Читать онлайн «Антология шпионажа». Страница 100

В той же газете от 11 февраля было помещено следующее сообщение:

«На днях смещены решительно все чины Вильгельмсгафенской полиции, начиная от начальника, заканчивая последним полицейским. От полицейских управлений промышленной области затребованы самые подробные сведения о лицах, назначаемых на места смещенных».

В истории всех стран Европы не было ни одного столь громкого дела, как шпионаж английского агента Александра Цека. Деятельность этого молодого шпиона сыграла решающую роль в судьбах европейских народов в том отношении, что благодаря ей союзники выиграли войну.

Благодаря этому шпиону, английская разведка могла совершить то, равное чему трудно вообще найти в истории разведывательной службы.

В конце февраля 1917 г. телеграфное агентство Рейтер опубликовало сообщение, что заокеанским странам, равно как и союзникам, еще до вступления Америки в мировую войну стало известно подлинное содержание письма германского статс-секретаря Циммермана германскому послу в Мексике фонд Экарту. Письмо это будто бы было следующего содержания:

«Берлин, 19 января 1917 г.

С первого февраля мы начинаем вести подводную войну в самых широких размерах. Тем не менее, Америку необходимо будет удерживать от войны. Если усилия наши в этом направлении окажутся безуспешными, мы заключим союз с Мексикой на следующих условиях. Мы будем считать ее и в войне нашей союзницей и заключим мир. Мы могли бы предоставить ей за это финансовую помощь и постараться возвратить утерянные ею в 1848 г. области Новой Мексики и Аризоны. Выработка подробностей этого плана предоставляется на ваше усмотрение. Вам поручается под строжайшим секретом позондировать на этот счет мнение Каранцы. Как только он узнает, что с Америкой нам также не миновать войны, намекнуть, что недурно было бы ему взять на себя инициативу начать переговоры с Японией о союзе, довести их до благоприятного конца и тогда немедленно предложить свое посредничество между Германией и Японией. Обратите внимание Каранцы на то, что начало нашей беспощадной подводной войны делает возможным обессилить Англию и привести к миру в течение нескольких месяцев.

Опубликование этого письма вызвало бурю негодования во всей Европе. Выходило, что Германия замышляла комплот против еще одной нейтральной державы и хотела вовлечь Японию в войну против Англии. Американская пресса, стоявшая за войну, живыми красками изображала опасность, всегда скрыто угрожавшую южноамериканским республикам. Так, например, в печати раздавались голоса, что, по давнишнему убеждению руководящих американских военных кругов, нападение Японии на Америку, по всей вероятности, произойдет через мексиканскую территорию и долину Миссисипи, чтобы разделить страну на две части. Самым существенным было то, что сразу же за получением сведений об этом письме американский кабинет стал усиленно настаивать на вмешательстве Америки в мировую войну.

Положение американского правительства было в высшей степени затруднительным. Общественное мнение Америки оказывало на него усиленное давление ввиду того, что как Франция, так и Англия в любой момент могли опубликовать текст германского предложения. С другой стороны, американская общественность весьма косо смотрела на все, происходящее у мексиканской границы, а тут грозил еще и японский призрак.

После опубликования положения дела агентством Рейтер, американцы узнали, что текст сообщения германского статс-секретаря каким-то путем попал в руки врагов. В Германии это повлекло за собой страшную общую депрессию. Непосредственно за этим разоблачением статс-секретарь Циммерман ответил по этому поводу на известный запрос в рейхстаге. По его словам, было совершенно непонятно, каким путем текст этого письма мог попасть в руки американцев, так как отправлено оно было под самым секретным шифром.

В рейхстаге долго ломали голову о возможности предательства, но Циммерман умолчал о том, каким именно путем он снесся с мексиканским посольством. Все были уверены, что он это сделал письменно.

Георг Бернер так говорил об этом в своей передовой в «Фоссише Цайтунг»: «В кругах журналистов существует мнение, что письмо это, по всей вероятности, было похищено у курьера правительства, по дороге в Мексику. Мы желали бы, чтобы подобная возможность впредь была бы исключена. Мы вообще не допускаем мысли, что подобная корреспонденция могла быть поручена – еще и в письменной форме – какому бы то ни был курьеру, даже самому надежному».

В самом начале оккупации Бельгии германскими войсками в один богатый дом в центре Брюсселя вселился офицер немецкой комендатуры. Принадлежал этот дом очень зажиточному австрийскому фабриканту по фамилии Цек, который жил там с англичанкой-женой и молодым сыном Александром.

Как только офицер устроился на новом месте, к нему в комнату заглянул сын хозяина дома и сказал, что хочет сообщить об одном серьезном деле. Офицер отнесся к молодому человеку с вниманием и узнал из его рассказа, что тот, занимаясь опытами с беспроволочным телеграфом, сконструировал особый приемник с антенной, которую установил на чердаке дома. Поэтому он просит офицера немедленно информировать комендатуру о наличии антенны, так как опасается, что его могут заподозрить в шпионской деятельности. Офицер успокоил молодого человека и попросил разрешения взглянуть на аппарат.

На следующий день офицер поведал своему приятелю из электротехнической роты о том, что он увидел в кабинете и мастерской Александра Цека, а затем предложил зайти в гости и взглянуть на аппарат самому.

Ознакомившись с работой молодого изобретателя, офицер-электротехник установил, что Александру Цеку действительно удалось соорудить такой приемник, который не был еще известен в германских войсках. Да и вообще аппарат Цека по тем временам представлял собой нечто совершенно новое, он был в состоянии принимать как на самых коротких, так и на длинных волнах.

О своих наблюдениях и результатах ознакомления как с аппаратом, так и с самим молодым изобретателем он доложил начальству и предложил обсудить, нельзя ли использовать этого молодого человека, видимо, обладающего исключительно обширными познаниями в технике беспроволочного сообщения и радиотелеграфа.

Военные власти в Брюсселе произвели негласное и подробное дознание о молодом Цеке. Выяснилось, что отец его был очень богатым австрийским фабрикантом, принадлежавшим к лучшим кругам венского общества, принимался даже при австрийском дворе. В силу своих строго национальных убеждений, он был известен как ярый патриот и в политическом отношении был более чем безупречен. Точно такой была и его супруга, хотя родом она была англичанкой, но вполне ассимилировалась со своей новой австрийской родиной и политически тоже была вполне благонадежна.

Проводимое расследование стало каким-то образом известно влиятельным кругам Австрии. Вскоре брюссельский генерал-губернатор получил из Австрии запрос о причинах расследования. Вместо генерал-губернатора ответило германское командование. Оно объяснило, чем вызван интерес к семье Цека, а затем спросило, возможно ли воспользоваться знаниями сына этой уважаемой семьи и призвать его к исполнению обязанностей, которые сопряжены с важными военными тайнами. И получило ответ: «Он – вне всяких подозрений».

Вскоре германские военные власти пригласили Александра на работу. Так как его политические взгляды в то время не расходились со взглядами отца, он охотно принял предложение о сотрудничестве.

С содержанием штатского чиновника гражданского ведомства его приняли на службу и зачислили на скромную должность на центральной радиостанции гражданского управления Бельгией. Тут он сначала должен был заниматься устройством аппаратов и принадлежностей для радиотелеграфа. Впоследствии же, когда Александр проявил свои действительно недюжинные способности техника, ему была поручена организация приема депеш, подаваемых на различных волнах.

Александр Цек очень скоро заслужил полнейшее доверие своего начальства, и в силу этого его назначили на один из самых ответственных и важных постов приемщика беспроволочных телеграмм, получаемых германским управлением Бельгией как из Берлина от правительства, так и от различных военных штабов из центра военных действий. Само собой разумеется, телеграммы эти тщательно охранялись от вражеских агентов.

Посылались депеши в большом секрете, по тайному коду, бывшему в руках лишь у важнейших должностных лиц германского правительства и подчиненных ему организаций. Так как правительство таким путем сносилось лишь с весьма ограниченным числом лиц и учреждений, то и секретные книги, которые были ключей для расшифровки закодированных посланий, находились в очень немногих руках.