Читать онлайн «Коминтерн и мировая революция. 1919-1943». Страница 74

Конечно, можно предположить, что помощь от более передовых стран позволила бы прежней колонии избежать некоторых или многих болезненных событий, сопровождающих высокий темп индустриализации и коллективизации. По-видимому, количество жертв и строгость регламентации жизни могли бы быть намного меньше, чем требовалось в случае отсутствия помощи из-за границы. С другой стороны, исторический опыт показывает, что Коммунистическая партия Китая, несмотря на помощь из СССР, чувствовала необходимость продвигаться быстрее к высокоразвитой экономике ценой больших жертв со стороны народа. Лидеры Коминтерна не обсуждали эти вопросы. Однако не раз звучали слова о том, что опыт СССР как первопроходца состоял в том, чтобы смягчить тяготы на пути движения к социализму в других странах.

Для сторонника коммунизма в любом случае тесная связь с СССР должна была облегчить реализацию идеи продвижения к социализму. На VI конгрессе Коминтерна говорилось:

«Союз с СССР и с революционным пролетариатом империалистических стран создает для трудящихся народных масс Китая, Индии и всех отсталых колониальных и полуколониальных стран возможность независимого, свободного экономического и культурного развития, минуя капиталистическую стадию развития или даже развитие капиталистических отношений вообще»112.

Следующая категория стран – часто без всякого разделения – относилась в материалах Коминтерна к третьей группе, состоявшей из очень отсталых обществ, в которых или полностью отсутствовал пролетариат, или число пролетариев было незначительным. Такие регионы, как Танну-Тува, Внешняя Монголия и Синкианг (Ксинджианг), части Африки, относятся к этой категории обществ. На этих территорииях, почти полностью лишенных промышленности, население занималось либо сельским хозяйством, либо вело кочевой образ жизни.

Коминтерну было трудно как-то определить революционные движения в этих областях. Он не применял термин «буржуазно-демократический», который требовал существования по крайней мере некоторого количества буржуа и пролетариев. Мы можем рассмотреть в качестве примера две области Танну-Тувы и Монголии, над которыми в 1921 году полки российской Красной армии успешно установили контроль.

Статья в журнале Коминтерна в 1931 году была посвящена десятой годовщине «национально-революционного движения» в Туве113. Ничего не говоря о пролетариате, автор рассматривал это движение как усилие крестьян, поддержанных Красной армией, с целью свержения «феодального порядка» и установления «подлинной демократическо-революционной» государственности. За успешной «революцией» последовала «ликвидация» «феодального порядка» и учреждение «народной» революционной власти. Страна была названа «народной» республикой. Автор статьи чувствовал, что при поддержке СССР Тува, несомненно, сможет миновать капиталистическую стадию развития и последовать по «некапиталистическому» пути к социализму114. Возможно, Коминтерн понимал, что ни одна партия, кроме «коммунистической», не могла должным образом функционировать при практически полном отсутствии пролетариата. Во всяком случае, другое название – Народная революционная партия – использовалось, чтобы дать определение тувинской группе, имеющей прокоммунистическую ориентацию. В 1935 году эта группа была принята в Коминтерн в качестве секции, но только на правах «сочувствующей»115.

Случай с Монголией кажется похожим, хотя в этой стране имелся в наличии малочисленный пролетариат и мелкая буржуазия116. В соответствии с материалами Коминтерна здесь развилось национальное движение «трудящихся масс» во главе с малочисленным пролетариатом и беднейшим крестьянством как против иностранного правления, так и против местных землевладельцев и буржуазии. В действительности движение возглавлялось Народной революционной партией, основанной в 1921 году. Тот факт, что эта партия формально не называла себя коммунистической партией, не указывал на то, что она не имела отношения к коммунистам, а просто свидетельствовал об отсталости страны и о самом малочисленном пролетариате. Партия продолжает называть себя Народной революционной партией. С помощью полков советской Красной армии к власти в 1921 году пришел просоветский режим. Таким образом, стал возможным «некапиталистический» путь развития: «В близком союзе с мировым пролетарским движением монгольское крестьянство нашло в себе достаточно революционных сил, не только чтобы достигнуть национального освобождения, не только чтобы свергнуть власть и лишить феодалов дохода, но также решительно повернуть на некапиталистический (то есть социалистический) путь, путь ограничения и выдавливания капиталистических элементов и успешного установления нового социалистического колхозно-кооперативного социального порядка»117.

Коммунистически ориентированная Народная революционная партия с этого времени стала руководить политической и социальной жизнью Монголии. В 1929 году, как это было сказано, в интересах сельскохозяйственного пролетариата и бедных и средних крестьян собственность феодалов была конфискована. В 1930 году была начата кампания с целью конфискации собственности буддистской церкви, «самой мощной ветви» монгольского феодализма118. Прозвучал призыв, что к 1931 году одна треть всего «трудящегося» населения должна быть объединена в крестьянские кооперативы119.

События в этих двух странах иллюстрируют модель, которую прогнозировал Коминтерн: крестьянское и национальное движение, главным образом под руководством местной партии коммунистического толка, способно при помощи коммунистической диктатуры из-за рубежа полностью миновать стадию капитализма. В случае Тувы и Внешней Монголии решающая помощь прибыла от Всероссийской коммунистической партии в самом начале, то есть в момент захвата власти местной партией. Не ясно, полагал ли Коминтерн, что внешняя помощь была необходима в любом случае захвата власти. Но внешняя помощь считалась обязательной для последующего продвижения революционного движения к социалистической революции. Как разъяснял Бухарин, в таких отсталых (окраинных) областях не существовал пролетариат, который мог бы сделать исторический поворот в этом направлении120. Пролетариат извне, в действительности являвшийся зарубежной коммунистической диктатурой, должен был стать катализатором этого процесса. Этот акцент на уникальную, почти граничащую с чудом власть иностранного пролетариата, то есть иностранной коммунистической партии, еще раз подчеркивает оценку Коминтерном этого класса как класса, который делает историю. Бухарин представлял такие крестьянские и окраинные области как своего рода мировые деревни, которые будут привлечены на путь социалистического развития благодаря тесному контакту с международным пролетариатом под руководством коммунистов, так же как и сельские районы в Советском Союзе были вовлечены в дело построения социализма под руководством Коммунистической партии Советского Союза121.

В заключение можно сделать следующие выводы: материалы Коминтерна указывают, что даже в чрезвычайно отсталых окраинных областях, в которых не существовали буржуазия и пролетариат или они были крайне малочисленны, прокоммунистически настроенная партия могла захватить власть, декларировать национальную независимость, провести реформы (особенно аграрные), в том числе и при помощи иностранной коммунистической партии, управляющей более передовой страной, шагнуть дальше на «некапиталистический» путь развития. В отсталом положении этих стран положительным было то, что оно позволяло этим странам миновать «эксплуатацию» и «угнетение» капиталистической стадии развития при надлежащей помощи извне. Все же такая внешняя помощь от правящей коммунистической партии могла означать, что национальная независимость страны, отсталой в экономическом отношении, существовала только на бумаге, а не в действительности. Вовлеченные в такую мировую систему, описанную Бухариным, отсталые окраинные области могли навсегда оказаться лишенными подлинной независимости. Случаи с Танну-Тувой и Внешней Монголией подтверждают это предположение.

1 Marx. Critique of the Gotha Programme. P. 10, 80 – 83.

2 Кун. КИВД. С. 16.

3 Там же. С. 25 – 26.

4 Там же. С. 28.

5 Кун. КИВД. С. 19. Очевидно, бедному крестьянству было дано право носить оружие, так как Красная гвардия состояла из рабочих и беднейших слоев крестьянства.

6 Там же. С. 820.

7 Там же.

8 Там же. С. 19.

9 Там же. С. 25.

10 Там же. С. 18.

11 Таково, конечно, было положение дел в Советской России до принятия Конституции 1936 года.