Читать онлайн «Коминтерн и мировая революция. 1919-1943». Страница 84

Проблема отношений между стратегией Коминтерна и стратегией Министерства иностранных дел СССР была, очевидно, особой проблемой, с которой сталкивались представители Коминтерна. Эти две стратегии заметно сталкивались в период с 1928 по 1934 год: более жесткая стратегия Коминтерна была экстремистской, воинственной и бескомпромиссной, тогда как более мягкая стратегия советской внешней политики ратовала за уменьшение международной напряженности как фактора, способствующего внешней торговле, так же как и социалистическому строительству у себя в стране. Более жесткая линия Коминтерна, безусловно, усиливала старые опасения и подозрения иностранных правительств и, должно быть, снижала, в некоторой степени, эффективность более мягкой линии, которую проводило в жизнь советское правительство. После 1934 года эти две стратегии сливаются воедино, и Коминтерн полностью стал поддерживать изменяющуюся внешнюю политику СССР.

Что объясняет расхождение в стратегиях в 1928 – 1934 годах? Одно часто приводимое объяснение говорит о том, что поворот влево, осуществленный в Советском Союзе в 1927 – 1928 годах, был просто отражен в документах Коминтерна, так как КПСС контролировала и СССР, и Коминтерн. В то время как советские лидеры боролись с «умеренными» в рядах КПСС и начали напряженную программу индустриализации и коллективизации в СССР, они продолжили борьбу с «умеренными» в Коминтерне и навязали самую воинственную, фракционную стратегию, которой должны придерживаться коммунистические партии. Тот факт, что непримиримость и воинственность Коминтерна вредят репутации СССР и ослабляют веру в него, либо не был до конца понят КПСС, либо расценивался как неизбежный и неминуемый. Весьма вероятно, что советские лидеры еще не пришли к осознанию того, насколько полезным мог бы оказаться Коминтерн как помощник Министерства иностранных дел СССР.

Можно предложить другое объяснение. Руководство Коминтерна, то есть, по существу, руководство КПСС, было приучено, согласно его основной философии, думать поэтапно. Полагали, что Советский Союз находился на этапе социализма; тогда как другие страны находились на этапах капитализма или феодализма, а некоторые регионы представляли дофеодальное общество. КПСС больше не ставила перед собой ближайшую цель свержения власти, но эта цель была обязательна для всех других коммунистических партий. Пока существованию СССР, «пролетарской родины», ничто серьезно не угрожало, коммунистические партии в других странах должны были активно работать с целью ускорения создания условий для захвата власти. Но тогда, когда СССР, как полагали, находился в серьезной опасности, в период с 1935 года до роспуска Коминтерна в 1943 году, первичная деятельность Коминтерна должна была быть направлена на обеспечение как можно более длительного существования этого «оплота пролетариата», очень важного для движения в целом. Положения советской стратегии могли бы даже привести к такой ситуации, когда возможность успешного захвата власти коммунистами силовым путем не стала бы проверяться, как в Испании во время гражданской войны, и перед коммунистической партией временно была бы поставлена более ограниченная цель. Столкнувшись с проблемой взаимосвязи мировой революции и Советского Союза, дисциплинированный коммунист, привыкший безоговорочно принимать теорию о совпадении интересов и ставить безопасность «оплота пролетариата» во главу угла, вероятно, не видел серьезного столкновения интересов. Но проблема остается. М.Н. Рой заявил в этой связи следующее: «Существовало противоречие между постреволюционными задачами Коммунистической партии Советского Союза и предреволюционными проблемами, с которыми сталкивались остальные члены Интернационала»2.

Другая характерная особенность идеологии Коминтерна в период между 1928 и 1943 годами заключалась в уменьшении ограничений, налагаемых «объективными законами» на деятельность коммунистов. Как известно, внесение Лениным изменений в марксизм было направлено на предоставление коммунистической партии большей свободы, в отличие от определенных предварительных условий, ограничивающих ее деятельность, названных Марксом. Захват власти большевиками в ноябре 1917 года – еще один пример развития марксизма, так как такое политическое событие, как пролетарская революция, было весьма преждевременным в обществе со слаборазвитым капитализмом и относительно небольшим количеством пролетариата. Документальные свидетельства Коминтерна продолжали эту ленинскую традицию дальнейшего развития марксистской теории. Особенно это видно на примере предпосылок захвата власти коммунистами. Формула «большинство пролетариата» означала не численное превосходство, а превосходство «решительно настроенных слоев» пролетариата. Большинство «решительно настроенных слоев» могло бы, конечно, быть значительно меньше, чем класс пролетариев в целом. Трудно дать определение термину «решительно настроенные слои», а «большинство решительно настроенных слоев» вообще с трудом поддается какому-либо объяснению.

Но именно в результате поворота в стратегии и тактике 1934 – 1935 годов коммунистическая партия получила освобождение. Именно тогда коммунисты получили разрешение, при подходящих обстоятельствах, вступать в буржуазные правительства в эпоху капитализма и перед захватом власти коммунистами. Запрет на этот важный вид политической деятельности был снят. Согласно новой стратегии народного фронта, коммунисты должны участвовать в коалиционных антифашистских правительствах во время национального кризиса. Эта новая стратегия также призывала коммунистов использовать в своих интересах национальные традиции и патриотические чувства. Новая стратегия характеризовалась теперь гибким подходом коммунистов и была рассчитана на длительный срок.

С 1935 по 1939 год и с 1941 по 1943 год деятельность коммунистов становилась все более привлекательной и их влияние возрастало из-за того, что в публичных заявлениях они в завуалированной форме стали говорить о фундаментальных целях Коминтерна по вопросам мировой революции и мирового коммунизма и серьезно преувеличивали, изображая себя антифашистами и защитниками мира и демократии. В силу этих причин некоммунистам показалось, что с коммунистами можно наладить сотрудничество, и хотя это было ошибочно, но многие подумали, что коммунисты более не ставили перед собой конечные, решительные цели.

Это неверное истолкование целей коммунистов позволяет нам перейти к заключительному и важному вопросу в нашем исследовании взглядов Коминтерна. Должны ли проанализированные в этой работе материалы привести к заключению, что Коминтерн отказался от своей главной цели – идеи мировой революции под руководством и контролем коммунистов? Насколько позволяют судить доступные печатные материалы Коминтерна и поскольку ответ на этот вопрос основан лишь на них, то он должен быть отрицательным. Коминтерн никогда не отказывался от борьбы за грандиозное преобразование мира, начатое им в 1919 году. Этому можно найти убедительные доказательства на протяжении ряда лет вплоть до начала Второй мировой войны. В военные годы, сначала из-за советско-германского пакта, а затем из-за антифашистской борьбы, о главной цели – мировой революции – говорилось лишь опосредованно. Но тем не менее она постоянно упоминалась в материалах Коминтерна, поскольку он никогда не переставал рассуждать о превосходстве социализма, СССР и о превосходстве руководства, осуществляемого коммунистическими партиями. Все другие общественные системы и политические силы изображались, в большей или меньшей степени, как неадекватные и низшие. Лозунги «Мир», «Победа» и «Демократия» всегда связывались с лозунгом «Социализм». Перспектива развития подвергнутого чистке, демократического капитализма, свободного от фашизма, действительно предлагалась, но внимательное чтение документов Коминтерна позволяет сделать заключение, что такой режим, по мнению Коминтерна, должен был существовать временно. В конечном итоге ему на смену пришел бы социализм, а позднее коммунизм, и, безусловно, согласно теории Коминтерна, только под контролем и руководством коммунистических партий.

Миллионы людей во всем мире полагали, что в течение примерно пятнадцати лет формирование коммунистической доктрины происходило при непосредственном участии Коминтерна под руководством Сталина. Эта монолитная эпоха может оказаться периодом самого сплоченного единства в истории мирового коммунизма. Действительно, ее можно расценить как вторую главу в истории международного коммунистического движения. Первая глава – это период с 1917 года до конца 1920-х годов, в течение которого был достигнут абсолютизм Советской России, уничтожившей всех коммунистов с независимыми взглядами. Годы после Второй мировой войны, когда Советская Россия стала терять свою гегемонию, составляют третью главу. Кратко эти этапы в истории международного коммунистического движения можно назвать этапами консолидации, монолитизации и полицентризма. Все же, на каком бы этапе исторического развития ни находился коммунизм, его лидеры всегда решительно сходились во мнении по одному пункту – они самоуверенно утверждали, что лишь коммунисты правильно представляют развитие мира, разделяя человечество на два непримиримых лагеря: сторонников и противников их идей. Игнорирование этого взгляда коммунистов на сущность мирового процесса означает то, что ты обрекаешь себя на неудачу, пытаясь понять сущность коммунизма.