Читать онлайн «Сталин в преддверии войны». Страница 45

Однако составленные в грубой форме, присущей стилю Сталина и Молотова («чтобы немедленно было сформировано...», «чтобы немедленно был обеспечен...»), советские ультиматумы являлись отражением сталинских методов во внешней политике, а требование изменить состав правительства, конечно же, было нарушением международного права, вмешательством во внутренние дела суверенных государств.

Но было бы ошибкой утверждать, что методы силового давления в годы войны были присущи только СССР или только тоталитарным государствам. Нет, они широко применялись в то время и буржуазными демократиями. Нарушения международного права при решении проблем национальной безопасности в условиях войны были в то время распространенным явлением. Воюющие державы не раз в годы войны игнорировали правовые нормы, когда это диктовала стратегия. Расстрел или интернирование французского флота англичанами 3 июля 1940 года, еще до того как были порваны дипломатические отношения с Францией (5 июля), вступление английских и советских войск в Иран, высадка американских войск в Марокко, вопреки воле правительств этих стран или без их разрешения, захват англичанами о. Мадагаскар в 1941 году, принадлежавшего не участвовавшей в войне вишистской Франции, — такими примерами полна история войны. Стратегические приоритеты отодвигали нормы международного права на второй план.

Утром 17 июня 1940 года в республики Прибалтики вступили крупные силы советских войск в составе 10 стрелковых дивизий и 7 танковых бригад365. В Таллин и Двинск (Даугавпилс) прибыли корабли и суда Балтийского флота.

Эта мера была продиктована в первую очередь интересами национальной безопасности СССР в условиях усилившейся угрозы войны. Здесь создавалась мощная группировка Красной Армии. Незамерзающие порты обеспечивали действия флота на Балтике круглый год. В случае войны Балтийский флот получал возможность проводить крейсерские операции, организовывать рейды подводных лодок, осуществлять минирование акватории Балтийского моря у берегов Восточной Пруссии и Померании, блокировать доставку в Германию железной руды из Швеции. Аэродромы, расположенные в Прибалтике, позволяли советской авиации действовать на территории Германии. Именно отсюда были нанесены первые воздушные удары по Берлину в августе 1941 года.

В то время мотивы действий СССР были понятны военным специалистам других стран. 21 июня 1940 года германский посланник в Риге фон Котце писал: «Вступающие войска столь многочисленны, что... невозможно себе представить, чтобы только для подчинения Латвии необходима была такая обширная оккупация. Я думаю, что в русских мероприятиях сыграла свою роль мысль о Германии и имеющихся у нее возможностях и что планы русских имеют оборонительный характер»366. Его коллега в Каунасе Э. Цехлин докладывал в Берлин в тот же день. «Совершенно очевидно, — писал он, — что столь внушительная демонстрация силы не может проводиться только с целью оккупации Литвы. С учетом всей политической обстановки становится ясно, что Советский Союз направил сюда такое огромное количество войск из недоверия к Германии с чисто оборонительными целями»367. Такого же взгляда придерживался и глава Британского МИДа Э. Галифакс. В те дни он считал, что «концентрация советских войск в Прибалтийских государствах является мероприятием оборонного характера»368.

Вступление дополнительных контингентов войск Красной Армии в Прибалтийские государства было встречено народом хотя и без энтузиазма, но с пониманием обстановки, а некоторыми слоями населения и с радостью. Английский посланник в Латвии К. Орд телеграфировал в Лондон: «Значительная часть населения встретила советские войска приветственными возгласами и цветами»369.

Не обошлось и без эксцессов. Так, например, командир советской военно-морской базы в Таллине С. Кучеров в ультимативном тоне потребовал предоставить в его распоряжение ряд помещений. Конечно, это было незаконное требование. По этому поводу 18 июня 1940 года командир 65-го отдельного стрелкового корпуса комдив Тюрин докладывал командующему Ленинградским военным округом генералу Мерецкову: «Командир морской базы (С. Кучеров) предъявил эстонцам ультимативные требования об освобождении огромного количества зданий Таллина, включительно до министерства, с указанием срока предоставления — 24 часа 19 июня. Требует передать всю зенитную артиллерию и аэродромы сухопутной авиации... Указанные действия считаю недопустимым захватничеством. Войска НКО и ВМФ по утвержденной дислокации частей должны устраиваться иным порядком... Кучерову указал на незаконность его действий. Авиацию приказал убрать на свои аэродромы»1.

В те дни в странах Прибалтики массовые митинги и демонстрации положили начало формированию народных правительств. Присутствие советских войск и изоляция Прибалтики от стран Запада, разделенных войной, не позволяли буржуазным правительствам рассчитывать на поддержку извне. Поэтому этот процесс протекал мирным путем.

Мирный характер перехода к народным правительствам, законность этих правительств получили признание во внешнем мире. Так, новое правительство Латвии, например, было признано 19 европейскими государствами, поддерживавшими дипломатические отношения с Латвией. 14—15 июля в Латвии, Литве и Эстонии состоялись выборы. В них принимали участие широкие слои населения.

В Литве и Латвии были избраны народные сеймы, в Эстонии — Государственная дума. Они провозгласили в Прибалтийских республиках советскую власть и постановили просить Верховный Совет СССР принять Советскую Латвию, Советскую Литву и Советскую Эстонию в состав Советского Союза.

Таким образом, вступление Прибалтийских республик в состав СССР летом 1940 года было продиктовано в первую очередь интересами советской внешней политики. Но этот процесс определялся не только резко выраженными интересами СССР. На него влияли и динамически развивающиеся события, происходившие в самих Прибалтийских республиках. Демократические круги общественности требовали замены авторитарных режимов и радикальных изменений в жизни этих стран, которые должны были произвести новые демократические правительства. Некоторая часть народа, как показали многочисленные митинги, стояла за вступление в состав СССР в надежде на защиту от фашистской оккупации.

зю

Однако, на наш взгляд, в сложной обстановке лета 1940 года советское руководство не проявило достаточной политической мудрости. Если усиление группировки Красной Армии в Прибалтике давало определенный стратегический выигрыш, то курс на государственное объединение Прибалтийских республик с Советским Союзом обернулся крупным политическим просчетом советского руководства. Ввод дополнительных соединений РККА и замена авторитарных правительств в странах Прибалтики были встречены большинством зарубежных государств как вполне объяснимая мера, продиктованная интересами безопасности СССР в складывавшейся обстановке (о чем свидетельствует признание новых правительств многими странами). Но когда Прибалтийские республики были включены в состав СССР, международное сообщество расценило это как аннексию, как проявление «имперских амбиций коммунистического тоталитарного государства», как попытку «множить число советских республик». Реакция была незамедлительной. Резко ухудшились отношения Советского Союза с Англией и США, то есть с теми странами, которые являлись потенциальными союзниками СССР, причем как раз в тот момент, когда все явственнее обозначились противоречия Советского Союза с рейхом, и обстановка требовала всемерного улучшения отношений с западными державами.

Это была крупная политическая ошибка Сталина с далеко идущими последствиями и в отношении народов Прибалтики. Когда Прибалтийские республики объявили себя социалистическими государствами, союзными СССР, это было объяснимо и понятно в ситуации 1940 года. Но вступление их в состав Советского Союза, поспешное внедрение модели сталинского социализма осложнили внутриполитическую ситуацию. Негативные последствия этих процессов сказываются в Литве, Латвии, Эстонии и в наши дни.

Встал также вопрос об укреплении юго-западных границ СССР. Антисоветская политика правительства Румынии ни для кого не являлась секретом. Во время советско-финляндской войны румынская печать пропагандировала англо-французские планы завоевания Кавказа. Король Румынии Кароль II, посетив в январе 1940 года Бессарабию, заявлял, что и Одесса является исконно румынским городом. Румынское правительство возлагало большие надежды на поход западных держав против СССР. В начале 1940 года была усилена группировка румынских войск в Бессарабии и Буковине.