Читать онлайн «Русский офицерский корпус». Страница 57

При Павле I для офицеров, переходящих на гражданскую службу, переименование в гражданские чины стало обязательным. В начале XIX в., до 30–40–х гг., это правило продолжало действовать. Тогда встречались случаи нахождения на гражданских должностях офицеров действительной службы, но лишь в виде исключения (менее 1 %) и только для части высшего генералитета — членов Государственного совета, сенаторов и генерал–губернаторов. Даже на должности в военном ведомстве, которые по штату должны были замещаться не офицерами, а чиновниками, отставные офицеры также назначались с обязательным переименованием в гражданские чины (прослужившие в последнем офицерском чине 3 года получали гражданский чин одним классом выше).

Офицеры, увольняемые «для определения к статским делам», получали тот чин, который был обозначен в Высочайшем приказе о таком увольнении. Если же в приказе чин не оговаривался, то офицер получал при увольнении следующий чин. При увольнении с гражданской службы бывший офицер мог быть снова переименован в военный свой чин только в том случае, если поступил туда прямо из войск и за время гражданской службы не повышался в чине, т. е. не получал следующего, более высокого гражданского чина, чем тот, который был ему дан при переименовании из офицеров. С 1839 г полковники, прослужившие не менее 3 лет и увольняемые в отставку «для определения к статским делам», получали чин статского советника (V класса, т. е. на один класс выше), но гвардейские поручики и армейские капитаны — титулярного советника (чин того же IX класса), хотя бы они и прослужили более 3 лет, тогда как до 1839 г. капитаны получали чин коллежского асессора (VIII класса).

В царствование Николая I стало практиковаться назначение офицеров на гражданские должности с сохранением военных чинов. В 1849 г., например, было повелено замещать высокообразованными офицерами в чине от поручика до майора (прослужившими не менее 6 лет) должности воспитателей в Александровском лицее и Училище правоведения, в 1851 г. в штате московской полиции 6 должностей частных приставов особенно многолюдных частей предписано было замещать офицерами. При этом еще с 1834 г. на все перемещения и назначения состоящих на гражданской службе офицеров требовалось разрешение императора. В этот период на гражданской службе находилось довольно значительное число офицеров.

Переводы офицеров в другие ведомства в это время не возбранялись, но были некоторые ограничения. Офицеры Генерального штаба вообще не могли переводиться, офицеры корпуса военных топографов, произведенные из нижних чинов и кантонистов, переводились по выслуге 10 лет. Обер–офицеры, переходящие в корпус лесничих, переводились теми же чинами, но со старшинством со дня перевода, а прослужившие менее 3 лет — с понижением в чине. Для перехода офицерами–воспитателями в Константиновский межевой институт надо было прослужить не менее 4 лет, при этом требовалось предварительное прикомандирование для испытания по службе в институте.

С 1859 г. офицеры, переходящие на гражданскую службу, в обязательном порядке переименовывались в гражданские чины со старшинством со дня получения последнего чина и не ниже прав по образованию; если же образование давало право на высший чин — то со старшинством со дня переименования. В 1866 г. было прекращено назначение офицеров и на должности в Министерстве внутренних дел (полицеймейстерами, городничими, исправниками и т. д.) с оставлением на военной службе.

В 1874 г. установлено, что офицеры, занимающие должности военных чиновников, могут повышаться в чине только при соответствии их должности классу нового чина. С 1882 г. офицеры действительной службы, имеющие постоянные обязанности в военном или гражданском ведомстве (и только в этом случае), могли зачисляться «по роду оружия». По положению 1884 г. те из них, кто занимал должности, на которые допускались и–офицеры, могли сохранять свои военные чины, а занимающих должности, предназначенные исключительно для чиновников, или зачисляли в запас (с оставлением на должности), или переименовывали в гражданские чины (т. е. в любом случае увольняли с действительной военной службы).

Прапорщики запаса, поступавшие на гражданскую службу, не пользовались правом автоматического переименования в соответствующий гражданский чин. Они получали тот гражданский чин, на который имели право по аттестату оконченного ими учебного заведения, ученой степени и званию. Иначе же поступали на службу на общих основаниях по происхождению. Потому что чин прапорщика запаса, приобретаемый путем льготного экзамена, не признавался сопоставимым с их прежним чином прапорщика действительной службы, получаемым после полного офицерского экзамена.

Во второй половине XIX — начале XX в. штаб–офицеры и генералы занимали высокие должности и в гражданских ведомствах. Многие служили сенаторами и членами Государственного совета, генерал–губернаторами, губернаторами, вице–губернаторами, градоначальниками, начальниками областей и уездов (особенно в Средней Азии и на Кавказе). Часто это были офицеры, занимавшие в военном ведомстве административные должности «по военно–народному управлению» при командующих военными округами. К 1903 г. помимо Сената и Государственного совета в гражданских ведомствах служило 107 генералов213. Согласно заявлению А. И. Гучкова в Государственной думе 17. 12 1908 г. на гражданских должностях (в том числе и в военном ведомстве — на должностях военных чиновников) состояло 810 пехотных капитанов (12% их общего числа), 560 кавалерийских ротмистров (52%), 810 подполковников (14%), 400 полковников (12%) и 206 генералов (14%), а всего — 2792 офицера от капитана и выше (или 15,4% общего числа офицеров этих чинов){214}.

От четверти до трети офицеров, служивших на неофицерских должностях, занимали должности, «положенные в классных чинах», в различных ведомствах самого Военного министерства (в том числе в окружных и местных управлениях соответствующих ведомств). Их число показано в таблице 53{215}.

Итак, законодательство о прохождении службы офицерами, как уже упоминалось, претерпевало серьезные изменения дважды: в середине XVIII в. и середине XIX в. В первой половине XVIII в. оно, базируясь на введенных Петром I положениях, было довольно слабо детализировано. В условиях, когда служба длилась пожизненно, многих проблем, связанных с ее регламентацией, и не существовало. Последующее столетие характеризуется процессом довольно жесткой регламентации службы офицеров. Это в общем–то не должно вызывать удивления: действие такого мощного «расслабляющего» фактора, как право выхода офицера в отставку в любое время (освященное известным указом 1762 г.), неминуемо должно было компенсироваться суровыми правилами его пребывания на службе.

Во всех областях законодательства о службе просматривается стремление максимально ограничить отвлечение офицера от его непосредственных обязанностей. Строгое ограничение отпусков и командировок, вплоть до полного их запрета, весьма в этом плане показательно. Те же цели преследовало и сведение до минимума переводов и перемещений офицеров. Поступление вновь на службу из отставки обставляется различными условиями и препятствиями и т. д. Со временем действие этих постановлений постепенно смягчается, но до середины XIX в. все еще остается довольно сильным.

Со второй половины прошлого столетия, когда, как уже говорилось, выход в отставку в молодом возрасте без достаточно основательных причин становится все более редким явлением и привязанность офицера к службе (в том числе в значительной мере по материальным соображениям) усиливается, происходит заметное смягчение законодательства. Впрочем, дальнейшая профессионализация офицерской службы, равно как и общее развитие правового регламентирования, в любом случае потребовали бы внесения существенных корректив и в военное законодательство. В результате положения о службе офицеров к началу XX в. делаются весьма либеральными, а размер оттеков превышает даже современное, пройдя путь от полного их запрета до обязательного их предоставления.

Порядок выхода в отставку в 60–х гг. был облегчен, вплоть до права уходить со службы «по домашним обстоятельствам» даже во время войны. Неизменным во все время после разрешения офицерам уходить в отставку в 1762 г. оставалось положение о возможности получить при отставке следующий чин, прослужив в прежнем очень небольшой срок.

Исключительной стабильностью отличалась и документация о службе офицера. Форма послужного списка принципиально не менялась с XVIII в. (в 60–е гг. XIX в. она претерпела лишь чисто технические изменения). То же относится и к указу об отставке.

В целом российское законодательство об офицерской службе не отличалось принципиально от подобного законодательства других европейских государств. Оно вполне отвечало реалиям жизни и русским воинским традициям.