Читать онлайн «Они сражались за Родину: евреи Советского Союза в Великой Отечественной войне». Страница 67

Немало беженцев из Минского гетто ушли в леса Витебской и Могилевской областей, а много минских евреев находилось в лесах Барановичской области. Данные о них приводятся в партизанской статистике этих областей.

Козянские леса находились на севере Белоруссии, в Вилейской области (ныне на территории Витебской области). Здесь «дикие» партизанские группы действовали уже летом 1942 г., а осенью 1942 г. стали формироваться организованные отряды. В начале сентября 1942 г. в Козянские леса из Витебской области прибыл отряд «Спартак» из нескольких десятков бойцов под командованием Аркадия Пономарева. Он принял в свои ряды «дикие» группы, бродившие по лесу, а также местных жителей. Весной 1943 г. была сформирована бригада им. Ворошилова под командованием Ф. Маркова.

Козянские леса служили укрытием и для других партизанских подразделений, среди которых литовская бригада «Жальгирис» под командованием Шумаускаса по кличке «Казимир». Первое ядро этого подразделения пришло в Нарочские леса, южнее Козянских лесов, в начале лета 1943 г. В июле 1943 г. в Нарочских лесах был образован областной комитет компартии во главе с И.П. Климовым, который в силу своей должности занял руководящую позицию в партизанском движении всей Вилейской области.

На положение евреев в этих лесах немало повлияло отношение к ним со стороны Климова и командиров бригад. Сотни евреев из населенных пунктов Козяны, Иоды, Видзы и Шарковщина и из других мест бежали в Козянские леса в надежде спастись от акций уничтожения, проходивших в июне – августе 1942 г. Беженцы из гетто, бродившие по лесам, зависели от отношения к ним крестьян, которые могли как помочь, так и выдать их немцам или убить [143] . С приходом зимы положение евреев в лесах ухудшилось из-за холода и снега, следы на котором указывали преследователям место их нахождения. Поэтому часть евреев была вынуждена уйти из леса в местечко Глубокое, в единственное сохранившееся гетто. В лесу осталось около 100 человек, они разбились на два семейных лагеря – в одном беженцы из Иод, в другом – из Козян и других селений.

Лейб Воляк, уроженец еврейской деревни Стоячишки, возглавил небольшую группу евреев, оказавшуюся в лесу уже зимой 1941/1942 г. Члены группы, искавшие партизан, столкнулись с бандой из бывших военнопленных в 25 человек. Бандиты отобрали у евреев оружие, раздели их и взяли под стражу. Ночью Воляк и его товарищи, безоружные и полуголые, сумели бежать и после немалых трудностей снова добыли оружие [Гефен и др. 1958: 164–167]. Они стали первыми местными жителями, принятыми в отряд «Спартак» в сентябре 1942 г., а через два месяца число евреев в отряде выросло до 30. Воляк отличился в боях, в частности при отражении неожиданной атаки немцев на базу отряда, а также при нападении «Спартака» на Козяны [Холявский 2001: 86–97].

Во второй половине ноября 1942 г. немцы начали большую облаву. Бойцам «Спартака» пришлось разбиться на маленькие группы и перейти в Витебские леса. Основными жертвами облавы стали люди из двух еврейских семейных лагерей [144] ; часть их была схвачена и уничтожена, другие смогли ускользнуть и бродили по лесу в поисках пищи. Воляк, оставшийся в Козянских лесах после ухода отряда, собрал вокруг себя около 40 человек из семейных лагерей, а также отдельных партизан-евреев, отставших от своих отрядов во время облавы. Благодаря его руководству и мужеству эти люди сумели дожить до весны [Гефен и др. 1958: 171–175; Партизанские формирования 1983: 191]. Тогда в леса вернулся отряд «Спартак». Число его бойцов выросло, и он превратился в бригаду. Воляк вместе с другими евреями снова присоединился к «Спартаку» и был назначен командиром взвода.

По нашим данным, в «Спартаке» было приблизительно 100 евреев, то есть более 10 % от общего числа партизан этой бригады [145] . Евреи без оружия, семей, пережившие в лесу облаву и зиму, а также прятавшиеся у крестьян и решившие предпочесть лес, снова образовали семейные лагеря, самый крупный из которых насчитывал 400–500 человек. Партизаны-евреи из различных подразделений помогали им едой.

С весны 1943 г. в Козянских лесах стали появляться евреи, бежавшие из гетто в Швенчёнисе и Глубоком. 22 подпольщика из Швенчёнисского гетто присоединились к отряду им. Чапаева бригады им. Ворошилова, в котором было около 60 бойцов. Командир отряда объявил новичкам, что в связи с нехваткой оружия семеро из них должны покинуть отряд и отправиться на его добычу. Их снабдили короткоствольными ружьями-обрезами. Беглецы чувствовали обиду, но не могли не подчиниться приказу. Они не вернулись в отряд им. Чапаева и присоединились к отряду «Вильнюс» литовской бригады «Жальгирис» [Канц 1965: 1727–1728] [146] .

В сентябре 1943 г. немцы опять провели большую облаву, и партизанское командование решило разбить отряды на маленькие группы, которые бы могли просочиться через немецкие линии на восток Белоруссии. Еврейские семейные лагеря были оставлены на произвол судьбы. По инициативе некоторых выходцев из Козян, знавших местные леса, около 300 человек из большого семейного лагеря сумели найти убежище на окруженном болотами островке и спастись. Немало евреев погибло во время облавы, продолжавшейся около четырех недель. Когда партизанские отряды вернулись в лес, стали ходить слухи, что схваченные немцами евреи раскрыли местонахождения партизанских баз. Хотя базы пустовали, эти слухи усилили неприязнь к евреям [Канц 1965: 186–187; Silverman et al. 1992: 191–192].

Обитателей семейных лагерей партизаны считали «дармоедами». По инициативе Лейба Воляка эти лагеря были реорганизованы в орган помощи партизанам. В них стали работать мельницы, пекарни, пошивочные и сапожные мастерские, обслуживавшие партизанские отряды. В ответ партизаны снабжали семейные лагеря питанием и стали лучше относиться к ним. Однако семейные лагеря в Вилейской области не признавались частью советского партизанского движения [Гефен и др. 1958: 188–189; Silverman et al. 1992: 159].

Лейб Воляк, наиболее отличившийся еврей-партизан Козянских лесов, пал в бою с немцами зимой 1943/1944 гг.

В 50 км к югу от Козянских лесов находились Нарочские леса, получившие свое название от большого озера Нарочь. В окрестностях Нарочи в местечках Поставы, Свирь, Мядель, Ошмяны, Сморгонь, Вилейка и Куренец проживало от нескольких сот до нескольких тысяч евреев в каждом. Во время акций уничтожения лета 1942 г. многие узники гетто бежали в Нарочские леса. Молодежь, имевшая немного оружия, искала связи с партизанами, а семьи собирались в семейные лагеря. До осени 1943 г. здесь не было организованного партизанского движения. Заместитель командира разведывательной группы В. Карпов описывал положение евреев в лесах Вилейской области в донесении, отправленном 17 ноября 1942 г. секретарю областного комитета Климову:

Евреи, желавшие перейти фронт и попасть в советский тыл, как указывалось в донесении, имели возможность осуществить переход с весны до осени 1942 г. через «Суражские ворота» – разрыв в линии немецкого фронта на участке Усвяты – Тарасенки Витебской области. Сотни бывших узников Куренецкого гетто и евреев из других окрестных местечек были переправлены партизанами на восток, в район Полоцка, путем ночных переходов из леса в лес. Часть из них смогла преодолеть сотни километров и перейти линию фронта, другие наталкивались по дороге на немецкие засады и либо погибали, либо вынуждены были возвращаться в леса, из которых пришли. Одним из инициаторов переправы евреев через линию фронта был комиссар отряда «Мститель» Иван Матвеевич Тимчук из Куренца, до войны активный коммунист, лично знавший многих евреев из тех, кого он встретил в лесу. Залман Гурвич вспоминал об одной такой переправе: