Читать онлайн «Нил и египетская цивилизация». Страница 87

В конце XVIII династии последними словами Беки, сказанными им своим современникам, были: «Каждый день находите удовлетворение в Истине [Маат], как в зерне (?), из которого не сотворить блюда, и все же Бог, Владыка Абидоса, питается им каждый день. Если будете поступать так, то извлечете пользу для себя. Проживете жизнь в благополучии, пока не достигнете прекрасного Запада, и душа ваша сможет войти туда и выйти, и странствовать повсюду, подобно Владыкам Вечности, что будут жить так же долго, как Первые Владыки».

На закате египетской цивилизации знатный вельможа заявляет: «Сердце человека – вот его Бог. Сейчас сердце мое удовлетворено тем, что я сделал тогда, когда оно пребывало в моем теле. Да уподоблюсь я Богу!»

Таковы чувства добрых людей, которые, подобно Беки, «справедливы и безгрешны, утвердили Бога в своих сердцах и по милости его одарены мудростью». В этом добропорядочном отношении к жизни зарождается личная религия.

Совесть берет верх над магическими ритуалами, темными и бессвязными догмами, предпочитая справедливость, начало и конец которой в ней самой. Беки не только поддерживал социальный порядок, подчиняясь царскому закону, превыше всего он ставил своего внутреннего бога, совесть. Он ратует за справедливость не как царский чиновник, а как искренне верящий в нее человек.

Несмотря на политические потрясения последних столетий, семена личной добродетели, посеянные в человеческой совести, взошли и принесли плоды. В некрополях Фив и Мемфиса того периода мы находим сотни скромных стел, на которых представители всех классов общества обращаются напрямую (а не через фараона) к богам, выражая любовь, почтение и веру в их справедливость. Примерно в это же время частные лица передают в дар богам храмов движимое и недвижимое имущество, обходясь без посредничества царя[339]. Религиозное усердие, выражающееся в солидных пожертвованиях, также предполагает некоторую искренность.

Наконец, в позднюю пору египетской цивилизации вера в день Страшного суда выражается в более человечной и возвышенной форме.

«Демотический папирус, датируемый первыми годами нашей эры, рассказывает о необыкновенном ребенке, прирожденном чародее, который вместе с отцом спускается в Подземный мир и посещает великий чертог Осириса, Царя Мертвых. На пути они встречают похоронную процессию, оплакивавшую богача, которому были устроены пышные похороны, а также видят похороны бедняка, тело которого завернуто в грязную циновку и которого никто не оплакивал. Когда отец с сыном вошли в зал, где Осирис вершил свой суд над мертвыми, они увидели человека, облаченного в прекрасные одежды, восседающего рядом с Осирисом.

«Отец, – сказал ребенок, – видишь того знатного вельможу? Тот бедняк [которого мы только что видели]… ведь это он. Он пришел сюда, проступки его были положены на одну чашу весов, а добрые деяния на другую, и заслуги его перевесили проступки. Поскольку на земле ему досталось не так много счастья, Осирис повелел, чтобы погребальные дары богача [тело которого с таким почетом выносили из Мемфиса] отдали бедняку и чтобы тот воссел рядом с Осирисом.

Проступки же богача перевесили добрые деяния, которые он совершил на земле. Теперь он должен нести кару за совершенное им зло, ты видел его лежащим у двери. Стержень, на который насажена дверь, воткнут в его правый глаз, и каждый раз, когда дверь открывается или закрывается, изо рта его исторгается громкий крик… Тому, кто творил добро на земле, воздастся добром здесь; тот же, за кем числятся только злые дела, ответит здесь за них. То, что ты видел здесь, утверждено навеки и не изменится; таков же порядок и в сорока двух номах, где правят боги из суда Осириса»[340].

Разумеется, это всего лишь вымысел. Однако он, во всяком случае, иллюстрирует степень распространения среди людей религиозного чувства, зревшего в них с эпохи Среднего царства. Магические формулы уже не имеют власти над богами. Чертог Осириса – это уже не учреждение мер и весов, где сопоставляются преступления против социального порядка и количество совершенных религиозных церемоний и где магия оказывает влияние на процесс взвешивания. Зал Двойной Истины[341] теперь становится судом нравственным.

Божественная Справедливость неумолимо беспощадна, проницательна и воздает человеку по его заслугам. Она исправляет недочеты судьбы, деля людей в загробном мире сообразно их достоинствам.

С течением веков жрецы и люди все больше отдалялись от ритуалов и расшатывали систему магических формул. По мере того как разум их становился все более свободным, они осознавали свою личную ответственность. Им открывался новый мир. Религия Египта – инструмент управления, государственный институт, игнорировавший отдельную личность, социальное сооружение, подпираемое догмами и ритуалами, – рухнула или глубоко трансформировалась, когда в пробудившемся сознании утвердилось собственное благочестие.

Из всех областей культуры, отражающих жизнь общества, искусство наиболее субъективно. Природа страны воздействует на методы художника через предоставляемые ею материалы, а политическая система влияет на воображение уже интеллектуальной дисциплины, которую она исповедует.

Египтяне, как и любой другой народ, подчинялись этим основаниям. В Египте художник, как и жрец, воин, чиновник, трудился во благо общества, ставя перед собой цель продлить жизнь его членов как в этом, так и в загробном мире.

Это объясняет, почему возведение сооружений, призванных защитить и превознести жизнь богов, царей и обожествленных мертвых, является одним из непременных составляющих правления фараонов. Каждый царь «в обмен на благодеяния, даруемые ему и его народу», должен был построить богам, предкам и себе памятники, увековечивавшие имена тех, кому они посвящены. И действительно, большую часть свидетельств, при помощи которых воссоздается история Египта, мы черпаем из храмов и усыпальниц, с полным основанием заслуживших право именоваться «вечными памятниками».

Строительство храмов и гробниц требовало коллективных усилий художников и ремесленников. Строительное искусство было грандиозным трудом, художниками и ремесленниками управляли зодчие, в возведении сооружений участвовали также ученые. Сравнительно поздно искусства дифференцировались и развитие их стало зависеть от индивидуальных талантов.

Основной чертой искусств в Египте, в широком смысле этого слова, является их взаимозависимость друг от друга.

В произведениях искусства мы обнаруживаем централизацию, дисциплину и веру, определявшие политическую жизнь страны. В основании египетского искусства, как и египетских государственных институтов, лежал религиозный долг.

Рассмотрим египетское искусство на примере храмов и гробниц, с точки зрения строительных материалов, планировки и убранства.

В древнейшие времена камень в строительстве не использовался. Из деревьев, произраставших в стране, можно было получить лишь небольшие балки – они составляли каркас легких конструкций, стены которых плелись из тростника, лотоса и папируса. Самыми древними украшениями были пальмовые листья и цветы папируса, закрепленные на стенах и колоннах. Позднее, в каменных сооружениях, эти украшения копировались. Одной из самых значительных персон при Тинитском и Мемфисском дворах был царский плотник (medeh).

Затем строительным материалом стал ил, смешанный с соломой. Этой смесью заливалась дощатая опалубка. Затем она утрамбовывалась, а после того, как высыхала, доски удалялись. Кроме того, изготовлялись кирпичи, высушиваемые на солнце (в печи они никогда не обжигались). Первый метод позволял «формовать» (qed) гладкие и прочные стены, прямые или закругленные, при условии, что они были толстыми и сужались кверху. Каменщики-формовщики (iqedu) совершенствовали свое искусство, придумывая новые формы – закругленные в верхней части стены, житницы с низкими круглыми сводами (рис. 59 и илл. 22), куполообразные часовни, известные нам главным образом по изображениям.

Кирпич представлял собой прямоугольный легкий материал, пригодный для любых видов работ. Кирпичные стены, которые были тоньше стен из ила, украшались выступами и нишами (рис. 41). Наиболее хорошо сохранившимися образцами подобного рода строительства являются тинитские гробницы (таким же образом украшены шумерские кирпичные сооружения). С древнейших времен египтяне умели возводить ложные своды из кирпича, в которых каждый последующий ряд перекрывал предыдущий. Позднее египетские строители стали строить полукруглые цилиндрические своды и даже купола на парусах. Стены из ила, хрупкие в углах, защищались связками тростника, размещенными в точках наименьшего сопротивления.