Читать онлайн «Коминтерн и мировая революция. 1919-1943». Страница 58

Конечно, стоит отметить, что Коминтерн, несмотря на часто даваемую им оценку Коммунистической партии Китая как образцовой партии, воздержался от какого-либо ясного, недвусмысленного одобрения предложения Миро о том, что вообще в отдаленных районах колониальных и полуколониальных стран должны были быть созданы крестьянские советы под защитой Красной армии. Опыт компартии Китая начиная с 1931 года и далее никогда не был одобрен как единственно возможная модель развития таких стран. На самом деле удивительно, что в материалах Коминтерна этой теме уделено так мало внимания.

Хотя в рамках Коминтерна существовало всеобщее соглашение о возможности захвата власти в отдельно взятой стране, какой бы маленькой она ни была, есть некоторые свидетельства о том, что Коминтерн полагал, что в отношении захвата власти в отдельной маленькой стране можно охватить несколько небольших смежных государств. Балканские страны могут послужить подходящим примером. На VI конгрессе Димитров заявлял, что эти государства были настолько тесно связанными друг с другом, что успех в любом из них зависел непосредственно от революционной ситуации в сопредельных государствах13. В другом случае румынский коммунист говорил о возможности «общей балкано-дунайской революции»14. Российский делегат на VI конгрессе был обвинен за слова о том, что революция в отдельно взятой латиноамериканской стране была невозможна ввиду большого подчинения этих стран Соединенным Штатам. Отвергая эту точку зрения, колумбийский коммунист Карденас признал, что возможности победы увеличились бы, если бы революционный подъем начался в нескольких странах одновременно15.

Революционный опыт пролетариата. Коминтерн не верил, что существовала какая-либо альтернатива практическому опыту, полученному коммунистической партией и пролетариатом в ежедневной борьбе с классовыми врагами. Накопление такого опыта, как ожидалось, увеличит чувство уверенности и классовую солидарность, которая сослужит хорошую службу революционерам во время предпринятой попытки захвата власти. Чем больше революционный опыт пролетариата, тем больше была вера Коминтерна в то, что решающая борьба за власть будет успешной. О большой ценности революции 1905 года для российского пролетариата и «трудящихся масс» в революции 1917 года упоминалось снова и снова. Бела Кун, например, объяснял провал Венгерской революции 1919 года частично фактом отсутствия «1905 года» в Венгрии16. Конечно, в некоторой степени отсутствие большой революционной практики какой-либо коммунистической партии могло бы быть уравнено тщательным исследованием опыта других партий. Как мы уже видели, Коминтерн неоднократно давал предписания партиям учиться и овладевать опытом большевиков в России.

Военное обучение. В своих тезисах, названных «Меры борьбы с опасностью империалистических войн», VI конгресс Коминтерна в 1928 году решительно настаивал на прохождении военного обучения будущими революционерами, говоря о ценности такого опыта. Конгресс критиковал кампании пацифистов, выступавших за отказ от военной службы. Согласно тезисам, коммунисты должны были вести пропаганду среди рабочих и бедных крестьян с тем, чтобы они шли на военную службу и рассматривали ее как средство обучения пользования оружием17. «Милитаризировав рабочих и обучив их использованию оружия, сам империализм создает предварительное условие для победы пролетариата в гражданской войне»18. Резолюция по вопросу о войне на VII конгрессе в 1935 году вновь подтвердила неправильность отказа от военной службы19. Как заявлял французский коммунист Андре Марти, коммунисты «идут в армию с целью приобретения знаний, как обращаться с оружием»20. Недостаток таких знаний явился бы серьезным препятствием во время коммунистического восстания. В случае финской революции 1918 года недостаточное военное обучение называлось одной из причин поражения финских коммунистов21.

Война или мир. Как было отмечено в главе 5, Коминтерн полагал, что революционная ситуация скорее разовьется во время войны, чем в мирное время. На принятие коммунистической партией этого решения, предпринимать ли попытку захвата власти или нет, конечно, повлиял бы фактор наличия или отсутствия войны. Всюду в литературе Коминтерна 1928 – 1943 годов любое предсказание войны всегда сопровождалось ожиданием революции. В свете этого кажется разумным сделать вывод о том, что, по мнению Коминтерна, война была более благоприятным фоном для захвата власти коммунистами, чем мир. Если бы революционная ситуация возникла во время войны, то это означало бы, среди прочего, что существующее правительство больше не могло рассчитывать на поддержку своих вооруженных сил, оно столкнулось бы с массами, уже умеющими пользоваться оружием, и ему предстояло справиться с угрозой извне. Кроме того, если бы войну вели капиталистические страны, то «международная буржуазия» была бы неспособной объединиться против своего классового врага, пролетариата, возглавляемого коммунистическими партиями. В таком случае раскол в буржуазном лагере мог бы вполне эксплуатироваться революционерами.

Если бы произошла война между СССР и одной или более капиталистическими странами, то революционеры получили еще один благоприятный фактор – вооруженные силы Советского Союза. Но этот случай рассматривается сразу же после раздела, посвященного вопросу о вмешательстве КПСС и СССР в попытку коммунистов захватить власть за границей.

На VII конгрессе в 1935 году итальянский коммунист Эрколи (Тольятти) выражал взгляды Коминтерна на отношение между будущей войной и революцией:

«Мировая война уже длилась два или три года, прежде чем были отмечены случаи массовых выступлений солдат на фронте и населения в тылу. Буржуазия не должна обвинять нас, если на этот раз интервал будет намного короче... Самое объективное изучение международной ситуации и массового движения и их перспектив неизбежно приводит нас к заключению, что для всех капиталистических стран начало войны будет означать начало революционного кризиса; и во время этого кризиса мы энергично будем бороться во главе масс с целью перерастания империалистической войны в войну гражданскую, мы будем бороться за революцию и за завоевание власти»22.

Помощь от КПСС и СССР. В программе Коминтерна 1928 года, в разделе, названном «Значение СССР и его международно-революционные обязанности», заявляется в одном коротком, допускающем двоякое толкование параграфе об обязательстве Коммунистической партии Советского Союза «оказать поддержку всем эксплуатируемым, рабочему движению в капиталистических странах, движению народов колоний против империализма и борьбе против национального притеснения в любой форме»23. К сожалению, в программе более подробно не говорится о практической помощи КПСС с целью облегчения захвата власти коммунистами в других странах. Другие материалы Коминтерна также оказывают небольшую помощь в рассмотрении этого вопроса. В таких ситуациях небольшие свидетельства, которые в действительности существуют, должны быть объединены с размышлениями и выводами для того, чтобы правильно определить роль КПСС при захвате власти коммунистами в других странах. Мы, конечно, уже обсудили взгляд Коминтерна на роль Советского Союза и его Коммунистической партии в помощи мировому революционному движению до захвата власти.

Прежде всего можно вспомнить, что КПСС обладала разнообразными каналами для оказания помощи: через прямой контакт с иностранной коммунистической партией, или через Коминтерн, которым она управляла, или через советское правительство. Такая помощь, помимо идеологического руководства и пропагандистской поддержки, могла бы включать денежные средства, советников и лидеров, военную материально-техническую помощь и помощь вооруженными силами. Учитывая эти возможные каналы и типы помощи, возникает вопрос: что Коминтерн явно или скрыто рассматривал в качестве надлежащего и возможного вклада КПСС в победу в предпринятой коммунистами попытке захвата власти в другой стране?

Может показаться, что вопрос о помощи в форме идеологического руководства и пропагандистской поддержки не вызывает никаких сомнений. Кажется бесспорным, что КПСС сразу после попытки захвата власти коммунистами в другой стране окажет разного рода поддержку на словах, включая пропаганду, через свои органы прессы и дипломатическую поддержку со стороны советского государства. Этот вид моральной поддержки, в отличие от материальной помощи, очевидно, было бы легко и дешево предоставить. Наши рассуждения о том, что такая помощь последовала бы вскоре, полностью подкрепляются материалами Коминтерна. В данном случае, кажется, не возникает никакой проблемы.