказался совершенно больным. Врач засвидетельствовал у него крайнее нервное переутомление.

Копию секретных книг он лично перенес через голландскую границу. В то время она была уже защищена проволочными заграждениями с током высокого напряжения. В одном слабо охраняемом месте границы, естественно заранее указанном ему, молодой человек, при помощи изолированных деревянных покрышек на ободьях колес своего велосипеда раздвинул проволоку и, перерезав ее, невредимо пробрался через заграждения. С этого момента никто о молодом человеке ничего никогда не слышал.

Копии книг, после перехода границы этим несчастным, попали в руки адмирала Халла. И с этого дня, задолго до вступления Америки в войну, все союзники получили возможность принимать секретные телеграммы германского правительства и расшифровывать их.

Итак, статс-секретарь Циммерман отправил мексиканскому послу сверхсекретное сообщение закодированным по беспроволочному телеграфу. Текст из Берлина приняла мексиканская радиостанция Чапультапак, а затем передала его адресату.

Тот факт, что важнейший и секретнейший условный код германского правительства попал в руки врагов, к сожалению, стал известен германскому обществу и даже самим немецким властям тогда, когда об этом, уже после окончания войны, было опубликовано в печати бывшими враждебными Германии странами.

В 1920 г. в Париже целую бурю возмущения против Германии подняла история с раскрытием шпионажа. Французская пресса и общественность, ею руководимая, были абсолютно убеждены в том, что в лице одной женщины и троих мужчин удалось изловить германских шпионов и раскрыть целую агентурную сеть.

Это общее негодование дошло до своего пика во время следствия, когда совершенно неожиданно оказалось, что арестованные были вовсе не германскими, а английскими агентами, стратегическая задача которых заключалась в проникновении в военные тайны дружественной державы.

Затем негодование сменилось глубоким смущением. Завязалась серьезная дипломатическая переписка, в результате которой это дело пришлось замять в интересах сохранения дружественных отношений между обеими странами.

Английский шпионаж во Франции обратил свое исключительно пристальное внимание на проникновение в тайны ее авиации, и, когда дело замяли, чтобы не возбуждать серьезных политических осложнений, французское правительство официально заявило, что все это не что иное, как «блеф и шутка».

Истинная же подоплека всей этой истории состояла совсем в другом. Но обо всем по порядку.

В небольшом французском городе после войны жил некий служащий по фамилии Морейль. Доходы его были весьма ограниченны, и поэтому Морейль был очень бережливым. Человек крутого характера, он держал держал своих детей и жену в чрезвычайной строгости. Больше всего хлопот доставляла ему дочь Марта, девочка крайне привлекательная. Его экономный образ жизни, тяжелый режим шли совершенно в разрез с жизнерадостной натурой девушки. Вечные попреки отца, ограничения ее невинных девичьих радостей сделали так, что жизнь в семье стала казаться Марте настоящим адом.

Уже с пятнадцатилетнего возраста вечные сцены с отцом ей донельзя надоели. Всеми силами она старалась избавиться от этой удушливой атмосферы семейной скуки. Но так как Марта хорошо знала, что отец никогда не выпустит ее из-под своего строгого надзора, у нее родилась фантастическая идея. Ей вздумалось уйти в монастырь, и поэтому неожиданно стала чрезвычайно набожной. В конце концов, ей удалось убедить отца отдать ее в монастырскую школу, где она должна была и жить. He видя лучшего исхода для этой непокорной, взбалмошной и слишком живой девушки, отец отвез Марту в монастырскую школу.

Но пробыла она на новом месте всего три дня. Поняв, что попала в еще более мертвящую атмосферу, бедная девушка сбежала оттуда и уехала в Париж.

Известно, что ждет в этом городе соблазнов молоденькую и хорошенькую девушку без гроша в кармане. В лучшем случае такие барышни становятся, благодаря своей внешности, моделями для художников. Марта так и сделала. Она стала позировать и в скором времени написала отцу письмо с уведомлением, что она открыла в себе большой талант художницы. Отец, особенно скептически отнесшийся к «высокому призванию» своей дочери, полетел в Париж. Но ее там уже не застал – квартира его дочери оказалась пустой. Марта уже давно с двумя знакомыми художниками, таскавшими ее действительно как модель с собой, путешествовала по всей Франции, и о существовании ее в живых отец узнавал лишь по цветным открыткам, получаемым им из разных городов страны.

Марте такая кочевая жизнь пришлась по вкусу, но однажды оба художника решили, что у их модели было одно опасное для их независимых характеров качество: она оказалась слишком привязчивой. Никто, сошедшийся с ней близко, не мог рассчитывать скоро от нее отвязаться, и, когда художники, наконец, с ней расстались, она очутилась в самом безвыходном положении: в качестве модели никто ее больше не пригласил.

Она бросилась искать работу. Одно время была сиделкой в клинике доктора Рабиновича в Нейи, под Парижем, но в скором времени бросила и эту службу, сообщив при этом отцу, что теперь занята «изучением медицины».

Однажды, после обеда, она сидела в кафе. Неожиданно к ее столику подошел и вежливо попросил разрешения присесть очень приличного вида господин с красивой, слегка седеющей шевелюрой. Седина эта очень шла к его загорелому лицу. Он, казалось, кого-то ожидал и от скуки уткнулся в газету. Потом он отложил ее в сторону, и Марта Морейль из любопытства с ним заговорила.

Скоро между ними завязался очень оживленный разговор. Под влиянием участливого интереса, проявленного незнакомцем к ее судьбе и вызванного, в свою очередь, ее, видимо, подавленным состоянием духа, причиной которого были стесненные материальные условия, Марта поведала ему всю свою жизнь и прибавила, что теперь решительно не знает, что ей делать, где и какую работу искать.

Пожилой господин оказался сторонником нравственных взглядов на жизнь и высказал твердое убеждение, что каждый человек должен, прежде всего, согласовать свою деятельность со своим призванием, если хочет, чтобы труд его был радостным и успешным. «Какое же ваше призвание, к чему вы чувствуете особое влечение?» – спросил он свою хорошенькую собеседницу.

Марта, не задумываясь долго, ответила, что склонна, скорее всего, стать большой художницей или артисткой, и что именно к этому она чувствует призвание и, кажется, некоторые способности. Пожилой господин выразил желание помочь ей и назначил свидание на другой день в том же кафе. Когда они вновь встретились, он сделал ей предложение… заняться полетами с парашютом.